Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

27. § 25. Посѣщеніе Ягайломъ столицы Угорской, въ коемъ Сигизмундъ угощалъ его великолѣпно и давалъ въ честь ему богатырскія игры, на которыхъ отличились два Рускихъ витязя изъ дружины Ягайловой.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.

Заключивши, такимъ образомъ, перемиріе въ Кошицахъ или Люблѣ, Ягайло и Сигизмундъ отправились въ глубину Угріи, именно, черезъ Токай, Дебречинъ, Варадинъ и Ягеръ, гдѣ охотились въ приличныхъ тому мѣстахъ, и, наконецъ, прибыли въ Будинъ. Въ этомъ послѣднемъ король Сигизмундъ принялъ Ягайла самымъ великолѣпнымъ образомъ и далъ въ честь ему большой турниръ, на коемъ отличались рыцари разныхъ народовъ; между отличившимися храбростію и удальствомъ было, также, два Галицко-Рускихъ богатыря, сопровождавшихъ Ягайла, именно: Петро Цебровскій и Андрей Балицкій. Возвращаясь изъ Угріи, король съѣхался съ братомъ своимъ, Великимъ княземъ, Витовтомъ, въ Грубешовѣ, откуда отправился въ любимый свой замокъ, Медыку, а изъ Медыки въ Перемышль, гдѣ обратилъ въ Латинскій костелъ и подарилъ Католическому епископу соборную Рускую церковь, выстроенную изъ тесанаго камня въ замкѣ и бывшую, какъ прежде, при владѣніи собственныхъ князей, такъ и послѣ, въ завѣдываніи Рускаго архіерея. Еще больше: онъ приказалъ выбросить изъ гробовъ тѣла умершихъ Русиновъ, между коими, безъ сомнѣнія, и князей. Такое насиліе священному мѣсту и нарушеніе покоя мертвыхъ, наполнило печалію Руское духовенство и народъ, проливавшій горькія слезы и неутѣшно сожалѣвшій о томъ185.

1413.

Въ слѣдующемъ, 1413 году, съѣхались Ягайло и Витовтъ съ нѣкоторыми изъ своихъ бояръ, перешедшихъ уже къ Латинскому исповѣданію, въ городѣ Городлѣ на Бугѣ, гдѣ написали и объявили, 2 Октября, „Vladislaus Rex Poloniae nec non terrarum Cracoviae, Sandomiriae, Siradiae, Lancitiae, Cuiaviae, Litvaniae princeps Supremus, Pomeraniae Russiaeque Dominus et haeres,“ и „Alexander alias Vithaudus magnus Dux Litvaniae, nec non terrarum Russiae Dominus et haeres,“ документъ и вмѣстѣ привилегію, цѣлію коего было сообщить, какъ можно, больше силы обоимъ государствамъ противъ Крестоносцевъ и ихъ приверженцевъ. Въ немъ объявляли они: 1) Будущее соединеніе Польши съ Литвой. 2) Подтвержденіе правъ и преимуществъ церквей и духовенства, исповѣдающаго только Римскій обрядъ, равно какъ бояръ и Литовскаго дворянства, равнявшихъ ихъ съ вельможами Польскими. 3) Литовскіе и Польскіе вельможи имѣютъ право владѣть имѣніемъ, оставшимся имъ послѣ родственниковъ, а равно и полученнымъ отъ кого-либо въ даръ, могутъ его продавать, мѣнять, даровать, въ приданое дать, или поступить въ пожизненное владѣніе. 4) Позволеніе Литовскому дворянству выдавать, по примѣру, существующему уже въ Польшѣ, замужъ дочерей, сестръ и родственницъ, согласно съ своей волей, но только за Католиковъ. 5) Учрежденіе въ Литвѣ, по образцу Польши, достоинствъ и званій воеводъ и кастеляновъ, именно, въ Вильнѣ и Трокахъ, которыя, впослѣдствіи, могутъ быть открыты, согласно съ обстоятельствами, и въ другихъ городахъ. 6) Званія эти ввѣряемы будутъ однимъ лишь особамъ Римско-Католической вѣры. 7) Если бы Великій князь, Витовтъ, умеръ безъ потомства, то Литовцы не станутъ никого избирать въ Великіе князья, не извѣстивъ, напередъ, короля Польскаго, или его преемниковъ, равно какъ и не посовѣтовавшись съ Польскими и Литовскими вельможами. Наоборотъ, и Поляки, въ случаѣ такой же смерти короля ихъ, не смѣютъ приступить къ избранію себѣ государя безъ вѣдѣнія и совѣта Великаго князя, Александра, Витовта и его чиновъ. 8) Подтверждается соединеніе гербовъ, въ знакъ доброй пріязни, нѣкоторыхъ дворянскихъ Польскихъ домовъ съ Литовскими. 9) Достоинства и преимущества, даваемыя этой грамотой, простираются только на однихъ христіянъ Римскаго исповѣданія186. Допуская истинность, приведенной сейчасъ, грамоты187 въ ея основаніи, замѣчаемъ, а) Что этотъ договоръ и примиреніе заключены обѣими сторонами противъ общихъ непріятелей, Крестоносцевъ, которымъ готовили второй сильный походъ, и надѣляли Литовцевъ правами, коихъ они прежде не имѣли, чтобы только заставить ихъ принять дѣятельное участіе въ этой войнѣ. б) До заключенія этого договора никто изъ дворянъ и государственныхъ чиновъ Литовскихъ не владѣлъ землей иначе, какъ только по милости Великаго князя, уступаемой имъ въ неограниченное пользованіе единственно по смерть, послѣ которой, а можетъ быть и во всякое время, возвращалась она къ Великому князю. Далѣе, Литовское дворянство не смѣло выдавать, безъ вѣдѣнія своего государя, дочерей, сестеръ и родственницъ своихъ замужъ. А какъ Литву составляли ¾ части Руси, то, потому, права эти были чисто Рускія, Славянскія. Стало быть, этѣмъ распадаются въ ничто мечтанія писателей того времени, зараженныхъ правилами, если не демагогическими, то, по крайности, демократическими, именно, о народномъ правленіи древнихъ Славянъ, потому что Русины и Поляки, ядро Славянскаго народа, жили, сколько говоритъ намъ о томъ вѣрная исторія, подъ самодержавными государями188. в) Хотя Польша и соединялась, по этой грамотѣ, съ Литвой, или, лучше, вступала съ ней въ союзъ, при всемъ томъ каждое изъ этѣхъ государствъ могло имѣть своего отдѣльнаго государя, лишь бы только избраніе происходило съ вѣдѣнія и согласія владѣтеля и чиновъ другаго государства. г) Что на этомъ съѣздѣ присутствовало только малое число Литовцевъ, перешедшихъ, изъ угожденія Ягайлу, въ Латинскую вѣру, напротивъ, Рускіе бояре и значительная часть Литвы, державшіеся ученія Восточной церкви, не участвовали въ этѣхъ совѣщаніяхъ, иначе бы они ни какъ не согласились на столь утѣснительныя и поносныя для себя распоряженія. Впослѣдствіи, мы увидимъ, что самые знаменитые бояре Литвы и Руси исповѣдывали еще, свободно и вольно, даже въ XVI и XVII вѣкахъ свою Восточную вѣру. д) Что Ягайло писался только: „Dominus et haeres terrae Russiae“, то есть, одной лишь нашей Галиціи, которою владѣлъ; напротивъ Витовтъ, Dominus et haeres „terrarum Russiae“, то есть, Володоміріи, Подола, Волыни, Витебска, и такъ далѣе. И, наконецъ, е) что, хотя оба эти государства и соединены были одной связью, при всемъ томъ составляли двѣ отдѣльныя державы, и, слѣдуя важнѣйшимъ тайнымъ причинамъ, заключили между собой договоръ, по которому, въ случаѣ смерти Ягайла, имѣвшаго въ то время одну только пятилѣтнюю дочь, Ядвигу, Поляки не должны были призывать на престолъ особы, непріятной Витовту, желавшему видѣть, въ такомъ случаѣ, Польскій вѣнецъ на своей головѣ. Лица, присутствовавшія при этомъ происшествіи и важныя для нашей исторіи, были, епископы: Янъ, архіепископъ Львовскій, Матвѣй Перемышльскій, Михаилъ Кіевскій, Григорій Владимірскій, Сбигнѣвъ Каменецкій (безъ сомнѣнія, такой, какъ нынѣ Варшавскій Рускій); а изъ свѣтскихъ сановниковъ, именно, изъ земель Рускихъ, то есть, Галиціи, не было ни однаго, за исключеніемъ кастеляна Войницкаго, что, также, составляетъ доказательство въ пользу того, что область эта не была еще тогда слита съ Польшей.

1414—1415.

Составивъ такой сильной союзъ Польши съ Литвой для продолженія войны съ Крестоносцами, Ягайло началъ дѣятельно вооружаться. Но ему предстояло еще одно дѣло. Крестоносцы, опустошая войной Жмудь, зависѣвшую отъ Литвы, вѣчно имѣли въ виду цѣль и причину къ тому, желаніе обратить этѣхъ идолопоклонниковъ на путь спасенія, а потому опирались въ этомъ на мнѣніе папы и императора Сигизмунда. Ягайло, для удаленія этого препятствія, рѣшился лично, съ избранными помощниками, заняться обращеніемъ Жмуди, бывшей частью языческой, а частью Восточнаго исповѣданія. И такъ, отправился онъ на Жмудь. Тамъ приказалъ онъ погасить языческіе огни и проповѣдывать Римскую вѣру. Обративши, сколько можно было, Жмудь, Ягайло приступилъ, въ 1414-мъ году, къ войнѣ съ Крестоносцами. Не наше дѣло слѣдовать за королемъ-апостоломъ на поле славы въ Прусіи и исчислять его пріобрѣтенія, потому что мы предприняли описывать событія Галицко-Рускія. Мы должны упомянуть только о томъ, что онъ, въ концѣ этого года и началѣ слѣдующаго, 1415-го, прибылъ, черезъ Литву, въ Парчевъ, Сандоміръ, Туховъ, Кросно, Ясло, Ланцутъ, Ярославъ, Перемышль и Львовъ, откуда навѣстилъ, послѣ Пасхи, Санокъ, снова воротился въ Львовъ, а изъ него, на Троицкихъ святкахъ, проѣхалъ, черезъ Глиняне, Бускъ, Теребовлю, Галичь, Коломію, въ Снятынъ. Тутъ Александръ, воевода Молдавскій, оскорбившій Угорскаго короля неприсылкой помощи въ войну съ Турками, явился, съ супругой своей, и, въ присутствіи всѣхъ, во второй или третій разъ, присягнулъ въ вѣрности Ягайлу, сидѣвшему на престолѣ, далъ угощеніе ему и его придворнымъ, и, обдаривши и обдаренный взаимно, воротился въ Молдавію.

1416.

Въ слѣдующемъ, 1416-мъ году, умерла вторая Ягайлова супруга, Анна, графиня Цилійская. Непріязнь между Крестоносцами съ одной, а Польшей и Литвой съ другой, стороны, продолжалась безпрерывно. Начальникъ Крестоносцевъ снесся, по словамъ хроники, съ Татарами, уговаривая ихъ пустошить Польскія и Литовскія владѣнія въ то самое время, какъ онъ нападетъ на нее. Вслѣдствіе этого соглашенія ворвались Татары въ Кіевское княжество, находившееся подъ покровительствомъ Литвы, которое ограбили, а столичный городъ, Кіевъ, до такой степени разорили осадой своей, что онъ, съ тѣхъ поръ, утратилъ навсегда прежнее свое величіе и великолѣпіе189. 1417.

Въ 1417-мъ обручился Ягайло со вдовой, Елисаветой Грановской, и вѣнчанъ былъ въ Санокѣ Яномъ Рѣшовскимъ, архіепископомъ Львовскимъ, откуда отправился, съ молодой супругой, въ Львовъ, и потомъ объѣхалъ съ ней разные Галицкіе города. Самую пріятную жизнь провождалъ Ягайло либо у насъ, на Руси, либо въ Литвѣ. Каждый годъ объѣзжалъ онъ тамошнія мѣстечка и села, нерѣдко проживалъ въ нихъ по нѣскольку разъ и бралъ дань, ибо вся почти наша Русь составляла, нѣкоторымъ образомъ, его собственность, и потому платила ему подать, между тѣмъ какъ въ Польшѣ имѣлъ онъ чрезвычайно ограниченные доходы. Изъ этѣхъ имѣній своихъ роздалъ онъ множество Польскому дворянству, умѣвшему пользоваться добротой, или, лучше, слабостью его.

1418.

Въ слѣдующемъ, 1418-мъ году, женился Витовтъ на Юліянѣ, вдовѣ Рускаго князя, Ивана Корачевскаго, происходившей изъ дому князей Голшанскихъ. Въ этомъ году, какъ онъ, такъ равно и Ягайло, удостоились новой чести. Папа, Мартинъ V-й, въ благодарность за ревность этѣхъ государей, особливо Ягайла, при обращеніи Русиновъ къ Римской церкви, назвалъ ихъ обоихъ своими главными намѣстниками въ Рускихъ земляхъ (Odorici Raynaldi Annales ecclesiast. Tomus XVIII, p. 11—12, N. 18-й, 19-й и 20-й). Ягайло заслужилъ эту честь, потому что онъ еще въ 1416-мъ году писалъ на Костницкій соборъ, что, если бы не былъ столько занятъ войнами, то давно бы уже обратилъ Русиновъ (iam diu dictae gentes et aliae de ritu Graecorum ad S. R. ecclesiam rediissent. Engel. 619), то есть, если бы онъ не нуждался въ Русинахъ для одержанія побѣды надъ Крестоносцами, то бы ихъ еще больше преслѣдовалъ.

1420.

Въ 1420-мъ году оставила этотъ свѣтъ королева Елисавета, и король заключилъ, въ 1422-мъ, въ четвертый разъ, бракъ, въ Новогородкѣ Волынскомъ, съ Сонкой, дочерью Андрея Ивановича, князя Кіевскаго, Русина, и племянницей Витовта. А какъ она была Греческо-Рускаго исповѣданія, то ее окрестили въ Латинскую вѣру и назвали Софіей190. Послѣ брака началъ Ягайло войну съ Крестоносцами, продолжавшуюся съ перемѣннымъ счастьемъ. Въ ней онъ начальствовалъ Польскими, Галицкими и Подольскими войсками, а равно и вспомогательными Молдавскими. 1424.

Въ 1424-мъ совершилось, въ Краковѣ, великолѣпное вѣнчаніе на престолъ королевы Софіи, въ присутствіи Сигизмунда, короля Римскаго, Эрика Датскаго, и многихъ князей Пястовичей, равно какъ Литовскихъ, Рускихъ191, и двухъ Прускихъ командоровъ. Эта Русинка, вѣнчанная на Польскій престолъ, была, впослѣдствіи, матерью, бабушкой и прабабушкой, столько любезныхъ Полякамъ, королей Ягайловскаго дома192.

Примечания

  1. Długosz p. 334.

    К тексту
  2. Długosz pag. 338 и слѣд.

    К тексту
  3. Я нѣсколько сомнѣваюсь въ дѣйствительности этого примиренія, о которомъ первый сообщилъ намъ извѣстіе Длугошъ, умершій въ 1480, слѣдовательно, либо вовсе не жившій во время написанія этого документа, то есть, въ 1413, либо же былъ еще младенцемъ. Причины, заставившія Длугоша вымыслить его, легко отгадать. Въ царствованіе Казиміра Ягайлова, когда Длугошъ жилъ, и, какъ мужъ ученый и опытный въ государственныхъ дѣлахъ, участвовалъ въ совѣтѣ Польскихъ вельможъ, какъ это увидимъ ниже, происходили сильные споры между Польскими и Литовскими вельможами. Первые требовали соединенія Литвы съ Польшей въ одно государственное тѣло, на что Литовцы, ни коимъ образомъ, не хотѣли согласиться, и не согласились. А, потому, нужно было, во время Длугоша, увѣрять Литовцевъ и доказывать имъ, что еще предки ихъ согласились было на подобное соединеніе. Этотъ, во всемъ прочемъ, достойный вѣроятія писатель, старался, какъ и выше мы замѣтили, въ §. 11, въ примѣчаніи 6, тоже доказать намъ, что Галиція наша была еще при Казимірѣ Великомъ, 1340, навѣки присоединена и нераздѣльно слита съ Польшей, коей и оставалась всегда вѣрной. Но мы показали читателю, что дѣло происходило совсѣмъ иначе, что по 1349 годъ владѣніе ею Польши было шатко, что съ 1370 по 1379 находилась она подъ правленіемъ собственнаго князя, а съ 1379 по 1387-й принадлежала Угріи. Все это очень хорошо зналъ ученый Длугошъ, но счелъ нужнымъ совершенно умолчать о томъ.

    К тексту
  4. Ежели иноземные писатели говорятъ намъ, тамъ и самъ, о народоправленіи у Славянъ, то это слѣдуетъ разумѣть объ общинахъ, поселеніяхъ и городахъ, лежавшихъ на самыхъ крайнихъ предѣлахъ обширнаго Славянскаго міра, и занимавшихся либо торговлей и промышленностью, либо же набѣгомъ и грабежемъ другихъ. Къ первымъ можно отнести Винету и другіе города на Балтійскомъ поморьѣ, также Новгородъ Великій, а ко вторымъ—Ускоковъ и Запорожскихъ козаковъ. Это были выходцы изъ среды великаго народа, которые выселялись изъ своей отчизны для большей свободы, основывали поселенія и вводили народоправленіе; но срединныя и главныя масы народа, у котораго земледѣліе составляло единственный способъ продовольствія, имѣли самодержавное правленіе, похожее на патріархальное или семейное. Какъ отецъ былъ, среди своего семейства, неограниченнымъ начальникомъ его, такъ точно и государь представлялъ собой лице отца цѣлаго народа. Власть отца всегда была неограниченна у Славянъ, даже въ самой Польшѣ, во время, такъ называемой, Рѣчи посполитой. Еще въ XIII, XIV и даже XV-мъ вѣкахъ находимъ, что, не смотря на безпрестанно усиливавшееся, по примѣру Нѣмцевъ, ограниченіе власти государя Польскаго, онъ имѣлъ право не только раздавать земли, но даже и власть надъ лицемъ каждаго, которое могъ сдѣлать свободнымъ и дать ему позволеніе торговать и заработывать, безъ чего никто не смѣлъ ни чѣмъ промышлять, и за что обязанъ былъ платить ему дань или оброчное. Когда власть королей Ягайловскаго дома сильно ослабѣла, то Польское дворянство, всѣми мѣрами заботилось томъ, чтобы получить отъ королей утвержденіе за собой беззапретнаго обладанія собственностью своей. Это больше всего беспокоило и тревожило ихъ, на это оно больше всего жаловалось и нарекало въ царствованіе Казиміра Ягайлова и Сигизмунда Стараго, и, напослѣдокъ, объ этомъ-то столько жалѣли въ кокошью войну. Государи давали подданнымъ своимъ право судить каждаго простолюдина, обитающаго на землѣ, подаренной имъ. Безъ позволенія государя никто не могъ заниматься ремесломъ, быть мясникомъ, хлѣбникомъ, суконникомъ или сапожникомъ, продавать свои произведенія, не получивъ на то особенной привилегіи и не платя за нее ежегодной дани. Можно ли же, потому, требовать еще очевиднѣйшихъ доказательствъ въ пользу самодержавія во время старыхъ государей Польскихъ? И могъ ли этотъ народъ, имѣя когда-либо народное правленіе, дойти до того, чтобы не только право раздавать какую бы то ни было землю, принадлежало одному лишь государю, но также не льзя было ни одному подданному, безъ его согласія и подати, промышлять трудомъ и продавать свои произведенія? Точно также, кажется, и въ Чехіи право раздавать земскую собственность принадлежало королю. Вацлавъ или Вячеславъ пытался было, въ концѣ XIII-го вѣка, отнять у сильныхъ вельможъ имѣнія, которыя они почитали уже своей собственностью, но противъ него составился заговоръ и онъ попалъ въ плѣнъ. Очень хорошо замѣчаетъ Устряловъ (Часть I., стран. 293), что Польскіе вельможи, ознакомившись съ основаніями Нѣмецкаго ѳеодолизма, присвоили себѣ огромныя имѣнія, и стремились имѣть въ нихъ туже самую власть и права, какія имѣли Нѣмецкіе вельможи въ своихъ, то есть, наслѣдственную собственность. Кажется, обычай этотъ проникъ, нѣкогда, и къ нашимъ Галицкимъ боярамъ, начинавшимъ было уже бурлить при потомкахъ Даніила, что такъ понравилось, впослѣдствіи, Литовско-Рускому дворянству. Политикой ихъ было ограничивать власть государя, засматриваясь въ этомъ на ограниченіе власти императорской въ Нѣмецкой землѣ. Одна лишь Восточная Русь сохранила свои Древнеславянскіе обычаи и устройство, хотя и въ нее зараза эта внесена была Глинскими и едва искоренена жестокимъ правленіемъ Ивана Васильевича Грознаго. Не нужно выпускать изъ виду, слѣдя власть государей въ земляхъ Славянскихъ, то мнѣніе глубокаго критика, Венелина, доведенное имъ до вѣроятности, а по мнѣ до несомнѣнности, по которому самодержавный Атила былъ Рускимъ Славяниномъ, а такъ называемые Гуны—Славянорусами. Онъ никогда бы не могъ получить столь огромной власти и силы въ правленіи народномъ.

    К тексту
  5. Długosz p. 375.

    К тексту
  6. Długosz pag. 446. Filiae Andreae filii Iwanis Ducis Kiioviensis nullam dotem secum laturam accipere induxit. Король женился на двоюродной сестрѣ Витовта, Русинкѣ, дочери Кіевскаго князя. Bielsky str. 321.

    К тексту