28. § 26. 1426 г. Строгость Ягайла съ Рускимъ дворянствомъ, просившимъ его о вознагражденіи за понесенные труды въ Турецкомъ походѣ 1426 г., куда послано было оно въ видѣ помощи императору Сигизмунду подъ Ибраилъ.
Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.
1426.
Сигизмундъ, король Римскій и Угорскій, занятый, нѣсколько лѣтъ, войной съ Турками, усильно домогался у Ягайла прислать ему помощь, обѣщанную договоромъ. Ягайло медлилъ, сколько могъ, желая тайно, чтобы Сигизмундъ, разбитый Турками, ослабѣлъ; наконецъ, склонился на его желаніе, и приказалъ отправиться въ походъ, въ 1426-мъ году, пяти тысячамъ человѣкъ дворянъ Руско-Галицкихъ, подъ предводительствомъ Поляка, Яна Кобылинскаго, старосты Саноцкаго. Этотъ отрядъ, послѣ долгаго и труднаго пути дикими и пустынными краями, напослѣдокъ, прибылъ, по условію, подъ Ибраилъ, гдѣ цѣлые два мѣсяца поджидалъ къ себѣ прихода Сигизмунда съ войскомъ, и, какъ это не наступило, воротился домой, совершенно ничего не сдѣлавши. Нѣкоторые изъ Рускаго рыцарства, видя, что король неосмотрительно употребляетъ ихъ на чужія предпріятія, прежде противъ Крестоносцевъ, а нынѣ Турковъ, домогались, чтобы имъ, въ награду за ихъ потери, дано было, согласно съ уставомъ короля Людвика, по пяти гривенъ Польскихъ на копье (человѣка). Ягайло, считая это, справедливое, требованіе, бунтомъ, приказалъ схватить и связать ихъ, а имѣнія и владѣнія ихъ забрать въ свою казну. Только послѣ долгаго времени, и то по предстательству высшаго духовенства и вельможъ Польскихъ, велѣлъ онъ освободить плѣнниковъ изъ темницъ и воротить имъ отнятое имущество, за исключеніемъ Кросненскаго войтовства, удержаннаго за собой193. Зимой, 1426 года, отправился король, по обычаю, своему, въ свой Литовскій удѣлъ, гдѣ и провелъ цѣлую зиму на охотѣ. Звѣрей, убитыхъ на охотѣ, ежегодно посылалъ онъ въ даръ королевѣ супругѣ, архіепископамъ, епископамъ, Силезскимъ князьямъ, Польскимъ вельможамъ, Краковской капитулѣ, професорамъ Университета и бургомистрамъ города Кракова194. Такое вниманіе и щедрость пріобрѣтали любовь королю.
Въ этомъ, 1426, году умеръ Земовитъ, князь Мазовецкій, которому, какъ ближайшему наслѣднику Польскаго престола и своему свояку, Ягайло, какъ сказано было выше, въ §. 23-мъ, далъ было, въ замѣнъ его, въ вѣчное владѣніе княжество Бельзское[?]. Но теперь, кажется, Ягайло, не обращая ни какого вниманія на прежнія отношенія, захватилъ это княжество себѣ по смерти Земовита. Владѣя имъ, онъ успѣлъ выжить изъ него Руское дворянство и замѣнить его своимъ, Мазовецкимъ195.
1429.
Въ 1429 происходилъ въ Луцкѣ, принадлежавшемъ Литвѣ, извѣстный знаменитый съѣздъ Сѣверныхъ государей, на коемъ присутствовали императоръ Сигизмундъ, съ супругой, и Великій князь Витовтъ, съ своимъ совѣтомъ, который, какъ хозяинъ и государь этого города, великолѣпно принялъ своихъ гостей196. Тутъ собралось было множество князей, высшаго духовенства, вельможъ и дворянства Польскаго, Рускаго, Литовскаго, Угорскаго и Чешскаго197. Императоръ Сигизмундъ прибылъ, на седьмой недѣлѣ послѣ Богоявленія (Septuagesima), гдѣ и имѣлъ съ королемъ и Витовтомъ торжественный въѣздъ верхомъ, и былъ встрѣченъ и привѣтствованъ, какъ верховный государь Христіянскій, епископами Рускимъ, Латинскимъ и Армянскимъ, со всѣмъ духовенствомъ.
Вскорѣ, по прибытіи государей, начались совѣщанія. Императоръ Сигизмундъ, опираясь на договоръ въ Кошицахъ, заключенный 1412-го, приглашалъ Ягайла воевать съ нимъ Молдавію и подѣлиться ею, приводя причину, что воевода Молдавскій не помогалъ ему въ войнѣ противъ Турковъ. Но когда Ягайло, желавшій имѣть всю Молдавію подъ своимъ, хоть бы посредственнымъ, вліяніемъ, увѣрилъ императора, что воевода Молдавскій выполнилъ свой долгъ, явившись съ войскомъ на Дунаѣ и поджидая его два мѣсяца, то Сигизмундъ долженъ былъ отказаться отъ своего предложенія. Другое предложеніе было гораздо важнѣе. Раздѣленіе Латинской церкви двумя папами-соперниками, Костницкій соборъ, ученіе Виклефа, Яна Гуса и Іеронима Прагскаго, наконецъ, секта Утраквистовъ въ Чехахъ, пробудили въ Европѣ пытливый духъ и поселили въ умахъ не только придержащихъ, но и самаго народа, желаніе преобразовать духовенство, исправить все, что отъ времени и невниманія перешло за свои предѣлы въ вѣроученіи и управленіи церкви. Костницкій соборъ положилъ, въ тридцать девятомъ засѣданіи своемъ, 9-го Октября, 1417 года, созвать снова всеобщій соборъ для преобразованія церкви, именно по истеченіи пяти лѣтъ послѣ Костницкаго. Новоизбранный папа, Мартинъ V-й, подтвердилъ это распоряженіе, 9-го Апрѣля, 1418 года, и даже назначилъ, съ согласія отцевъ собора и Сигизмунда, самое мѣсто будущаго собора, то есть, городъ Павію198. Уже одиннадцать лѣтъ прошло послѣ Костницкаго собора, а папа все откладывалъ, подъ разнымъ предлогомъ, созваніе новаго собора. Сигизмундъ чрезвычайно нуждался въ немъ. Онъ надѣялся будущимъ преобразованіемъ и согласіемъ на нѣкоторыя требованія Гуситовъ успокоить ихъ (Гуситовъ), которые, сражаясь съ неописаннымъ мужествомъ, лишили его Чешскаго королевства. И хотя они, впослѣдствіи, опять признали его своимъ государемъ, однако подъ тѣмъ только условіемъ, ежели онъ и Угры примутъ ученіе Гуса199. Сигизмундъ отвергъ это предложеніе, составивши, однако же, въ головѣ своей мысль, не льзя ли какъ соединить Гуситовъ и Славянъ Греческаго исповѣданія, коихъ находилось чрезвычайное множество въ краяхъ, бывшихъ подъ его правленіемъ, съ церковію Римской посредствомъ будущаго преобразованія, и тѣмъ, теперь и навсегда, успокоить Вселенскую Христіянскую церковь. Но встрѣтивши препятствіе въ папѣ своимъ намѣреніямъ, императоръ рѣшился склонить на свою сторону Ягайла и Витовта, какъ владѣтелей обширныхъ странъ. Онъ былъ увѣренъ, что, если бъ этѣмъ обоимъ и ему удалось осуществить преобразованіе въ своихъ государствахъ, то всѣ препятствія, представляемыя папой, непремѣнно должны кончиться ничѣмъ. Съ этой цѣлью объявилъ онъ Ягайлу и Витовту. „Я настоиваю на папу созвать соборъ для успокоенія и умиренія Чеховъ, равно какъ и преобразованія церкви. Я явлюсь туда, если только папа согласится на оный; а ежели нѣтъ, то самъ, властію, данною мнѣ, созову этотъ соборъ. Намъ не должно пренебрегать соединеніемъ съ Греками, какъ исповѣдующими одну и туже съ нами вѣру, и отличающимися отъ насъ только однѣми бородами и женами. Этого не льзя ставить имъ въ порокъ, потому что Греческіе священники довольствуются одной женой, напротивъ того Латинскіе имѣютъ ихъ по десяти и болѣе200.“ Польскіе историки оставили потомство въ невѣдѣніи насчетъ мнѣнія дворовъ Польскаго и Литовскаго объ этомъ дѣлѣ, не скрывая, однако же, что Русины, исповѣдающіе эту вѣру, а, можетъ быть, и самый Витовтъ и его Литовцы, бывшіе тоже, нѣкогда, Греко-Руской церкви, равно какъ и Чехи, съ восхищеніемъ приняли намѣреніе Сигизмунда и осыпали его похвалами. Не такъ поступило Польское духовенство, вполнѣ преданное папскому престолу. Сбигнѣвъ Олесницкій, епископъ Краковскій, поспѣшилъ увѣдомить папу о намѣреніяхъ и образѣ мыслей Сигизмунда, и потому Мартинъ V-й старался, всѣми силами, воспрепятствовать замысламъ императора. Ученіе Гуситовъ нашло отголосокъ и послѣдователей не только между Русинами и Литовцами, какъ Греческаго исповѣданія, такъ равно и перешедшими, изъ угожденія своимъ государямъ, къ Римскому, но также и между самыми Поляками. Литовцы, Русины и множество Поляковъ сопровождали Сигизмунда Корибутовича, потомка Ягайлова, въ Прагу на королевскій престолъ, предложенный ему отщепившимися Чехами. Тамъ, среди горнила Гуситскаго ученія, одни напоили себя мнѣніями, господствовавшими въ то время въ Чехахъ, а другіе, то есть, Русины и Литовцы, исповѣдающіе Греческую вѣру, нашли въ ученіи Чеховъ гораздо болѣе сходства съ своимъ вѣроисповѣданіемъ, нежели въ Римскомъ. Огуситившіеся Поляки до того простерли свою дерзость и неуваженіе къ Римской вѣрѣ, что даже ограбили Частоховскій монастырь и наругались надъ святыней. Между ними находился и Рускій князь, Федоръ, названный Длугошемъ (стр. 544) „Fridericus Russiae dux.“ Впослѣдствіи, огуситившіеся Поляки и Чехи, предводимые упомянутымъ Сигизмундомъ Корибутовичемъ, повторили это святотатство и на Картезіянскомъ монастырѣ, называемомъ Лехница, и лежащемъ на Дунаѣ201.— Третье предложеніе императора Сигизмунда было, чтобы Витовтъ, Великій князь Литовскій, принялъ, предлогаемый имъ, королевскій вѣнецъ, на что склонялся, добродушно, и король Ягайло. Но Польскіе вельможи, особенно Латинское духовенство, дѣлало, прямо и стороной, разныя затрудненія. Папа Мартинъ, побуждаемый представленіями этого духовенства, и, желая воспрепятствовать замысламъ Сигизмунда, котораго и боялся и ненавидѣлъ, писалъ, какъ къ императору, такъ и самому Витовту, возбраняя послѣднему принимать титло короля. Поляки перехватили императорскихъ пословъ, отправленныхъ съ короной въ Литву; но, кажется, всѣ этѣ пронырства не могли бы заставить Витовта отказаться отъ своего желанія, если бы не воспрепятствовала ему въ томъ глубокая старость его. Она говорила ему, какъ безпотомственному въ мужескомъ полѣ, думать болѣе о вѣчности, нежели о временномъ королевскомъ вѣнцѣ. И, въ самомъ дѣлѣ, смерть постигла его въ слѣдующемъ, 1430, году, Октября 27, и, тѣмъ самымъ, избавила, какъ Римскій престолъ, такъ и Польское духовенство, отъ справедливаго опасенія202. Говорю отъ справедливаго опасенія, потому что, если бы Витовтъ имѣлъ потомство, принялъ вѣнецъ и отступилъ отъ слабаго союза съ Польшей, то ему, бывшему въ жизни своей, смотря, какъ того обстоятельства требовали, разъ Рускаго, а другой разъ; Латинскаго, исповѣданія, и считавшему въ то время между своими подданными только кое-гдѣ Латынника, и то лишь новообращеннаго, ничего больше не оставалось, какъ только, держась исповѣданія многочисленнаго своего народа, соединить всѣхъ Русиновъ подъ своимъ жезломъ, возвеличить могущественное Руско-Литовское государство, и, тѣмъ, рано, поздо, привесть къ паденію слабую Польшу; а вліяніе Рима на Сѣверныхъ Славянъ совершенно уничтожить.
Не извѣстно, какіе были другіе договоры и условія на этомъ съѣздѣ. Кажется, король Польскій обѣщалъ дать помощь войскомъ противъ Турковъ. А какъ онъ ее не прислалъ, то и императоръ не посмѣлъ вступить въ сраженіе съ Султаномъ Амуратомъ, но заключилъ съ нимъ миръ203.
Я долженъ обратить тутъ вниманіе читателя на слѣдующій параграфъ и просить его особенно заняться имъ. Событія, которыя предстоитъ описать мнѣ, однѣ за другими, въ этомъ §., бросаютъ надлежащій свѣтъ на современное отношеніе Польши, Литвы и Руси между собой, и показываютъ намъ, что положеніе дѣлъ въ то время было совершенно въ иномъ видѣ, нежели въ какомъ обыкновенно представляютъ ихъ до сихъ поръ.
Примечания
Długosz pag. 476. Впрочемъ, онъ не называетъ по имени этѣхъ Рускихъ князей.
К текстуПриходится мнѣ теперь еще сказать нѣсколько словъ о происхожденіи этой Русинки, Софіи, королевы Польской. Длугошъ (pag. 442), Кромеръ (pag. 285), Бѣльскій (str. 321), Стрыйковскій (по изданію Богомольца, стран. 520), единогласно называютъ ее Русинкой, дочерью Андрея Ивановича, князя Кіевскаго, а племянницей Витовта. Стрыйковскій даже возстаетъ на утверждающихъ противное, и доказываетъ лѣтописями, что она была не Литовкой, но Русинкой. Это не подлежитъ ни какому сомнѣнію, потому что дѣло это окончательно рѣшаетъ свидѣтельство современнаго и осмотрительнаго Длугоша. Однако жъ, нѣкоторые изъ позднѣйшихъ писателей, опираясь на извѣстныхъ, мнимыхъ и ложныхъ, родословныхъ, выдумкахъ о завоеваніи Кіева Гедиминомъ, изгнаніи изъ него Рускаго князя, Станислава, вторичномъ постановленіи своего намѣстника въ этомъ городѣ Ольгердомъ, и послѣдующемъ отданіи его въ удѣлъ одному изъ своихъ сыновей, утверждаютъ, что этотъ Андрей былъ Ольгердовичемъ, Гедиминовичемъ и Литвиномъ, а потому и Софія, рожденная отъ Витовтовой сестры, была, по отцу и матери, Литовкой. Но это, однако же, противорѣчитъ истинѣ. Прежде всего это опровергается свидѣтельствомъ современнаго Длугоша, приведеннымъ нами въ примѣчаніи 141-мъ. Во вторыхъ: могла ли сестра Витовта, а дочь Кейстута, выйти замужь за двоюроднаго брата, сына Ольгердова, особливо, если оба они были Рускаго исповѣданія, потому что у Рускихъ препятствія къ браку еще строже, нежели у Латынянъ? И смѣлъ ли Ягайло жениться на своей племянницѣ, то есть, братней дочери, безъ разрѣшенія папы? Статочное ли дѣло, чтобы она была до того неизвѣстна ему, своему дядѣ, такому близкому родственнику, что онъ даже отправлялъ пословъ посмотрѣть ее (ad videndam ducissam Soncam Andreae filii Ivanis Kjioviensis ducis. Długosz pag. 442)? Напослѣдокъ, если бы этотъ Андрей былъ сыномъ Ольгерда, то, разумѣется, звался бы Ольгердовичемъ, а не Ивановичемъ, потому что имя Иванъ было вовсе неупотребительно въ родѣ Гедимина. Слѣдовательно, остается несомнѣнной исторической истиной, что Сонка, въ Латинской вѣрѣ Софья, была дочерью Рускаго князя, рожденной отъ Литвинки, и что даже въ то время, т. е., въ 1422-мъ году, были еще Рускіе князья, именно Кіевскіе. Какъ же согласить историческую истину съ завоеваніемъ Литвы и поставленіемъ тамъ Литовскихъ намѣстниковъ? Литовскіе князья, завоевавши Рускіе края, оставляли въ нихъ собственныхъ ихъ испоконныхъ князей при ихъ владѣніяхъ, обязывая ихъ только быть въ зависимости своей, и, можетъ быть, даже платить дань. Они выдавали за нихъ своихъ дочерей или сами женились на ихъ, и, такимъ образомъ, заводили связи, необходимыя для спокойствія государственнаго. Это прямо утверждаютъ прежніе историки, на пр., Длугошъ и Кромеръ. Да оно иначе и быть не могло. Потому что мало побѣдить и завоевать какой бы то ни было край; нужно еще снабдить его охраннымъ войскомъ; а извѣстно, что число небольшаго, чисто Литовскаго, народа было бы недостаточно для удержанія въ послушаніи обширныхъ Рускихъ земель. Этѣ Рускіе князья добровольно теряли свою власть, привыкая къ зависимости отъ другаго, а послѣ, стѣсненные въ своихъ правахъ, большей частью выселились, либо во владѣнія Москвы, при Александрѣ и Сигизмундѣ Старомъ, королахъ Польскихъ, либо же вымерли. Я думаю, вопреки увѣренію прочихъ историковъ, что, такъ называемые, Олельковичи, отъ коихъ произошли Слуцкіе князья, были потомки Андрея Ивановича, почему часто ихъ, впослѣдствіи, приглашали на Литовскій престолъ. Въ жилахъ ихъ текла еще, нѣкотор. образомъ, по сестрѣ Витовта, кровь Гедимина; говорю, нѣкоторымъ образомъ, потому что, какъ вскорѣ увидимъ, многочисленный родъ этого Великаго князя началъ упадать. Энгель (стр. 30) ошибается, утверждая, что этотъ Андрей Ивановичь былъ, во время женитьбы Ягайла на его дочери, княземъ Друцкимъ. Энгель основалъ это свое мнѣніе на Стрыйковскомъ (стр. 520); но вѣдь этотъ прямо утверждаетъ, что потомки Андрея должны быть только впослѣдствіи, вѣроятно лишь во время Стрыйковскаго, князьями Друцкими? Но и это сомнительно. Равнымъ образомъ ошибается и Стрыйковскій, выводя отъ этого Андрея даже князей Острогскихъ; потому что этѣ, какъ уже мы достаточно показали выше, происходили прямо отъ Даніила Галицкаго. Приведу еще одно доказательство въ пользу того, что и Андрей Ивановичь былъ княземъ Рускаго происхожденія, и что, кромѣ его, было, какъ это утверждаетъ и Длугошъ, упомянутый выше, этѣхъ князей довольно много, присутствовавшихъ при вѣнчаніи на престолъ королевы Софіи въ Краковѣ. Доказательство это есть декретъ или манифестъ Великаго князя Витовта, изданный имъ 1415 г., во всеобщее свѣдѣніе въ краяхъ Рускихъ по случаю низверженія митрополита Фотія и избранія, на его мѣсто, Григорія. Декретъ этотъ находится въ, довольно рѣдкомъ, сочиненіи, изданномъ, въ первый разъ, въ Римѣ, 1734 г., и потомъ въ Почаевѣ, 1759, подъ названіемъ: „Appendix ad specimen Ecclesiae Ruthenae authore Ignatio Kulczynski, pag. 86., и переведенный на Латинскій языкъ. Четвертая статья его есть слѣдующаго содержанія: „Porro legatis nostris mense Martio in Graeciam expeditis praefiximus terminum redditus eorum, nec non electionis novi Mitropolitae pro festo S. Eliae, deinde eundem terminum prorogavimus ad festum Dormitionis Sanctae Deiparae. Tandem pervenerunt ad nos Disipatus Caesaris, et Gabriel Archimandrita Patriarchae legati, qui rogaverunt nos humillime ut adhuc terminum prorogaremus ad festum S. Philipi Apostoli, donec ipsi redirent in Graeciam et causam Caesari ac Patriarchae exponerent. Nos annuentes ipsorum petitioni, concessimus prorogationem termini, quo iam elapso nec tamen praefatis legatis comparentibus, convocavimus ad hanc civitatem Fratres Nostros Duces Ruthenos et nostros episcopos ac Archimandritas, cum multo cleru, qui in praesenti Synodo elegerunt unanimiter Mitropolitam Kiioviensem ac totius Russiae Gregorium virum religiosissimum.“ Изъ этого можно видѣть, что этѣ Рускіе князья не были Литовскіе князья, что они владѣли въ своихъ удѣлахъ, признавая Витовта своимъ Великимъ княземъ, что всѣ Рускіе края, за исключеніемъ Великоросіи и нашей Червоной Руси, зависѣли отъ него, а не отъ Польши или Ягайла, что онъ отправлялъ своихъ пословъ къ Греческому императору, и, наоборотъ, такихъ же принималъ у себя, и что, наконецъ, ежели дѣйствительно происходило какое-либо соединеніе въ Городлѣ, 1413, то, разумѣется, цѣлью его было не сліяніе обоихъ государствъ въ одно тѣло, но договоръ для взаимной помощи.
К текстуDługosz pag. 494. Kromer 289.
К текстуОнъ же стр. 495.
К текстуОнъ же стр. 496.
К текстуВъ продолженіе этого съѣзда, длившагося цѣлыхъ 50 дней, отпускалось, по приказанію Великаго князя, на содержаніе гостей ежедневно по 700 воловъ, 1400 барановъ, по 100 штукъ разнаго рода дичины и по 700 бочекъ меду, кромѣ вина. Такъ, по крайней мѣрѣ, пишетъ Вагнеръ (Geschiechte von Lithauen S. 148), коего исторія не что иное есть, какъ извлеченіе изъ Длугоша и Польскихъ лѣтописцевъ, и писана совершенно въ ихъ духѣ. Тѣже самые расходы на гостей подтверждаетъ и Карамзинъ (стр. 250).
К текстуКояловичъ (стр. 126) пишетъ, что на этомъ съѣздѣ было, кромѣ выше исчисленныхъ государей, еще множество князей Имперскихъ, далѣе, Эрикъ, король Датскій, послы императора Греческаго, Ивана Палеолога, Василій, Великій князь Московскій, Борисъ Тверской, Олегъ Рязанскій, Татарскіе ханы, Великій магистръ Прускій и Ливонскій. Но, чуть ли, отчасти, все это не выдумка.
К текстуHeinrich's Deutsche Reichsgeschichte. 86 Band, S. 306.
К текстуHeinrich's Deutsche Reichsgeschichte. 86 Band, S. 361.
К текстуSolicito summum Pontificem, ut Concilium pro reductione Bohemorum et reformatione ecclesiae faciat, iturus ad illum si consenserit, si dissenserit authoritate mea illud congregaturus. Nec reductioni Graecorum intendere expedit, cum unam fidem nobiscum profiteantur, barbis duntaxat et uxoribus a nobis secreti sunt. Id tamen illis vitio non est, una enim uxore Graecorum Praesbyteri contenti sunt, Latini decem et amplius tenent. Dlugosius pag. 515.
К текстуDługosz pag. 576.
К текстуХвастливые Польскіе лѣтописцы утверждаютъ, что „Veto“ ихъ высшаго духовенства и вельможъ удержало Витовта отъ возложенія на себя вѣнца изъ рукъ императора. Но кто только знакомъ съ современной исторіей, огромнымъ могуществомъ Витовта, кто размышлялъ объ особенныхъ свойствахъ этого великаго, въ свое время, богатыря, можетъ ли повѣрить, чтобы нѣсколько дворянъ и духовныхъ чужаго края удержали его отъ своего намѣренія?
К текстуGebhardi 52 Band, S. 56.
К тексту