23. § 21. 1386 г. Обстоятельное знакомство съ Ягайломъ до женитьбы и отношеніе его къ роднымъ, особенно дядѣ, Кейстуту, котораго убиваетъ, и сыну его, Витовту, сопровождавшему его въ Краковъ на свадьбу и изъ пріязни къ нему окрестившемуся въ Латинскую вѣру.
Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.
Мы уже въ предыдущемъ параграфѣ обѣщали читателямъ нашимъ ближе познакомить ихъ съ Ягайломъ, принявшимъ, по переходѣ въ Латинскую вѣру, имя Владислава. Исполняемъ теперь это обѣщаніе. Польская и Литовская исторіи подробно распространяются объ немъ; но мы, сбирая и разбирая матеріялы, относящіеся къ Руси Червоной, остановимся на немъ не такъ долго. Литовскій и Жмудскій народъ, обитающій въ тѣсныхъ предѣлахъ, между Нѣмномъ и Двиной, малочисленный, находился, сначала, подъ властію Руси. Впослѣдствіи, когда Руское государство распалось на разныя части и ослабѣло отъ Татаръ, онъ не только освободился отъ вліянія Руси, но еще, сверхъ того, подъ начальствомъ храбрыхъ вождей, распространилъ свое верховное владычество надъ сосѣдними Рускими землями. А принявъ ученіе Спасителя и просвѣщеніе отъ Рускихъ, равно какъ вступивъ съ ними въ брачныя связи, составилъ одинъ Литовско-Рускій народъ, какъ говоритъ это и самъ Длугошъ (въ 88 примѣчаніи). Этотъ народъ, ведя безпрерывныя войны съ, тѣснившими его, съ двухъ сторонъ, Прускими и Ливонскими, Крестоносцами, усовершенствовался въ военномъ искусствѣ, и сдѣлался изъ дикаго, занимавшагося одной лишь охотой и рыболовствомъ среди болотъ и лѣсовъ, воинственнымъ и завоевательнымъ. Самымъ знаменитѣйшимъ изъ Литовскихъ государей до того времени былъ Гедиминъ, владѣвшій цѣлой Литвой и значительной частью Руси, и бывшій уже столь важнымъ и могущественнымъ, что самъ король Польскій, Владиславъ Локотокъ, считалъ выгоднымъ усильно домогаться руки дочери его, для своего сына, впослѣдствіи короля, Казиміра Великаго. Этотъ бракъ дѣйствительно состоялся потомъ и доставилъ Польшѣ покой со стороны сильнаго сосѣда. По смерти Гедимина, государство его раздѣлено было между седмью сыновьями, изъ коихъ два, Ольгердъ и Кейстутъ, превосходили всѣхъ прочихъ умомъ и способностями. Они, послѣ разныхъ переворотовъ, овладѣли большей частью отцовскаго достоянія, а остальнымъ братьямъ дали Рускіе удѣлы; они вели соединенными силами войны противу Польши, Крестоносцевъ и независимой Сѣверной Руси, и дѣлились поровну, какъ братья, добычей. Оба они были равно воинственны; впрочемъ, Кейстутъ, не уступавшій въ мужествѣ Ольгерду, превосходилъ его добродѣтелью и расторопностью, отъ чего сосѣдственные государи отдавались на его судъ, какъ это видѣли мы выше, подъ Бельзомъ, гдѣ онъ примирилъ Людвика, короля Угорскаго, съ Юріемъ, княземъ Бельзскимъ. И Ольгердъ, и Кейстутъ оставили многочисленное потомство мужескаго пола. Изъ сыновей Ольгерда отличался Ягайло, впослѣдствіи король Польскій, пользовавшійся особенной любовію отца, а изъ сыновей Кейстута Витовтъ, славный мужествомъ своимъ, послѣ Великій князь Литовскій. Ольгердъ умеръ прежде, а потому, слѣдуя праву, или лучше обычаю, введенному въ Литвѣ, право старщинства или родоначальства, переходило на брата, съ исключеніемъ сына, такъ что по смерти Ольгердовой, Кейстутъ, какъ старшій лѣтами, считался главой рода143. Хотя каждый оставался при своихъ владѣніяхъ, однако жь семейныя дѣла, равно какъ и всѣ споры членовъ рода о владѣніи, или другомъ чемъ, относились къ Кейстуту и нуждались въ его подтвержденіи, разумѣется по стольку, по скольку онъ былъ въ состояніи поддерживать преимущество свое силой оружія, какъ это обыкновенно было и будетъ во всѣ времена и у всѣхъ народовъ. Однимъ словомъ, въ Литвѣ господствовала не primogenitura, но только senioratus, съ подчиненіемъ себѣ удѣловъ, назначенныхъ отцемъ прочимъ сыновьямъ (за исключеніемъ женскаго пола), точь въ точь, какъ это велось и у Рускихъ князей. А потому, смотря только съ этой точки зрѣнія, можно надлежащимъ образомъ оцѣнить дѣленіе, подраздѣленіе и вообще удѣлы князей Рускихъ, Литовскихъ, и, даже, Польскихъ, отъ чего подлежать старшему въ родѣ, кажется, составляетъ истинно Славянскій обычай. По смерти Ольгерда владѣнія его достались одиннадцати или двѣнадцати сыновьямъ его, такъ что Ягайло, какъ любимецъ отца, получилъ самую значительную часть и удержалъ еще за собой старшинство надъ своими братьями, завися, однако же, наровнѣ со всѣми прочими дядями и братьями своими, отъ старшаго дяди своего, Кейстута, какъ главы цѣлаго рода. Судя по такому раздробленію владѣній, принадлежавшихъ, собственно, отцу его144, вліяніе и значеніе Ягайла между родственными князьями было, пологать должно, очень ограниченно. И хотя молодой Ягайло получилъ во владѣніе самую значительную часть отцовскаго наслѣдія, при всемъ томъ онъ не былъ, какъ неправильно увѣряетъ Нарушевичь (часть VII., стр. 134), выше дяди своего, Кейстута, или, такъ называемымъ, Великимъ княземъ, какъ это увидимъ изъ слѣдующаго обстоятельства145.
Ягайло имѣлъ, при дворѣ своемъ, какого-то Войдыла, родомъ Рускаго, необыкновеннаго ума, дѣятельности и мужества. Этотъ Войдыло пользовался неограниченной довѣренностью и любовью стараго Ольгерда, а также и молодаго князя. Ягайло до такой степени простеръ привязанность свою къ нему, что не только слѣдовалъ его совѣтамъ, но даже выдалъ за него родную сестру свою, Марію. Этотъ поступокъ Ягайла, сдѣланный имъ безъ позволенія главы рода, то есть, Великаго князя, Кейстута, сильно вооружилъ этого послѣдняго противъ легкомысленнаго племянника. Кейстутъ видѣлъ въ этомъ униженіе своего дома и неуваженіе къ начальнику царствующаго рода, а потому, на первый разъ, сдѣлалъ выговоръ Ягайлу, присовокупляя, что онъ не признаетъ членомъ человѣка низкаго происхожденія, и накажетъ дерзость его146. Войдыло замѣтилъ опасность своего положенія, и видѣлъ, что не иначе можетъ сохранить къ себѣ расположеніе своего государя и остаться въ живыхъ, какъ только поссоривши племянника съ дядей. И такъ, онъ склонилъ слабоумнаго государя своего и, вмѣстѣ, свояка заключить тайный, наступательный и оборонительный, договоръ съ Ливонскими Крестоносцами, естественными непріятелями Литвы, пользовавшимися во всякое время усобицами Литовскихъ государей, мѣшаясь въ ихъ дѣла и присвояя себѣ ихъ владѣнія. Одинъ Крестоносецъ, расположенный къ Кейстуту, открылъ ему этотъ договоръ, чѣмъ сильно обиженный Кейстутъ, рѣшился, напослѣдокъ, наказать дерзнувшаго посягнуть на его права и вредить благу своей отчизны. Это тѣмъ болѣе казалось ему необходимымъ, что князья не имѣли ни какого права входить, мимо начальника рода и согласія прочихъ князей, ни въ какія постороннія связи, равно какъ и начинать войны, пагубной для всѣхъ прочихъ. Въ это время Ягайло началъ было непріятельскія дѣйствія противъ Рускаго Полоцкаго княжества, желая навязать ему въ государи брата своего, Скиригайла, и тѣмъ самымъ усилить себя; но Кейстутъ схватилъ Ягайла въ Вильнѣ и заключилъ его въ Полоцкомъ замкѣ, а любимца его, злаго совѣтника, Войдыла, приказалъ повѣсить. Спустя нѣкоторое время Ягайло ушелъ изподъ стражи, и, пользуясь отсутствіемъ дяди, воевавшаго тогда Руское Сѣверское княжество, объявилъ войну Кейстуту. Собравъ дружину изъ людей, привязанныхъ къ себѣ и братьямъ своимъ, равно какъ призвавъ Крестоносцевъ, онъ осадилъ городъ Троки, въ коемъ хранились сокровища дяди, и овладѣлъ имъ. Началась война: съ одной стороны, Великій князь, Кейстутъ, съ, воинственнымъ сыномъ своимъ, Витовтомъ, а съ другой, Ягайло, съ братьями и, иноземцами, Крестоносцами. Ягайло, не смотря на Нѣмецкое вспомогательное войско, не въ состояніи былъ одолѣть, въ открытомъ боѣ, дяди своего, и потому прибѣгъ къ коварству. Воспитываясь съ малолѣтства съ Кейстутовымъ сыномъ, а своимъ двоюроднымъ братомъ, Витовтомъ, съ которымъ жилъ въ тѣсной дружбѣ и любви, онъ предложилъ ему примириться и заключить договоръ, прося его быть посредникомъ между отцемъ своимъ и имъ, двоюроднымъ братомъ. Витовтъ, человѣкъ высокаго ума, отправился къ Ягайлу и заключилъ съ нимъ миръ. А чтобы еще больше подтвердить это, то и самъ Кейстутъ отправился, вмѣстѣ съ Витовтомъ, по приглашенію Ягайла, въ станъ его на пиръ, гдѣ, однако же, оба они были схвачены и обезоружены. Кейстута тотчасъ заковали въ желѣза и бросили въ глубокую башню, въ коей, спустя пять дней, задушили его, а Витовта, хотя по просьбѣ народа и начальника Крестоносцевъ, оставили въ живыхъ, но, за то, посадили въ темницу, изъ которой едва, впослѣдствіи, успѣлъ онъ избавиться, при помощи жены своей, Анны, нарядившей его въ женское платье, и тѣмъ спасшей отъ насильственной смерти. Витовтъ бѣжалъ къ главному начальнику Прускихъ Крестоносцевъ. Ягайло овладѣлъ теперь землями дяди и двоюроднаго брата, и, будучи могущественнѣйшимъ и, притомъ, Великимъ княземъ, подалъ руку свою, обрызганную кровью дяди, прекрасной и богобоязненной Ядвигѣ. Къ этому больше всего побуждало его опасеніе Витовта и Крестоносцевъ, которые, какъ прежде помогали Ягайлу противъ Кейстута и Витовта, такъ и теперь политика ихъ требовала поддерживать Витовта, нашедшаго у нихъ убѣжище, противу Ягайла, и, тѣмъ, не допускать усилиться въ Литвѣ одному государю, а участвуя въ войнѣ, пользоваться грабежемъ и ослабленіемъ этого края. Потому Крестоносцы дали Витовту значительную помощь; подъ знамена его собралось, также, множество Литовцевъ. Жмудь и Литва оросились кровью междоусобной войны. Мужественный Витовтъ всюду побѣждалъ съ Крестоносцами, и, можетъ быть, совершенно бы изгналъ Ягайла, которому не доставало личной храбрости, если бы этотъ послѣдній не прибѣгнулъ къ, обыкновенной своей, хитрости и обману147. Онъ сталъ отправлять къ Витовту тайныя посольства, заклинать его прежней любовью и дружбой, раскаеваться въ сдѣланномъ, но невозвратномъ, обѣщать полное возвращеніе всего, захваченнаго имъ, своему двоюродному брату, какъ скоро сдѣлается королемъ Польскимъ, потому что теперь, боясь унизиться въ глазахъ Поляковъ, не въ силахъ выполнить обѣщаемаго. Этѣмъ онъ такъ подѣйствовалъ на умъ благороднаго Витовта, что тотъ, вникая глубже въ политику Крестоносцевъ, рѣшился оставить ихъ, воротился на родину, и удовольствовался временнымъ удѣломъ, частью Володоміріи, именно, Рускими уѣздами: Городцомъ, Берестомъ, Дорогичинымъ, Мельникомъ, Бѣльскомъ, Суражемъ, Кременцемъ, и другими въ окрестностяхъ Буга. Еще болѣе: онъ до того простеръ довѣренность и непамятозлобіе свое, что сопутствовалъ Ягайлу въ Краковъ на его свадьбу, былъ при вступленіи его на престолъ, и, даже, изъ пріязни къ нему, позволилъ окрестить себя въ Латинскую вѣру.
Что Ягайло, равно какъ и братья его отъ Русинокъ, законные, отъ Юліяны, княжны Витебской, и побочные, отъ Маріи, княжны Тверской, воспитаны были въ Христіянской вѣрѣ Православнаго, Греко-Рускаго, исповѣданія, это подтверждается не только преданіемъ и Рускими историками, но даже и древними Польскими, именно Длугошемъ, и др.148. Вотъ имена этѣхъ братьевъ, какъ ихъ называютъ историки: Любартъ, Андрей, Володиміръ, Симонъ, Константинъ, Скиригайло, Свидригайло, Борисъ, Димитрій, Корыбутъ, Паримундъ, Василій, Вигундъ, Александръ, Коригайло, и такъ далѣе. Ихъ не было столько, но каждый изъ нихъ имѣлъ, кромѣ Литовскаго имени, значенія коего не знаемъ, на примѣръ, Скиригайло, Свидригайло, Корыбутъ, Вигундъ, Коригайло, еще Христіянское, по Рускому исповѣданію. А ежели переходилъ въ вѣру Ляцкую, то получалъ и третье, употребляемое Христіянами Латинскими, какъ Свидригайло или Свидригалъ, о коемъ послѣ придется говорить намъ много, по Рускому исповѣданію назывался Левъ, а перекрестясь въ Краковѣ, досталъ еще третье, Болеславъ. Кромѣ этого Свидригайла, Льва, Болеслава, снова возвратившагося въ Рускую вѣру, въ Краковѣ149 крестились еще Коригайло, Вигундъ и Витовтъ, изъ коихъ первый названъ былъ Казиміромъ, а остальные два Александрами (если только Вигундъ и Витовтъ не одно и тоже лице). Прочіе всѣ остались при своей Руской вѣрѣ. Нѣтъ сомнѣнія, что и отецъ ихъ, Ольгердъ, съ братьями своими, былъ тоже христіяниномъ Греко-Рускаго исповѣданія150, хотя имена ихъ звучатъ и не по Христіянски, а по Литовски. Разумѣется, они, подобно Ольгердовымъ сыновьямъ, имѣли, кромѣ первыхъ именъ, еще и Христіянскія. Свѣдѣтельство объ этомъ Карамзина кажется намъ тѣмъ справедливѣйшимъ, что, дѣйствительно, и самая исторія показываетъ намъ, какъ предокъ ихъ, Римондъ, княжившій въ Литвѣ около 1283, христіянинъ Греческаго исповѣданія и Рускій черноризецъ, вступивши на престолъ, отрекся было, по совѣту Витенеса, своего христіянства, но послѣ снова принялъ монашескій образъ151. Пускай не дивится читатель, что христіянинъ, вступая въ Католическую вѣру, долженъ былъ вторично креститься. Даже въ XV и XVI вѣк. существовалъ этотъ обычай въ землѣ нашей, и новокрещенный Русинъ, либо Жидъ, назывался по Латынѣ Neophitus. Это Латинское крещеніе расторгало даже прежній бракъ, если одно лице оставалось при прежнемъ исповѣданіи. Русиновъ Католики считали язычниками152, а церкви ихъ называли синагогами153. Этѣмъ, также, объясняется и то мѣсто въ посланіи папы Григорія XI-го къ Литовскимъ князьямъ, Ольгерду, Кейстуту и Любарту, помѣщенномъ въ Церковной исторіи Райнальда (Нарушевичь VI. стран. 32), въ которомъ говорится о нихъ какъ о язычникахъ, то есть, некрещенныхъ по Римскому обряду.
Всѣ этѣ событія, о которыхъ говорилось въ этомъ §., случились на Литвѣ, между 1381-мъ, или смертью Ольгерда, и 1386-мъ, или избраніемъ Ягайла въ супруги Польской королевѣ.
Примечания
Volum Legum tomus I. pag. 199.
К текстуVolumen Legum, tom. I. pag. 384.
К текстуVolumen Legum, tom. I. pag 587.
К текстуVol. Leg. II. 745, 752 и 759.
К текстуО подобномъ старшинствѣ Рускихъ князей читайте Карамзина V. стр. 104.
К текстуНа долю Ягайла выпала, между прочимъ, только половина города Вильны, какъ это показываетъ приведенное выше, 81-е, примѣчаніе; полученныя же имъ, впослѣдствіи, большая часть наслѣдства и старшинство надъ братьями, были слѣдствіемъ, какъ пишетъ Гваньинъ (стр. 238), расположенія къ нему дяди его, Кейстута.
К текстуМы уже выше, въ примѣчаніи 79-мъ, показали, что названіе Великаго князя не всегда означало того, кто былъ верховнымъ начальникомъ всѣхъ прочихъ князей, или государемъ цѣлаго народа, но только сильнѣйшаго изъ нихъ, и, даже, можетъ быть, старшаго въ удѣлѣ.
К текстуНе спросясь дяди своего и благодѣтеля, Кейстута, онъ выдалъ сестру свою за Войдыла. Это сильно огорчило Кейстута. Стрыйковскій, стран. 428.
К текстуВагнеръ, историкъ Литвы, описывая послѣдній поступокъ его съ дядей (стран. 91), называетъ его трусомъ, говоря: „Niemand ist grausamer, als auch feiger.“ Стало быть, онъ вовсе не былъ такъ храбръ, какъ представилъ намъ его Нѣмцевичь въ своихъ пѣсняхъ.
К текстуJagieylo, Skirgieylo et omnes adolescentes spectabiles, quos genitrix eorum, ad mores formabat Graecos, ritum Graecum illis instilans. Lib. X. pag. 60.
К текстуDługosz X. pag. 61. 104. 125. 140 и 142. Stryikowski pag. 441. Карамзинъ V стр. 97, и прим. стр. 51.
К текстуКарамзинъ IV. стран. 206. По словамъ Бандтке (изданіе 3., часть II., стран. 9) Ольгердъ крестился, по настоянію жены своей, 1333 г.
К текстуNaruszewicz V. str. 38.
К тексту