Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

32. § 30. Сынъ и пріемникъ Ягайла, Владиславъ, отъ Русинки, уравниваетъ Галицкое дворянство въ правахъ съ Польскимъ, и поражаетъ, 1435 г., въ лицѣ своего полководца, Свидригайла, подъ Вилкоміромъ, беретъ въ плѣнъ вождя его, Сигизмунда Корибутовича, бывшаго короля Чеховъ-Гуситовъ, котораго Сигизмундъ Кейстутовичъ приказываетъ замучить въ темницѣ).

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.

По смерти Владислава Ягайла вступилъ на Польскій престолъ 10-тилѣтній сынъ его, Владиславъ, по прозванію, Варнскій, т. е., сынъ Литовца отъ Русинки. Уже при самомъ вступленіи и вѣнчаніи его начали сильно бурлить вельможи и совѣтъ государства, присвоившій себѣ, подъ слабымъ правленіемъ стараго Ягайла, чрезвычайное вліяніе и власть къ совершенному вреду государства. Потому что были даже такіе, которые не позволяли вѣнчать молодаго государя, но которые, однако же, должны были, напослѣдокъ, уступить большинству, видѣвшихъ въ возведеніи на престолъ чужаго дѣтища, происходившаго отъ Руской крови, собственныя свои выгоды и цѣли. Выгоды этѣ были довольно важны, потому что власть правительственная не была нигдѣ сосредоточена, напротивъ, въ каждой землѣ высшее и богатое дворянство выбирало изъ среды себя правителей, коимъ и ввѣряло правленіе государствомъ. Правда, было нѣсколько умныхъ головъ, менѣе увлекавшихся личными выгодами, и желавшихъ отдать бразды правленія Земовиту, князю Мазовецкому, происходившему отъ крови прежнихъ королей и бывшему, также, въ родствѣ съ новымъ; но это не понравилось толпѣ, присвоившей себѣ верховную власть. Они считали поношеніемъ для себя допустить родственника [неразборчиво] править собой, потому что онъ былъ подручникъ Польши, слѣдовательно, чтобы подданный повелѣвалъ подданными235.

При этомъ случаѣ Руское, т. е., Галицкое, дворянство236, просило, 1434, дозволить и ему пользоваться свободой и правами прочихъ Поляковъ. Потому что оно обязано было не только, по примѣру Поляковъ, исполнять военную службу, возлагаемую на него его дворянствомъ, но, сверхъ того, разнаго рода подати и тому под., какъ народъ покоренный. Это съ большимъ трудомъ позволено было ему. Длугошъ относитъ это и къ Подолу, однако ошибается въ томъ. Подолъ оставался въ это время еще подъ владѣніемъ Свидригайла и князя Федька изъ Острога. Развѣ допустить, что Покутье принадлежало въ то время къ Подолу. За то, тѣмъ менѣе простиралось это сравненіе въ правахъ на княжество Кіевское и Малоросію, какъ думаетъ г-нъ Бантышъ-Каменскій (на стр. 73). Кіевское княжество и, такъ называемая впослѣдствіи Поляками, Украйна, имѣли въ эту пору собственныхъ своихъ князей, зависѣвшихъ отъ Литвы, именно отъ Свидригайла. Этѣ князья, зависѣвшіе отъ Литвы, владѣли той землей до самаго 1471 года, въ которомъ она поступила въ непосредственное завѣдываніе Литвы, а въ 1569, какъ сказано было выше (въ 179), соединена съ Польскимъ королевствомъ. А что касается до привилегіи, помѣщенной г-мъ Каменскимъ на стр. 82, части 1, то, если бы уже хотѣли мы признать ее истинной въ томъ видѣ, въ какомъ она предлогается намъ (что, однако же, подлежитъ большому сомнѣнію, потому что языкъ Польскаго правительства, которымъ оно сносилось съ своими областями, былъ въ то время Латынскій, и на немъ только выдавались привилегіи), въ такомъ случаѣ пришлось бы отнести ее только къ одной нашей Галицкой Руси, отнюдь же не къ Малоросіи. Конечно, Польскіе короли выдавали Руско-Литовскимъ краямъ грамоты и на Рускомъ языкѣ, но это имѣло мѣсто тогда лишь, когда они были вмѣстѣ съ тѣмъ и Великими князьями Литовскими. Никто не покажетъ намъ Руской грамоты Яна Албрехта, потому что онъ былъ только королемъ Польскимъ, а братъ его, Александръ, Великимъ княземъ Литовскимъ. Только съ 1569 года, т. е., со времени соединенія Рускихъ краевъ (не Галицкихъ) съ Польшей, правительство Польское обязывалось писать, согласно съ закономъ, по Руски къ нимъ. Точно такъ Австрійскій императоръ издаетъ для всѣхъ своихъ земель законы на языкѣ Нѣмецкомъ, между тѣмъ какъ въ Угріи всѣ государственныя бумаги должны выходить на Латинскомъ или Угорскомъ.

1435.

Въ 1435 году, по словамъ Длугоша237, а въ 1436, по увѣренію Вагнера238, пришло, наконецъ, дѣло Великаго князя Сигизмунда съ Свидригайломъ къ своему рѣшенію. Обѣ стороны воевали съ перемѣннымъ счастіемъ съ 1432 года; напослѣдокъ, Свидригайло собралъ свои Рускія войска, изъ областей Витебской, Смоленской и Полоцкой, къ коимъ присоединилъ вспомогательные полки Ливонскихъ Крестоносцевъ, и ввѣрилъ все это главному начальству двоюроднаго брата своего, Сигизмунда Корибутовича, который, будучи избранъ Гуситами въ короли Чешскіе, усовершенствовался у нихъ въ военномъ искусствѣ. Вторгшись въ Жмудь, онъ встрѣтилъ, подъ Вилкоміромъ, Польско-Литовское войско, предводимое Полякомъ, Яковомъ Кобылинскимъ. Сигизмундъ Корибутовичь хотѣлъ, было, примирить спорющія стороны; но, какъ ему это не удалось, рѣшился отступить назадъ, для занятія выгоднѣйшаго положенія передъ битвой; однако, войско его не выполнило предположенія, сдѣланнаго вождемъ своимъ. Поляки наступили на него и заставили дать сраженіе въ невыгодномъ для себя мѣстѣ. Произошла кровопролитная битва; полководецъ жертвовалъ собой съ необыкновенной храбростью, но, когда часть Рускаго войска была прорвана и потомъ показала тылъ, онъ попалъ въ плѣнъ, весь покрытый ранами. Крестоносцы бились съ обыкновенной своей стойкостью, и множество знаменитыхъ мужей ихъ легло на мѣстѣ, а Свидригайло спасся бѣгствомъ съ окружающей его дружиной. Негодный тиранъ, Сигизмундъ Кейстутовичь, слушаясь такого же негоднаго совѣта Польскихъ вельможъ, желавшихъ больше всего истребленія Рускихъ и Литовскихъ князей, приказалъ страшно замучить плѣнника своего, Сигизмунда Корибута, своего родственника, именно, двоюроднаго брата, знаменитаго полководца и бывшаго короля Чешскаго239. Въ этой битвѣ не участвовали войска южной Руси, т. е., Волыни и Подола, потому что, желая очутиться въ Жмуди, подъ Вилкоміромъ, на границѣ Пруской, имъ слѣдовало бы пробраться либо вдоль Литвы, принадлежавшей непріятелю, либо же вверхъ по Березинѣ, къ Двинѣ, а оттуда въ Жмудь, стало быть, больше 700 верстъ. Впрочемъ, дѣло возможное, что какая-нибудь часть Подола и въ 1435 году поддалась Польскому королю. И въ самомъ дѣлѣ, нѣкоторые сочинители240 (современный Длугошъ ничего не упоминаетъ объ этомъ), разсказываютъ, что Свидригайло, вѣроятно, завидуя успѣхамъ Федька изъ Острога, или же, по тому, что этотъ послѣдній рѣшился уже не полагаться болѣе на силы Свидригайла, но только на свои собственныя, какъ происходившій самъ отъ, нѣкогда владѣтельныхъ, Рускихъ князей, вторгся на Подолъ, поразилъ Федька и взялъ его въ плѣнъ. Сосѣдственные Польскіе полководцы на Руси, Викентій изъ Самотулъ и Михаилъ Бучацкій, ударили на Свидригайла, принудили его отступить и освободили изъ плѣна князя Федька, называемаго ими тутъ, вѣроятно, по владѣнію его, Несвижскимъ. Благодарный Федько отдалъ королю Брацлавъ241 и Кременецъ (вѣроятнѣе Каменецъ, взятый имъ въ 1433). Король, обрадованный переходомъ и присягой, такъ сильнаго вельможи и славнаго богатыря, подтвердилъ ему не только наслѣдственное имѣніе его, Збаражъ, Винницу, Хмельникъ и Соколъ242, но даже отдалъ назадъ Брацлавъ и Кременецъ въ посмертное владѣніе243. Это событіе могло быть слѣдствіемъ уже благоразумнѣйшей политики Польскаго правительства на счетъ Червоной Руси, т. е., слѣдствіемъ повелѣнія короля Ягайла, даннаго имъ въ Львовѣ, какъ сказано было выше, въ §. 29, подъ 1432 годомъ, по коему никто не смѣлъ разрушать или пустошить Рускихъ церквей, равномѣрно неволить Русина къ принятію Католической вѣры. Можетъ быть на это имѣло также свое вліяніе и то постановленіе короля и совѣта Польскаго, при вѣнчаніи Владислава молодаго, въ 1434, въ слѣдствіи коего Руское дворянство сравнено было въ правахъ своихъ съ Польскимъ. Такое измѣненіе въ образѣ мыслей Руси тѣмъ болѣе вѣроятно, что въ то время не было ни однаго могущественнаго одноплеменнаго государства, къ которому бы Русины могли прильнуть и на него опереться.

Уже выше, подъ 1433 годомъ, сказано было, что Илія, воевода Молдавскій, былъ заключенъ въ Сѣрадѣ, а братъ его, Стефанъ, вопреки всякому праву, удержался, при помощи Польскихъ вельможъ, на своемъ престолѣ. Въ 1435 году снова держанъ былъ совѣтъ, не лучше ли было бы освободить его; но мнѣнія были противъ этого. Между тѣмъ Илія, недовольный всѣмъ, бѣжалъ тайно изъ заключенія, счастливо прибылъ въ Молдавію и былъ окруженъ своими приверженцами, при помощи коихъ захватилъ значительную часть земли, и, такимъ образомъ, открылась кровопролитная война между братьями. Польское правительство приступило къ примиренію. Такъ какъ Илія, владѣя землей, имѣлъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, и средства склонить другихъ на свою сторону, то, потому, совѣтъ Польскаго государства, слѣдуя правилу Римлянъ: „Divide et impera,“ раздѣлилъ Молдавскіе края между двумя братьями — соперниками. Илія получилъ часть, сосѣдственную Польшѣ, съ городомъ Сучавой, а Стефанъ край вдоль Чернаго моря, съ столицей Акерманомъ или Бѣлгородомъ. Оба они обязаны были явиться, въ 1436 году, въ Львовъ, въ день св. Михаила, и присягнуть въ вѣрности и подданствѣ Польскому королю и его престолу. Король Владиславъ самъ прибылъ въ Львовъ и торжество совершено было при всѣхъ, на торговой площади, Иліей и его боярами; при этомъ онъ обязался доставлять королю, ежегодно, отъ имени своей земли, какъ дань, 100 возовъ рыбы визины, 400 воловъ, 100 коней и 40 шелковыхъ матерій, называемыхъ багряница (purpura), а сверхъ того уступилъ еще королю землю Сепинскую, т. е., Хотинъ, Чернинъ и Хмелевъ. Задобривъ Польскихъ вельможъ богатыми подарками, онъ, въ награду за то, получилъ Галицкій замокъ. Когда послы Стефана прибыли и просили назначить день своему государю для присяги, то Илія до того успѣлъ уже склонить на свою сторону Польскихъ вельможъ, что ихъ даже не выслушали244.

1437—1438.

Свидригайло, узнавши о томъ, какъ счастливо удалось Молдаванину, Ильѣ, обработать дѣло свое въ Польшѣ подарками и деньгами, тоже рѣшился пойти путемъ его, чтобы склонить Польшу, по крайней мѣрѣ, не вмѣшиваться въ его дѣло. Такимъ образомъ, прежде всего, отправилъ онъ пословъ съ значительными подарками для вельможъ245, а потомъ и самъ прибылъ въ Краковъ, 13 Августа, 1437 года, гдѣ до того успѣлъ, что склонилъ королевскій совѣтъ (quibus omnibus magni ponderis munera obtulerat), что положено было съѣхаться въ Сѣрадъ для совѣщаній объ его дѣлѣ. Если бы онъ уже не жалѣлъ до конца подарковъ, то, конечно, успѣлъ бы въ своемъ дѣлѣ, тѣмъ болѣе, что онъ склонилъ было на свою сторону, обѣщаніемъ уступить246 замки свои, Луцкъ и Олесько, двухъ, самыхъ трудныхъ для подкупа, вельможъ, т. е., Викентія изъ Самотулъ и Яна изъ Сѣннаго, потому что королевскій совѣтъ отправилъ къ Сигизмунду Кейстутовичу архіепископа Гнѣздненскаго, епископа Краковскаго, и другихъ вельможъ, предлогая ему помириться съ Свидригайломъ. Это было уже большимъ шагомъ впередъ, потому что правительство Польское признавало этѣмъ законность его требованій и ставило на одной доскѣ съ Сигизмундомъ. Но такъ какъ, съ одной стороны, Сигизмундъ не жалѣлъ, также, сокровищъ для вельможъ, а съ другой Свидригайло не склонялся на такую низкую зависимость, какую принялъ Сигизмундъ, то, потому, дѣло и остановилось въ томъ самомъ положеніи, какъ прежде было, и Свидригайло удержалъ за собой только одну Волынскую землю и часть Подола247. Можетъ быть, этому много содѣйствовало еще нападеніе Татаръ, въ слѣдующемъ 1438 году, на Подолъ и Галицкую Русь. Произошла битва между Польско-Рускими войсками и Татарами, въ которой первые были поражены на голову и цвѣтъ Рускаго дворянства легъ на мѣстѣ сраженія248, или же достался въ поносную неволю. Въ числѣ убитыхъ былъ и Михайло Бучацкій, староста Подольскій. Но гдѣ происходила эта битва, о томъ Польскіе историки не оставили намъ ни какихъ свѣдѣній. 1439.

Христіянская церковь, за исключеніемъ нѣкоторыхъ ересей, пораженныхъ на первыхъ семи соборахъ, оставалась въ единеніи и согласіи до самаго 858 года, хотя нѣкоторые народы, страны и края, слѣдуя особымъ, первоначально у нихъ заведеннымъ и временемъ утвержденнымъ, церковнымъ обрядамъ, различно отправляли богослуженіе и другія религіозныя установленія249. Въ 858 году, Христіянство раздѣлилось на двѣ большія половины не только въ обрядахъ и церковномъ порядкѣ, но даже въ ученіи вѣры. Римская церковь, подъ начальствомъ своего епископа, называемаго папой, съ духовенствомъ Западнымъ, зависящимъ отъ него, стала на одной сторонѣ, а патріархъ Греческій, Цареградскій, съ патріархами Александрійскимъ, Антіохійскимъ и Іерусалимскимъ и своимъ духовенствомъ, стали на другой сторонѣ, подъ своей собственной хоругвью. Описывать причины раздѣленія и основанія, на которыхъ каждая изъ нихъ опираетъ свое ученіе, не принадлежитъ къ предмету моего сочиненія, а потому довольно будетъ сказать, что раздѣленіе это продолжается по сю пору, и что Русины приняли Христіянство, въ 928, отъ Грековъ, равно какъ и прочіе Славянскіе народы первоначально слѣдовали тоже ученію этѣхъ послѣднихъ и считали исповѣданіе свое православнымъ, Римско-Латинское же отщепеннымъ; напротивъ, Римляне считали и считаютъ Грековъ и держащихся ихъ стороны раскольниками. Конечно, папа и другія знаменитыя владѣтельныя особы старались нѣсколько разъ соединить обѣ стороны, однако предпріятіе это всякой разъ было суетно и напрасно. Въ это время, т. е., около 1439, царство Греческое клонилось къ упадку. Тѣснимое могущественными Турками, оно ограничивалось слишкомъ тѣсными предѣлами, которые Турецкій Султанъ, Амуратъ II-й, сбирался уже захватить себѣ. Помощь для поддержанія клонившагося къ паденію Греческаго царства, была крайне необходима, а потому императоръ, Иванъ Палеологъ, отправился къ папѣ, Евгенію, главѣ Западнаго Христіянства, и просилъ вспоможенія и спасенія. Римскій епископъ согласился на это, но съ условіемъ, чтобы императоръ, съ Цареградскимъ патріархомъ и его духовенствомъ, соединился съ Римской церковью, отказался отъ догматовъ, противныхъ ей, призналъ папу главой всего Христіянства, и, для конечнаго повершенія такого соединенія, называемаго уніей, прибылъ бы на соборъ, въ Италіи, назначенный сперва въ Ферарѣ, а потомъ во Флоренціи. Императоръ, приведенный въ крайній недостатокъ и ничтожество, былъ даже не въ состояніи предпринять на собственный счетъ этого путешествія, и потому отправился въ Италію, на судахъ, присланныхъ папой, съ патріярхомъ своимъ, Іосифомъ, и 20-ю архіепископами, епископами и многими высшими, духовными и свѣтскими, особами. Онъ, со всей своей дружиной, около 700 особъ, получалъ содержаніе отъ папы во все свое пребываніе въ Италіи на соборѣ. Въ числѣ сопровождавшихъ патріярха находился, также, и Исидоръ, родомъ Грекъ250, митрополитъ Рускій, Кіевскій. Соборъ происходилъ во Флоренціи; соединеніе, по видимому, совершилось, было подписано и объявлено всюду. Однако, прежде, нежели приступлено было къ исполненію, Цареградскій патріярхъ скончался во Флоренціи, а Маркъ, митрополитъ Ефескій, намѣстникъ патріярха Антіохійскаго, котораго ни какъ не удалось папѣ склонить на свою сторону золотомъ, не только не принялъ соединенія, предложеннаго соборомъ, но даже осудилъ оное во всеуслышаніе.

Когда окончены были засѣданія собора, касавшіяся соединенія, императоръ отплылъ, съ дружиной своей, назадъ въ Грецію, въ концѣ Іюля, 1439 года. Онъ получилъ отъ папы 20 тысячь червонцевъ, который, сверхъ того, обязался содержать еще, для защиты Константинополя, двѣ галеры съ тремя стами стрѣльцевъ, а въ случаѣ нужды доставить, въ полгода, 20, а въ годъ, 40 судовъ. Если бы же императоръ нуждался еще въ помощи и на твердой землѣ, то папа обѣщалъ употребить все свое вліяніе на государства Римскаго исповѣданія, чтобы только доставить ему оную, Но напрасны были усилія и заботы папы; соединеніе это кончилось ничѣмъ. Греки, лишь только воротились въ Константинополь, принуждены были, возставшимъ низшимъ духовенствомъ и народомъ, отречься отъ Флорентійскаго собора. Не лучшая судьба ожидала и Рускаго Исидора, получившаго отъ папы кардинальскую шапку. Воротившись въ свою столицу, онъ попалъ въ большую опасность: былъ заключенъ въ темницу, изъ которой едва убѣжалъ, и только въ Римѣ нашелъ безопасное убѣжище себѣ251.

Хотя историкъ церкви, Берольтъ Беркастель252 и увѣряетъ, что постановленія Флорентійскаго собора были приняты на Руси, смежной съ Польшей, т. е., въ нашей Галиціи, однако въ этомъ не льзя ему вѣрить, потому что зачѣмъ же происходила послѣдующая Унія, 1595, Унія, при введеніи которой должно было бороться, цѣлое столѣтіе, съ такими опасностями, и только въ 1708 удалось, нѣкоторымъ образомъ, осуществить ее? Это подтверждаетъ и самъ Длугошъ (стр. 727), описывающій намъ, въ 1440 году, прибытіе Исидора, какъ кардинала и посла съ булами папы въ Польшу, который совершалъ, прежде всего, литургію торжественно въ Сѫнчѣ (Sącz), а потомъ въ Краковѣ, въ Латинскихъ церквахъ; но, прибывши на Русь, худо былъ принятъ ею, осмѣянъ, обруганъ, заключенъ въ темницу, лишенъ всѣхъ огромныхъ богатствъ, собранныхъ имъ, и что эта Унія продолжалась только самое короткое время. Вотъ собственныя слова современнаго Длугоша: „Unio tamen illa ecclesiae cum Graeca breviusculo duravit tempore, Graecis et Ruthenis, qui circa illam praesentes non erant, eam irridentibus et contemnentibus, unde cum praefatus Cardinalis ad suos suffraganeos in Rusiam et Moscoviam venisset, per principes Moscoviae capitur, in carcerem includitur et omnibus thesauris, quos jam notabiles conquisiverat, spoliatur.“ Впрочемъ, разсудивши надлежащимъ образомъ, открывается, что эта Унія едва ли продолжалась у насъ и самое короткое время. И, въ самомъ дѣлѣ, что было нужды Рускому народу, еще въ то время крѣпкому, если митрополитъ его, и притомъ Грекъ, отрекся, съ нѣсколькими, можетъ быть, духовными, Православной вѣры? Это было дѣло его, отщепенца, а не народа, могло обязывать его только однаго, а не народъ253.

Нѣсѣцкій (часть 1., стр. 90) пишетъ, что эта Унія существовала уже съ 1364 по 1515, и что уничтожена была только при Іонѣ, митрополитѣ Кіевскомъ. Это ложь, потому что, если бъ это была правда, въ такомъ случаѣ не нужно бъ было ѣздить на Флорентійскій соборъ, Русины не изгнали бъ Исидора, и не было бы нужды крестить Ягайла и братьевъ его во второй разъ по Римскому обряду. Однимъ словомъ, исторія предлагаетъ намъ самые неопровержимые доводы противъ ея существованія.

Примечания

  1. Długosz pag. 696.

    К тексту
  2. Онъ же стр. 668.

    К тексту
  3. Онъ же стр. 669. Смотрите выш., примѣч. 179.

    К тексту
  4. Онъ же стр. 682.

    К тексту
  5. Вагнеръ (стр. 164). Вагнеръ шелъ, безъ малѣйшей критики, шагъ въ шагъ за Длугошемъ, и, вмѣстѣ съ нимъ, до невѣроятности разилъ Русиновъ и Крестоносцевъ. Онъ говоритъ, что этѣхъ послѣднихъ, столько опытныхъ воиновъ, пало тутъ двадцать тысячъ человѣкъ, между тѣмъ какъ исторія свидѣтельствуетъ намъ, что Нѣмецкіе Крестоносцы не такъ-то легко позволяли, кому бы то ни было, побить себя. Конечно, не льзя приписать имъ много добродѣтелей, однако, ни какъ не возможно отказать въ мужествѣ и военномъ искусствѣ, которымъ они превышали другія войска. Онъ ссылается на Русова и Кельха; но оба они черпали только изъ однаго Длугоша и повѣрили просто на слово этому прелату.

    К тексту
  6. По убіеніи бездѣтнаго Сигизмунда Корибутовича оставалось въ живыхъ изъ всего потомства Гедиминова, нѣкогда столь многочисленнаго, только пять человѣкъ мужескаго пола, то есть, два Ягайловыхъ сына, Владиславъ и Казиміръ, Свидригайло, дядя ихъ, и Сигизмундъ Кейстутовичь, котораго Поляки посадили въ Литвѣ, да сынъ его, Михаилъ; прочіе же всѣ частью вымерли разнымъ образомъ, а частью истреблены собственными родственниками или братьями. Витовтъ отравилъ Вигунта, повѣсилъ Наримунта, и приказалъ отсѣчь голову Коригайлу, а Скиригайла отравилъ монахъ, и т. д. Я потому сдѣсь упоминаю объ этомъ, чтобы показать послѣ всю ничтожность тѣхъ домовъ, которые въ слѣдующихъ вѣкахъ старались выводить происхожденіе свое отъ Гедимина, или же называться Ягайловичами. Провидѣніе наказало даже тѣхъ изъ нихъ, которые, истребляя другихъ, остались въ живыхъ, именно безплодіемъ. Витовтъ не имѣлъ сына, Свидригайло также умеръ безъ всякаго потомства. Даже самый Ягайло, родившій, на 76 и 78 году, Владислава и Казиміра, увѣренъ былъ, что не онъ ихъ отецъ, и только на представленія государственнаго совѣта прекратилъ розыскъ, столько непріятный для народа.

    К тексту
  7. Kromer pag. 311. Bielski str. 351.

    К тексту
  8. А потому Брацлавъ, завоеванный, въ 1433 году, Стефаномъ, воеводой Молдавскимъ, какъ сказано выше, въ §. 29, и отданный Полякамъ, Федько изъ Острога долженъ былъ снова отнять у Поляковъ въ томъ же 1433, или 1434 году; иначе, не владѣя имъ, онъ не могъ бы возвращать его королю Польскому 1435.

    К тексту
  9. Это долженъ быть Соколовъ между Острогомъ и Острожкомъ на Волыни. Кромеръ называетъ его Socoliciam.

    К тексту
  10. Послѣ увидимъ, что этотъ Брацлавъ принадлежалъ Литовской Руси, а вождемъ въ немъ былъ князь Черторыйскій.

    К тексту
  11. Długosz p. 690. Gebhardi S. 119.

    К тексту
  12. Cum notabilibus muneribus. Długosz pag. 696.

    К тексту
  13. Такимъ образомъ, Олесько, завоеванное въ 1432 году Поляками, и отданное тогда же во владѣніе, какъ показываютъ намъ §§. 28 и 29, Поляку Яну de Sienno, снова досталось въ руки Свидригайла, обѣщавшаго опять подарить его этому же самому Яну изъ Сѣннаго.

    К тексту
  14. Długosz pag. 697. Слѣдовательно, не былъ въ изгнаніи, какъ ложно увѣряетъ позднѣйшій писатель. Онъ отправлялъ пословъ съ дарами для подкупа, и даже самъ пріѣхалъ въ Краковъ, 1437 года.

    К тексту
  15. Praestantiores milites Russiae cecidisse. Długosz pag. 707.

    К тексту
  16. Die vorzüglichsten Denkwürdigkeiten der christkatholischen Kirche, von Anton Joseph Bintrem. Mainz 1827.

    К тексту
  17. Kirchengeschichte, von Berault Bercastel. XV Band. S. 408.

    К тексту
  18. Таже Церковная исторія. XV. книж. 51.

    К тексту
  19. Таже, стр. 408.

    К тексту
  20. Греки и Русины, говоритъ Стрыйковскій (стр. 561), смѣялись надъ Римскими обрядами и пренебрегали Уніей. Когда Исидоръ прибылъ въ Львовъ и совершалъ литургію въ Латинскомъ храмѣ, то Русины косо смотрѣли на это, пишетъ Зиморовичъ, и не присутствовали на ней.

    К тексту