25. § 23. 1388 г. Задобреніе Ягайломъ Мазовецкаго князя, Земовита, ближайшаго Пяста на Польскій престолъ, выдачей за него сестры своей и уступкой Бельзской земли, и война его съ Витовтомъ за несдержаніе обѣщанія, въ которой послѣдній остается побѣдителемъ и отстоиваетъ за собой Великокняжескій престолъ, какъ независимый государь.
Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.
Въ 1388-мъ году Ягайло рѣшился вступить въ тѣснѣйшую связь съ Семовитомъ, княземъ Мазовецкимъ, имѣвшимъ, и по родству, какъ потомокъ Пястовъ, и по избранію Великополянъ, гораздо большее право на Польскій вѣнецъ, нежели чужой Литовскій князь, или же Угорская королевна; а потому онъ выдалъ за него сестру свою, Александру, съ приданнымъ Бельзской земли, столько богатой всякими произведеніями природы. Трудно отгадать, какая судьба постигла воинственнаго Руско-Бельзскаго князя, Юрія, о которомъ выше, столько разъ, говорили мы, потому что Польскіе историки, какъ вообще, очень мало упоминаютъ о дѣлахъ Рускихъ князей этой земли, такъ, въ особенности, объ этомъ князѣ. Безъ сомнѣнія, онъ умеръ княземъ Бельзскимъ, а потомство его было силой изгнано изъ родной земли, и, можетъ быть, дало начало собой какому-нибудь позднѣйшему Рускому княжескому дому, жившему подъ Польскимъ или Литовскимъ владѣніемъ162.
Согласіе и дружба между Ягайломъ и Витовтомъ были непродолжительны. Хотя первый и получилъ Польскій престолъ, однако не соглашался уступить послѣднему обѣщанной имъ своей части Великаго Литовскаго княжества, а напротивъ отдалъ ее въ управленіе родному брату своему, Скиригайлу. Это породило снова войну между ними; но, какъ она не имѣетъ ни какой связи съ дѣлами Червоной Руси, то я и не считаю нужнымъ описывать ее. Впрочемъ, ни какъ не льзя умолчать о томъ, что Русины, находившіеся подъ властію Литвы, или, лучше, вліяніемъ ея, вовсе не расположены были къ королю за его вѣрогоненіе, и крѣпко держались стороны Витовта, однаго съ ними исповѣданія163. Итогъ этой войны, продолжавшейся два, три, года, состоялъ въ томъ, что Витовтъ удержалъ за собой Великое княжество, какъ совершенно отдѣльный и независимый государь. Уже выше, въ §. 21-мъ, подъ 1386-мъ годомъ, мы, слѣдуя Польскимъ историкамъ, сказали, что Витовтъ согласился, по дружбѣ къ Ягайлу, перекреститься вмѣстѣ съ нимъ, въ Краковѣ; но теперь, спустя два года, видимъ, что онъ снова возвратился къ Рускому исповѣданію. Это было причиной, что Русины всѣми силами помогали ему въ войнѣ его съ Ягайломъ. Впрочемъ, впослѣдствіи, опять видимъ, какъ онъ вторично принимаетъ Латинскую вѣру; къ этому, разумѣется, могли склонить его происки папы, обѣщаніе королевскаго вѣнца и настоянія Польскаго духовенства. Сверхъ того, война эта и тѣмъ еще замѣчательна, что во время ея помогали Витовту, и, слѣдовательно, Русинамъ, противъ Поляковъ, державшихъ сторону Ягайла, Прускіе Крестоносцы, которыми, а равно Англичанами, Французами и многими знаменитыми Нѣмецкими князьями и рыцарями, предводительствовалъ, при осадѣ Рускихъ городовъ, Городна и Береста, князь Ланкастерскій, старшій сынъ Генрика, короля Англійскаго164.
1390.
Въ 1390-мъ году королева Ядвига призвала изъ Праги монаховъ чина святаго Венедикта, отправлявшихъ богослуженіе на языкѣ Славянскомъ, построила для нихъ церковь и монастырь во имя св. Креста, въ Краковѣ, на Клепарѣ, близъ рѣки Рудавы, и снабдила его разными угодьями, какъ о томъ сказали мы, уже выше, въ §§. 2-мъ и 8-мъ. Длугошъ (стран. 127) увѣряетъ, что еще онъ видѣлъ и слышалъ богослуженіе этихъ черноризцевъ. Цѣль вызова ихъ заключалась въ томъ, чтобы увѣрить Литовскихъ и Галицкихъ Русиновъ, такъ крѣпко отстаивавшихъ богослуженіе на родномъ языкѣ, въ возможности признавать папу главой Христіанства, не отрекаясь, впрочемъ, вовсе отъ Славянскаго языка, потому что эти монахи, хотя совершали литургію по Славянски, однако же держались ученія Римской церкви165. Ядвига до того заботилась о распространеніи Римскаго вѣроученія въ Литвѣ, что даже въ самой Прагѣ основала бурсу или колегію для двѣнадцати Литовцевъ, желавшихъ слушать тамъ богословіе, и одарила ее прилично166. Ревность ея не ограничилась одной Литвой: она сильно желала, какъ можно скорѣе, привести въ нѣдро Римской церкви и самую Галицкую Русь, только что завоеванную. Уже Людвикъ, отецъ ея, Владиславъ, князь Галицкій, и сестра ея, Марія, королева Угорская, одаряли, разнымъ образомъ, Перемышльское епископство; при всемъ томъ ни одинъ Латинскій епископъ не соглашался лично пребывать тамъ (Nullum Catolicum Episcopum personaliter residisse). Теперь, въ 1390-мъ году, она склонила Эрика, до сихъ поръ носившаго только одно имя Перемышльскаго епископа, поселиться въ Перемышлѣ. Такимъ образомъ, принялъ онъ въ руки свои эту разрушенную кафедру, лишенную всякаго достоинства, словно плачущую вдовицу (deformatam et desolatam, quasi viduam dolentem et omni dignitate ecclesiae cathedralis destitutam, a Schismaticis cum multis suis possessionibus occupatam), возобновилъ и осадилъ канониками (Archiv. capit. r. l. Premisl. Bulla ordin. privileg. 2., и каноника Фридриха Алембека, Annulus canonicalis, сочиненный 1644 года, стран. 161). По всему вѣроятію, Латинскіе Перемышльскіе епископы первоначально проживали въ Кроснѣ.
1392—1393.
1392-го года, Октября 28-го, посвященъ былъ въ Тарновѣ, Перемышльскимъ епископомъ, Матвѣемъ, въ Львовскаго архіепископа, Яковъ, герба Стремя, впослѣдствіи причисленный къ лику Святыхъ167. А въ 1393-мъ году произошелъ споръ Великаго князя Витовта съ Скиригайломъ, братомъ Ягайла, по случаю наслѣдства, оставшагося послѣ Ольгерда, рѣшенный, при посредствѣ короля, такимъ образомъ: Витовтъ долженъ взять себѣ это наслѣдство, а Скиригайло довольствоваться удѣломъ, даннымъ ему этимъ послѣднимъ, и состоявшимъ въ Кіевскомъ княжествѣ, Кременцѣ и Стародубѣ, но подъ верховной властію Витовта. На случай же какихъ либо недоразумѣній межъ собой оба должны были отдаваться на судъ, уважаемой ими, Польской королевы, Ядвиги168. Однако, договоръ этотъ не упокоилъ Литвы и Володимірской Руси, потому что въ слѣдующемъ, 1394-мъ году, Свидригайло, другой Ягайловъ братъ, названный, при перекрещеніи, въ Краковѣ, Болеславомъ, воевалъ, при помощи Русиновъ, исповѣданіе коихъ чрезвычайно уважалъ169, а равно и Крестоносцевъ, владѣнія Витовта, и, отраженный этимъ, бѣжалъ въ Прусію, откуда безпрестанно безпокоилъ Литву. Впослѣдствіи, именно, въ 1403-мъ году, мы увидимъ его Подольскимъ княземъ, а по смерти Витовта даже на престолѣ Литовскомъ.
Скиригайло недолго владѣлъ Кіевскимъ княжествомъ, будучи отравленъ монахомъ и погребенъ въ Кіевскихъ пещерахъ. Ягайло напрасно старался склонить его къ Латинскому исповѣданію: онъ умеръ православнымъ Русиномъ170. По смерти его Кіевскимъ княжествомъ овладѣлъ Витовтъ, которое, потомъ, за исключеніемъ Стародуба, назначеннаго имъ въ удѣлъ неспособному брату своему, Сигизмунду, отдалъ онъ Рускому князю, Андрею Ивановичу, удержавъ, впрочемъ, за собой верховную власть надъ нимъ.
Въ 1393-мъ году присягнулъ въ вѣрности за свой край Польскому королю Романъ, а въ 1395-мъ году Степанъ, Молдавскіе воеводы171.
1396.
Въ 1396-мъ Шпитко изъ Мельштина, богатый Краковскій воевода, успѣлъ склонить слабаго Ягайла подарить ему въ ленное владѣніе Подольскую землю, въ которой многіе города имѣли, частію Польскую, а частію Литовскую, стражу, другіе же даже еще своихъ Рускихъ князей. Но какъ это не понравилось королевѣ, а больше всего Польскимъ вельможамъ, завидовавшимъ Шпитку, въ такъ значительной ловлѣ, то дѣло это и не состоялось172, и онъ оставался тамъ только старостой по 1398 годъ, управляя нѣкоторыми городами, имѣвшими въ себѣ Польскую стражу. Въ этомъ же году, онъ, сопровождая вмѣстѣ съ Польскимъ и Галицкимъ войскомъ, Витовта противъ Татаръ, которыхъ этотъ однажды, въ 1397-мъ, поразилъ, было, погибъ на полѣ битвы, въ коей Татары на голову разбили Витовта173.
Вскорѣ послѣ этого пораженія Витовта скончалась королева Ядвига отъ родовъ, и тѣмъ погрузила въ такую невыразимую печаль супруга своего, что онъ замышлялъ было уже совершенно оставить Польшу и воротиться въ Литву. Но епископы и вельможи Польскіе, убѣжденные, что никогда не имѣть имъ лучшаго, для своихъ намѣреній, короля, склонили его не только остаться у себя, но даже вступить во второй бракъ съ Анной, дочерью графа Цили, а внучкой, по дочери, Казиміра Великаго. Бракъ этотъ дѣйствительно состоялся въ 1400 году.
Хотя Латинское исповѣданіе сдѣлало до сихъ поръ малые успѣхи въ Галиціи, при всемъ томъ произошли, съ недавняго времени, сильные споры между Галицкимъ или Львовскимъ архіепископомъ, Бернардомъ, и Перемышльскимъ епископомъ, Матвѣемъ, о границахъ ихъ паствы. Такъ-то еще слабо было исповѣданіе это въ Галиціи, что самые епископы не вѣдали, что кому принадлежало. Споръ этотъ отданъ былъ на рѣшеніе папѣ; но и тотъ ничего не зналъ, а потому и назначилъ своему апостольскому послу, Петру, епископу Краковскому, отправиться на Русь и раздѣлять ее между этими двумя пастырями-соперниками. Епископъ Петръ пріѣхалъ въ Львовъ, 24 Сентября, 1398 года, гдѣ постановилъ границей, отдѣлявшей обѣ паствы другъ отъ друга, черту, проходящую между Любачевской и Городецкой землей, такъ что Любачевъ относился къ Перемышлю, а Городокъ къ Галичу, и простиравшуюся до самой рѣки Рушъ или моста на этой рѣкѣ. А отъ этого моста пограничная черта шла до рѣки или болота Блозевъ, потомъ вдоль этого потока до самаго впаденія его въ Днѣстръ. Далѣе граница шла Днѣстромъ до впаденія въ него Стрыя, и, наконецъ, русломъ Стрыя до самыхъ горъ на Угорской границѣ, такъ что замки Тустанъ, Самборъ и уѣзды Стрыйскій и Дорогобыцкій, лежащіе на лѣвой сторонѣ рѣки Стрыя, должны принадлежать къ владѣнію Перемышльскаго епископа. (Archiv. Capituli r. l. praemisl. Bulla[?] fundorum N. 3, et manuscrip. Friderici Alembek sub titulo Annulus canonicalis pag. 147).
1403—1404.
Хотя храбрый Витовтъ и потерпѣлъ, въ 1398-мъ году, унизительное пораженіе отъ Татаръ, однако же, не любя бездѣйствія, рѣшился, въ 1403-мъ, предпринять походъ на княжество Смоленское. Собравши войско, большей частью изъ Литовцевъ и Русиновъ и малой части охочихъ Поляковъ, онъ завоевалъ съ ними это княжество, присоединилъ его къ своимъ владѣніямъ, и увезъ съ собой безчисленныя сокровища Смоленскихъ Рускихъ князей, состоявшія въ золотѣ, серебрѣ и разнаго рода драгоцѣнностяхъ. Въ то время, какъ Витовтъ занимался покореніемъ чужаго, Свидригайло, Болеславъ, о которомъ упомянули мы выше, ворвался, съ вспомогательнымъ войскомъ Крестоносцевъ, въ Литовскіе края. Ягайло не щадилъ ничего для отстраненія и утишенія его: заплатилъ долги его въ Прусіи, призвалъ его на Русь, даровалъ ему Подолъ, удовлетворилъ притязаніямъ потомковъ Шпитка изъ Мельштына, прежняго Подольскаго старосты174, присоединилъ къ нему отъ Галицкаго королевства земли Жидачевскую, Стрыйскую, Стобницу, Шидловъ, Дорогиню и Устье, и, наконецъ, положилъ ему ежегоднаго жалованья изъ королевскихъ соляныхъ копей 1400 гривенъ; но всего этого мало было для Свидригайла. Онъ, занявши Подолъ своими Рускими войсками (и, по словамъ Длугоша, стр. 177, даже Польскими, чему, для славы народа, можемъ и не вѣрить), снова воротился въ Прусію, надѣясь овладѣть Великимъ княжествомъ Литовскимъ. Руская стража на Подолѣ (потому что Польской, навѣрное, не было), храня вѣрность къ своему государю, съ которымъ соединяло ее вѣроисповѣданіе, не хотѣла сдать королю замковъ, и, какъ говоритъ Длугошъ, подняла явный бунтъ. И такъ, не могши иначе воротить Подольскихъ крѣпостей отъ, нерасположенныхъ Польшѣ, а вѣрныхъ Свидригайлу, вождей, королю оставалось употребить одно средство, то есть, силу оружія. Такимъ образомъ, въ слѣдующемъ, 1404-мъ году, повелъ онъ свое, Польское, войско на Подолъ, осадилъ крѣпость Каменецъ, которую до тѣхъ поръ поражалъ пушками, пока начальникъ ея принужденъ былъ, наконецъ, послѣ продолжительной и упорной осады, войти съ нимъ въ переговоры и сдать ее. Примѣру Каменца послѣдовали и другіе Подольскіе и Галицкіе города, въ которыхъ находилась Свидригайлова стража, отъ чего край этотъ снова перешелъ подъ власть короля Ягайла, давшаго ему своихъ правителей. Польскіе лѣтописцы не описываютъ намъ какъ этой, Каменецкой, сдачи, такъ равно и многихъ другихъ происшествій, относящихся къ Руси, а письменные памятники, составленные туземцами, утрачены или истреблены. Длугошъ приводитъ, на страницѣ 182, даже дикое, а потому не заслуживающее ни какого вѣроятія, условіе этой сдачи, именно, будто бы Русинъ, Свидригайловъ начальникъ Каменца, сдалъ эту крѣпость подъ тѣмъ условіемъ, завѣреннымъ королевской подписью, чтобы король не ввѣрялъ крѣпости и Подола ни одному князю, но только какому-нибудь Польскому дворянину (militi). Если бы вождь этотъ былъ Полякъ (въ какомъ случаѣ, конечно, сохранилъ бы намъ названіе его Длугошъ, который описывалъ, съ такой точностью, всѣ мелочи каждаго своего соотечественника, наприм., какого онъ былъ герба; какое у него было знамя, или хоругвь), то могъ ли бы онъ вступить въ службу Свидригайла, дерзнувшаго воспротивиться королю, или смѣлъ ли бы онъ поднять бунтъ противъ Польскаго короля въ пользу его противника, и заставить, такимъ образомъ, самаго короля предпринять противъ него походъ? Напослѣдокъ, ввѣрилъ ли бы Свидригайло, пользовавшійся расположеніемъ Русиновъ и преслѣдуемый Поляками, такъ важную крѣпость Поляку, а Русинъ, полководецъ Свидригайловъ, могъ ли бы предложить столь чудовищное условіе, совершенно противное выгодамъ своего государя и народа? И, на оборотъ, если бы этотъ начальникъ Каменца и гарнизонъ его были Поляки, то, не ужь-то они не поспѣшили бы сдать эту крѣпость своему Польскому королю еще въ прошломъ году, тотчасъ по удаленіи Свидригайла? А потому, допустивъ, что военоначальникъ этотъ былъ Русинъ, не остается ни малѣйшаго сомнѣнія, что упомянутое условіе было совершенно иное и, притомъ, въ пользу Русиновъ, а не Поляковъ. Впослѣдствіи, мы увидимъ возобновленіе этой войны на Подолѣ Свидригайломъ и Русинами противъ Поляковъ. Русины заботились не о Свидригайлѣ, или комъ-либо другомъ, но о томъ, какъ бы только сбыть съ рукъ Поляковъ, сохранить свою независимость и вѣроисповѣданіе, и, потому, хватались за каждаго, кто только обѣщалъ помочь имъ въ этомъ дѣлѣ, искренно ли, или притворно. При всемъ томъ, они благопріятствовали этому Свидригайлу больше, чѣмъ кому-либо, какъ показываетъ это вся исторія его жизни. Не знаю, по какому случаю схваченъ былъ Свидригайло въ Кременцѣ, въ 1408-мъ или 1409-мъ, и заключенъ въ темницу Ягайломъ и Витовтомъ, гдѣ оставался около девяти лѣтъ въ цѣпяхъ. Русины, именно Галицко-Волынскіе, жалѣли о печальной его судьбѣ, считая его своей надеждой. А потому, въ 1418-мъ году Дашко Ѳедоровъ, князь Острогскій, вошедши въ сношенія съ нѣкоторыми изъ стражи Кременецкой крѣпости, явился, въ великій четвергъ, ночью, съ пятью стами человѣкъ подъ ней. Соумышленники спустили ему подъемный мостъ, по которому войско Острогскаго вступило въ крѣпость, перерѣзало Польско-Литовскую стражу и Ягайловыхъ комисаровъ и освободило изъ узъ Свидригайла, котораго, въ сопровожденіи 150-ти Волынскихъ всадниковъ, препроводили въ Угрію175. Это событіе показываетъ намъ, какъ велика была къ Свидригайлу любовь князей и народа Рускаго, которую увидимъ мы и въ послѣдующихъ войнахъ, съ 1432 по 1436.
Молдавскіе князья, завидуя одинъ другому, оспоривали взаимно владѣніе этой, также, какъ и наша Русь, несчастной землей, и для удовлетворенія своей гордости и личныхъ выгодъ, прибѣгали, за помощію, къ Польшѣ, и, такимъ образомъ, приводили себя и народъ свой въ подданство Ягайла. Тамъ было два соперника, Романъ и Александръ. Въ 1402 году Александръ присягнулъ въ вѣрности Ягайлу, думая тѣмъ удержать себя на престолѣ; но когда Романъ, бывшій въ плѣну Польскомъ, или, лучше, братья его сдѣлали большія пожертвованія Польшѣ, тогда онъ былъ не только освобожденъ, но также допущенъ къ присягѣ на вѣрность, а Александръ принужденъ уступить ему часть своей земли. Вскорѣ потомъ Романъ умеръ, и Александръ получилъ во владѣніе цѣлую Молдавію; впрочемъ, скоро нашелся новый соперникъ въ Стефанѣ, котораго Ягайло тоже допустилъ, въ 1411, присягнуть себѣ. Но ловкій Александръ и его удалилъ, и, давши Ягайлу 1000 руб., не только удержалъ за собой все княжество, но, еще, сверхъ того, получилъ Рускій край, Покутье, съ замками Снятынымъ и Коломіей176.
Примечания
Długosz pag. 117 и 118. Bielski str. 273. Stryikowski str. 416.
К текстуDługosz pag. 119.
К текстуHunc Withaudus Grodnensis dux, magis modesti, magisque vegeti et semper sobrii vir ingenii et propter Ruthenorum assistentiam, qui illi propter ritus sui identitatem magnopere afficiebantur et caet. Długosz pag. 120. Я уже довольно много говорилъ въ этомъ сочиненіи о Литвѣ и Литовцахъ, и, не смотря на то, еще не разъ придется говорить о ней. Причина этого заключается въ томъ, что Литовцы первоначально составляли съ Русинами одно государственное тѣло во время Даніила Романовича и его потомковъ. Послѣ Галиціей овладѣли Поляки, а Володоміріей Литовцы. А потому, описывая событія одной части этого королевства, трудно быть понятнымъ, безъ присоединенія событій другой, имѣющихъ между собой соотношеніе, тѣмъ болѣе, что Русины наши въ это время отражали заодно съ Литвой посягательства Польши.
К текстуЭтимъ Англійскимъ княземъ былъ князь Генрихъ Герефордъ, сынъ князя Ланкастерскаго, наслѣдовавшій, по отцѣ своемъ, тоже самое титло. Онъ низвергъ съ престола и уморилъ голодомъ законнаго своего короля, Рихарда Втораго, и надѣлъ на себя Англійскій вѣнецъ подъ именемъ Генриха Четвертаго. Точно, онъ былъ потомокъ короля Эдуарда Третьяго, по младшему колѣну, но вовсе не первородный сынъ короля Генриха, какъ утверждаетъ Длугошъ. Кажется, также, что эта осада Городна и Береста, при которой находился упомянутый князь, случилась нѣсколько раньше 1389-го года, потому что въ этомъ году князь Ланкастерскій воевалъ въ Испаніи.
К текстуDobrowsky's Slawin. 2-te Aufl. 1834. S. 287, 297 и 300. Впрочемъ, Сарницкій увѣряетъ, что храмъ этотъ основанъ былъ въ XII столѣтіи, и предназначенъ для отправленія Славянской литургіи.
К текстуFranz Pubitschka's Chronologische Geschichte Böhmens. 1788 VII Band. A. Christi 1397.
К текстуDługosz pag. 137.
К текстуDługosz pag. 138.
К текстуHic siquidem a Boleslao Swidrigiello sectae Rutenicae quam maxime favente et caet. Długosz pag. 140. Изъ упомянутыхъ сдѣсь событій открывается, что Витовтъ, какъ старшій въ родѣ, имѣлъ право требовать себѣ не только владѣній отца своего, Кейстута, но также и дяди, Ольгерда, отца Ягайлова, занятыхъ Скиригайломъ; онъ удержалъ ихъ за собой, назначивши Скиригайлу, для содержанія, Кіевъ. Свидригайло тоже домогался Великаго княжества; однако жь, не смотря на то, что имѣлъ на своей сторонѣ Русиновъ, получилъ Великокняжескій престолъ только по смерти Витовта, потому что былъ младшимъ въ своемъ родѣ.
К текстуDługosz str. 142.
К текстуDogiel I. pag. 599 и 600.
К текстуDługosz str. 150.
К текстуDługosz str. 157 и 158. Kojałowicz II. str. 63.
К тексту5000 гривенъ Пражскихъ грошей. Bielski str. 286. Ягайло распоряжался Галиціей и составляющими ее частями какъ своей личной собственностью, отнюдь же не какъ частями королевства Польскаго.
К текстуКарамзинъ V. стр. 167. примѣч.
К тексту