30. § 28. 1432 г. Опасенія Поляковъ и Рима за независимость Польши и Латинскую вѣру со стороны Русиновъ, стѣснившихъ первую и разрушившихъ храмы, до однаго, послѣдней въ предыдущую войну, и разныя сѣти, дипломатическаго и другаго рода (въ дипломатикѣ Поляки столько превышали Русь и Литву, сколько ихъ Нѣмцы: примѣч. 173), разставляемыя для погубленія В. князя.
Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.
1432.
Слѣдствія этой войны напугали какъ совѣтъ Польскаго короля, такъ равно Латинское духовенство и, даже, самаго Римскаго папу. Совѣтъ и вельможи королевства видѣли, что не только погибла всякая надежда на богатыя староства и доходы въ Литвѣ, Володиміріи и Подолѣ, но, сверхъ того, грозитъ еще опасность и самой независимости Польши. Огромное Литовско-Руское государство, слогавшееся изъ Литвы, Жмуди, княжествъ Витебскаго и Смоленскаго, Володиміріи, Волыни, Подола и части Галиціи, при своемъ наступательномъ и оборонительномъ союзѣ съ орденомъ Крестоносцевъ, владѣвшимъ Прусіей, равно какъ Молдавскимъ воеводой, и управляемое дѣятельнымъ Свидригайломъ, было въ состояніи, рано или поздо, поглотить небольшія владѣнія Польши, охвативъ ее непріятельской цѣпью отъ впаденія Вислы въ Балтійское море до самыхъ Седмиградскихъ горъ. Даже та часть нашей Галиціи, которая оставалась еще при Польшѣ, грозила, при первомъ случаѣ, отпаденіемъ своимъ. Уже Богданъ Рогатинскій, оставивъ, какъ сказано было, родную землю, соединился съ, единовѣрными, Литовскими, Русинами, и даже вѣрность Грыцька Кырдіёвича, до тѣхъ поръ державшаго сторону короля, сдѣлалась сомнительной, потому что люди его сдали, въ послѣднюю войну, королевскій замокъ, Ратно221, приверженцамъ Свидригайла. Въ не меньшемъ страхѣ находилось и Польско-Латинское духовенство съ папой. Тутъ дѣло шло о потерѣ цѣлой жатвы, сѣмена коей были уже брошены на Руско-Литовскую ниву, потому что Свидригайло разрушилъ и сжегъ, съ своими Русинами, всѣ Латинскіе храмы, изгналъ епископовъ и монаховъ, селившихся, было, тамъ и сямъ, и отнялъ имѣнія ихъ. Все это не стоило большаго труда, напротивъ, принято со всеобщимъ одобреніемъ какъ новообращенной Литвой, въ которой сѣмя папства еще не укоренилось, такъ равно и Русью, дышавшей ненавистью и местью къ Римской церкви. Епископства, Виленское, Луцкое, Каменецкое, сдѣлались пустымъ титломъ, и подобная же судьба угрожала тоже Львовскому и Перемышльскому. Папа, Мартинъ V, писалъ, было, какъ сказано выше, къ Свидригайлу, чтобы онъ покорился королю, потому что Польское королевство только отъ покорности Литвы и Руси можетъ ожидать желанныхъ плодовъ новонасажденнаго ученія; однако, этотъ гордый еретикъ мало уважалъ увѣщанія папы и, даже, кажется, не удостоилъ его своимъ отвѣтомъ. Между тѣмъ, въ совѣтѣ короля, состоявшемъ изъ высшаго духовенства и вельможъ, душей коего былъ мужъ высокихъ способностей и непреклоннаго характера, Сбигнѣвъ Олесницкій, епископъ Краковскій, положено было употребить всѣ средства, лишь бы только задушить эту опасную гидру. Прежде всего, постановлено было пригласить Свидригайла лично пожаловать въ Парчевъ на свиданіе съ королемъ, пологая, не льзя ли будетъ достигнуть, посредствомъ переговоровъ и дипломатическихъ сношеній, своей цѣли, въ чемъ Поляки далеко превышали Литовцевъ и Русиновъ, хотя, съ своей стороны, и уступали въ этомъ Нѣмцамъ: доказательствомъ тому можетъ служить намъ Кошицкій договоръ, 1412 года222. Но если бы не удалось и этѣмъ путемъ достигнуть намѣренія своего, рѣшено прибѣгнуть ко всѣмъ прочимъ средствамъ, не исключая даже измѣны, подкуповъ и бунта, держась, въ этомъ случаѣ, правила, по которому, для достиженія цѣли, вовсе не слѣдуетъ разбирать ни какихъ средствъ: „Si finis bonus, laudabile totum.“
А чтобы не слишкомъ поразить употребленіемъ неприличныхъ средствъ, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, усыпить 84-хлѣтняго старца, Ягайла (родился 1348; Нарушевичъ. VI. стр. 31), болѣзновавшаго о ссорѣ съ роднымъ своимъ братомъ, Свидригайломъ, и невозможности охотиться въ Литовскихъ дебряхъ, обѣщано было, на Сѣрадскомъ съѣздѣ, 1432 года, наслѣдство престола одному изъ сыновей его, мимо всѣхъ Пястовъ. Парчевскій съѣздъ, назначенный въ день Срѣтенія, кончился ничѣмъ. Правда, Свидригайло прибылъ на предѣлы своего государства, въ Брестъ Рускій, равно какъ привезли въ Люблинъ и старца Ягайла, однако, Свидригайло, помня, какъ Поляки хотѣли, было, убить его въ собственномъ его краѣ, Вильнѣ, не соглашался ѣхать въ Польшу, въ Парчевъ, а, съ другой стороны, и Ягайлу неприлично было отдаваться въ его руки, потому что, по причинѣ старости и добродушія своего, онъ могъ болѣе вредить, нежели помочь дѣлу. Такимъ образомъ, послѣ нѣкоторыхъ сношеній черезъ пословъ, обѣ стороны, видя, что Свидригайло имѣлъ у себя совѣтникомъ очень искуснаго политика, католика, командора Прускихъ Крестоносцевъ, Людвика де Ланше, а потому трудно на этотъ разъ поймать въ дипломатическія сѣти Литовцевъ и Русиновъ, разъѣхались съ пустыми руками. Польскій совѣтъ положилъ употребить другія, надежнѣйшія, средства.
Этѣмъ вторымъ средствомъ и, какъ увидимъ ниже, самымъ дѣйствительнымъ, было отыскать соперника Свидригайлу, такого, впрочемъ, который бы не грозилъ намѣреніямъ Польши своимъ умомъ, мужествомъ и вліяніемъ на народъ, и который обязанный возвышеніемъ своимъ Польшѣ, ревностно исполнялъ приказаніе и желаніе ея. Для достиженія этой цѣли рѣшено было не щадить ни происковъ и пронырствъ, ни денегъ, только бы, какъ-нибудь, найти соперника въ Литвѣ. Въ то время былъ въ Литвѣ самый младшій братъ знаменитаго Витовта, называемый Католиками Сигизмундомъ, человѣкъ, слабый тѣломъ и душей, и, при томъ, жестокой пьяница, который, за свою неспособность, получилъ отъ брата удѣлъ для прожитія, городъ Стародубъ съ уѣздомъ. Онъ не участвовалъ въ войнахъ Витовта, не посѣщалъ его двора, свиданій съ Ягайломъ, равно какъ и самаго короля, провождая жизнь, совершенно праздную и ничтожную. Этого-то ограниченнаго князя совѣтъ Польскихъ вельможъ положилъ употребить орудіемъ для своихъ цѣлей. И такъ, отправленъ былъ къ нему надежный человѣкъ, съ предложеніемъ, не хочетъ ли онъ получить Великое княжество Литовское, въ чемъ обѣщаются помочь ему, всѣми мѣрами, король и его вельможи. Хитро умѣли внушить ему, слабому умомъ, какъ его несправедливо обидѣли, какъ по смерти бездѣтнаго Витовта взошелъ на Литовскій престолъ не онъ, братъ его и сынъ Кейстута, но Свидригайло, и какъ король Ягайло, довольный великимъ Польскимъ королевствомъ, не ищетъ Литвы, а отъ всего сердца желаетъ ему ее. Коварныя предложенія подѣйствовали на сердце и слабый умъ Сигизмунда, и онъ согласился, чтобы его сдѣлали Великимъ княземъ. Тогда приказали ему терпѣть и молчать, и быть готовымъ при первомъ зовѣ.
Обезпечивши себя, такимъ образомъ, въ кандидатѣ на Великое княжество, оставалось послать кого-либо, опытнаго, въ Литву, для склоненія въ ней, словомъ и деньгами, Литовскихъ бояръ на сторону Сигизмунда. Выборъ палъ на того самаго Лаврентья Зарѫбу, Сѣрадскаго кастеляна, который измѣнилъ было родинѣ своей подъ Луцкомъ, продавая и доставляя осажденнымъ оружіе и порохъ. Пологали, что это будетъ самое лучшее лице для разыгранія такой роли.
Онъ былъ отправленъ изъ новаго города, Корчинъ, къ Великому князю, Свидригайлу, подъ предлогомъ приглашенія его помириться съ королемъ и утвердить еще больше Литовцевъ въ вѣрности къ нему, потому что она, со временемъ, могла быть сомнительной и опасной для обоихъ государей. Это былъ видимый предлогъ его посольства. Напротивъ, тайный — стараться всѣми мѣрами о томъ, чтобы Литовскіе бояре оставили Свидригайла, а приняли бы и сдѣлали Великимъ княземъ, ни къ чему годнаго, Сигизмунда223.
Польскіе историки ничего не пишутъ намъ о томъ, какія Зарѫба употребилъ средства; вѣроятно, они были очень темны и дорого стоили. Впрочемъ, то лишь одно извѣстно, что онъ отлично исполнилъ порученіе и оправдалъ выборъ свой. Такъ, когда Великій князь находился съ семействомъ и дворомъ своимъ въ Ошмянахъ, вдругъ, нежданно, напалъ на этотъ городъ отрядъ вооруженныхъ, ведшій съ собой князя Сигизмунда, и, вѣроятно, достигъ бы цѣли своей, т. е., схватилъ бы Великаго князя, Свидригайла, если бы одинъ Литвинъ, Иващко Монивидовичъ, не замѣтилъ измѣны и не предупредилъ о ней своего государя, принужденнаго спасаться бѣгствомъ на Червоную Русь224. Прекрасно Зарѫба устроилъ весь переворотъ, потому что въ одно и то же время города и замки, Вильна, Троки и Городно, были заняты во имя Сигизмунда; другіе подали голосъ свой въ пользу его, а третьи послѣдовали примѣру прочихъ; такъ что одна только Русь осталась вѣрной Свидригайлу.
Но, чтобы вполнѣ оцѣнить виновниковъ этого дѣла, образцоваго въ своемъ родѣ, слѣдуетъ показать намъ, въ какое короткое время было произведено оно, и откуда происходитъ, что надъ нимъ давнымъ давно трудились, приготовляя средства къ перевороту. Десятаго Августа король находился въ Вислицѣ; сдѣсь онъ принялъ епископа Сбигнѣва Олесницкаго, присутствовалъ при спорѣ съ Чешскими еретиками, выслушалъ пословъ короля Кипрскаго, и такихъ же отправилъ къ нему отъ себя, послѣ чего поѣхалъ онъ изъ Вислицы въ Новое Мѣсто, откуда и посланъ былъ Зарѫба въ Литву, а когда прибылъ, 8 Сентября, въ Сѫдоміръ (Сандоміръ), то получилъ уже извѣстіе изъ Литвы объ изгнаніи Великаго князя, Свидригайла, изъ государства. Все это случилось въ 28 дней225, изъ чего заключать можно, что надъ этой перемѣной трудился уже кто-то другой еще до Зарѫбы по порученію Сбигнѣва Олесницкаго, и что Зарѫба отправленъ былъ туда только для окончательнаго приведенія ее въ дѣйствіе, сообщенія дѣлу большей важности и заохочиванья нерѣшительныхъ заговорщиковъ. Безъ сомнѣнія, этѣми дѣятелями было Латинское духовенство.
Лишь только совѣтъ королевства Польскаго получилъ эту вѣсть, которой дожидался уже заранѣе на границѣ, тотчасъ отправилъ въ Литву комисію изъ семи Польскихъ сенаторовъ, въ челѣ коихъ былъ Сбигнѣвъ Олесницкій; цѣлію ея было утвержденіе Сигизмунда и вліянія Польскаго въ этомъ княжествѣ. Вмѣстѣ съ ней послано было и придворное войско, чтобы, какъ можно скорѣе, занять замокъ Олесько, которымъ владѣлъ, по волѣ Великаго князя, Свидригайла, Ивашко Прислужичъ Рогатинскій, сынъ извѣстнаго Богдана, что, послѣ кровопролитнаго сопротивленія Русиновъ, скоро произведено было въ дѣйствіе. Между тѣмъ, какъ Польское войско осаждало Олесько, гораздо важнѣйшее дѣло совершено было Сбигнѣвомъ Олесницкимъ въ Городнѣ, и, при томъ, безъ малѣйшаго кровопролитія. Бездарный Сигизмундъ подписалъ, 17 Октября, 1432, вопреки совѣтамъ, случившагося тутъ, главнаго начальника Крестоносцевъ, и нѣкоторыхъ Литовскихъ бояръ, особенно Георгія Бутрина, актъ подданства, присягнулъ въ вѣрности королю, его преемникамъ и королевству Польскому, уступилъ Польшѣ городъ и уѣздъ Городельскій, принадлежавшій Владимірской Руси, отказался отъ правъ на земли, Подольскую, Луцкую, Олеськую, Ратненскую, Лопатинскую (Vetbli?), и обѣщалъ править Литвой только до своей смерти, и ни съ кѣмъ не вступать ни въ какой союзъ, безъ позволенія совѣта Польскаго королевства, но всегда быть вѣрнымъ васаломъ. За это, въ день св. Ядвиги, Олесницкій провозгласилъ его Великимъ княземъ отъ имени короля и Польскаго королевства, и тутъ же вручилъ ему мечь. Такимъ образомъ, Литва, до тѣхъ поръ независимая и страшная Польшѣ, заключившая съ ней, въ 1413 году, миръ и союзъ, сдѣлалась, наконецъ, зависимой областью не только короля, но и самаго королевства Польскаго. Всѣ этѣ благодѣянія были только слѣдствіе женидьбы Ягайла съ Польской королевой и введенія Латинской вѣры226.
Примечания
Этого Ратна не слѣдуетъ смѣшивать съ городомъ Ратномъ, въ Литвѣ, на Припети, потому что пламя войны туда не досягало. Это былъ какой-то важный замокъ, и, статься можетъ, даже мѣстечко, гдѣ-то, въ Жовковскомъ округѣ Галиціи, на потокѣ Ратѣ; но теперь его трудно отыскать.
К текстуТогдашніе Поляки далеко были опытнѣе въ политикѣ и дипломатикѣ, нежели Русины или Литовцы. Хотя свѣтъ ученія, при помощи Краковской Академіи, доходилъ, нѣкоторымъ образомъ, и до вельможъ, при всемъ томъ, духовенство безмѣрно превышало ихъ своимъ образованіемъ. Опытное въ Латинскомъ языкѣ, знакомое съ исторіей, Римскимъ церковнымъ правомъ и церковной исторіей, оно занимало уже на всеобщихъ соборахъ почетное мѣсто, а отправляя исключительно должности канцлеровъ, подканцлеровъ и секретарей королевскихъ, пріобрѣло отличную опытность въ политикѣ и управленіи государствомъ. Этѣ-то два источника составляли основаніе той политики его, которая не обращаетъ вниманія на средства для достиженія цѣли. Напротивъ, Руское духовенство не занималось изученіемъ Латыни, не имѣло ни какого вліянія на общественныя дѣла; но было высоко уважаемо, но ограничивалось однимъ лишь служеніемъ Богу, молилось къ нему за народъ, который учило, благословляло, порицало преступленія, мирило ссорющихся, и никогда не посягало на бразды правленія. Еще меньше занимались Латынью и политикой Рускіе и Литовскіе бояре, князья и вельможи; дѣло ихъ было биться, а не писать. А потому, всякой разъ, какъ только заключали какой договоръ на языкѣ Латинскомъ, то, хотя онъ и былъ переводимъ имъ на ихъ языкъ, вѣчно представляли они себѣ дѣло въ другомъ видѣ, и вѣчно оставались обманутыми. Вотъ почему Свидригайло на этотъ разъ добылъ себѣ, на Парчевскій съѣздъ, полурыцаря и полудуховнаго, т. е., главнаго начальника Крестоносцевъ, искуснаго въ государственныхъ дѣлахъ и языкѣ Латинскомъ.
К текстуEt inde Laurentium Zaremba Castellanum Sieradensem in Lithvaniam ad fratrem suum ducem Switrigal transmittit, solicitans et exhortans illum, ut dimissa pertinatia sua, etc. etc. Et haec quidem erat Zarembe aperta legatio. Verum aliud erat regis (84-хлѣтній старецъ, столько привязанный къ родинѣ и дому своему, разумѣется, ничего объ этомъ не зналъ) et consiliariorum in missione sua propositum. Solicitare enim missus erat animos principum et nobilium Lithvaniae, ne paterentur ducem Switrigal imperare, sed illum pro ut jam ad id noverat Rex eos conspirasse, nullo metu aut de Rege habito, a sede Magni ducatus Lithvaniae ciicerent et excluderent, ac ducem Sigismundum Starodubski in ejus locum surrogarent, certificaretque, eos de omni assistentia illis per regem praestanda. Movebatur enim Rex et Consiliarii ad id faciendum, quoniam dux Switrigal praefatus non solum pessimo regimine et crudeli (изгонялъ Латинскихъ монаховъ) praeerat, sed etiam in sectam Graecorum propensior existens, ritum Graecorum ultra Catholicum effere et promovere (hinc illae lachrymae! Вотъ о чемъ они хлопотали!) solicitante eum ad id consorte sua, quam noviter ex principibus de Thwera acceperat nitebatur. Itaque Zaremba fideliter in his, quae sibi mandatu erant procedens, etc. etc. Długosz pag. 610, 611. Почтенный Бѣльскій гораздо простосердечнѣе выражается (стр. 341): „Того же, 1432, года, послалъ король въ Литву Лаврентія Зарѫбу, чтобы тихонько, взбунтовалъ Литовскихъ бояръ противъ безпокойнаго Свидригайла.“ Кояловичъ pag. 152. Причины къ этой революціи могли быть слѣдующія: во первыхъ, вѣроятно было уже нѣсколько семействъ Литовскихъ, принявшихъ Латинскую вѣру и сильно къ ней привязавшихся; во вторыхъ, между Литовцами были двѣ стороны, одна благопріятствовала дому Кейстута, а другая Ольгерда. Первая могла считать обязанностью своей присоединиться къ тому дѣлу, въ которомъ шло о возведеніи Кейстутовича на Великокняжескій престолъ. Наконецъ, всюду и во всякое время, была и есть голь, которая надѣется въ каждомъ возмущеніи найти свои выгоды, и кою всегда можно покупать за деньги.
К текстуFugiens metuebat proditionem, in terras Russiae se contulit, sciens quod Lithvanorum animos offensos haberat (не знаю, для чего? Исторія не приводитъ намъ ни причинъ, ни событій, могшихъ произвести offensionem hanc. Развѣ для того, что онъ старался не допустить своей земли подъ власть чуждаго народа? Впрочемъ, въ такое короткое время не льзя было еще произвести народной ненависти!), Ruthenorum vero plurimum, cum ex largitionibus, tum ex favore Ritui eorum impenso conciliatos et obstrictos. Długosz pag. 611.
К текстуDługosz pag. 670—612.
К текстуОнъ же стр. 613—617.
К тексту