Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

12. § 10. 1340 годъ: первый походъ Казиміра III-го, короля Польскаго, для завладѣнія Галиціей послѣ Болеслава Тройденовича, по разсказу Длугоша, и критика его.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.

Когда Болеславъ умеръ, 25 Марта, 1340 года57, то Казиміръ, король Польскій, получивъ извѣстіе о томъ, рѣшился воспользоваться этѣмъ происшествіемъ для овладѣнія сокровищами и богатствами могущественныхъ и бережливыхъ Руско-Галицкихъ государей, хранившимися въ Львовскомъ замкѣ. Съ этой цѣлью онъ, собравши, сколько можно было, на скорую руку своего придворнаго и нѣкоторыхъ изъ своихъ вельможъ войска, выступилъ съ этой дружиной, послѣ Фоминой недѣли, т. е., въ концѣ Апрѣля, въ походъ, пробрался околицей къ Львову, и окружилъ со всѣхъ сторонъ Львовскихъ Русиновъ, жившихъ себѣ мирно. Прежде всего онъ, какъ говоритъ преданіе, сжегъ, для страха, монастырь св. Георгія, а потомъ осадилъ городъ и деревянные замки, неготовые къ оборонѣ и не имѣвшіе достаточнаго войска, и грозилъ обратить ихъ въ прахъ. Городъ, въ такомъ опасномъ положеніи, безъ жизненныхъ припасовъ, оставленный въ добычу голоду, безъ государя и нужнаго войска, принужденъ былъ сдаться смѣлому наѣзднику, обезпечивши, однако же, себѣ у него жизнь и имущество. Казиміръ, ограбивши его и забравши безмѣрныя княжескія, церковныя и частныхъ лицъ, сокровища, находившіяся въ городѣ, какъ то: золото, серебро, драгоцѣнности, перлы, два золотыхъ креста съ частью Св. креста, два золотыхъ вѣнца, богато осыпанные разными драгоцѣнными каменьями, багряницы, и даже дорогой престолъ Рускихъ королей, украшенный золотомъ и бисеромъ, равно какъ и другія безчисленныя сокровища и деньги58, и предавши оба замки и городъ огню, прежде нежели народъ успѣлъ опомниться отъ страха и изумленія, поспѣшно воротился съ добычей своей тѣми же самыми околицами въ нѣсколько дней въ Краковъ. Говорю „околицами,“ потому что, желая прийти изъ Кракова въ Львовъ съ войскомъ, надлежало непремѣнно проходить либо Саноцкой, Перемышльской, либо же Любачевской, землей, осаждать и брать ихъ города и замки. Казиміръ, не имѣя, въ этомъ первомъ своемъ нападеніи на Русь, необходимаго числа войска, и боясь, чтобы Русины, узнавъ о замыслахъ его, не взяли нужныхъ средствъ для обороны, и, такимъ образомъ, не скрыли бы сокровищъ и драгоцѣнностей, столько привлекательныхъ для него, пробрался окольными дорогами въ Львовъ и назадъ изъ Львова, съ небольшой своей дружиной, составленной изъ смѣльчаковъ, тщательно избѣгая городовъ и замковъ. Онъ занялся, какъ скажемъ о томъ ниже, покореніемъ земель и городовъ, Санока, Перемышля и Любачева, лежащихъ на пути къ Львову, только во второй свой походъ, предпринятый 22 Іюня съ значительнымъ уже числомъ войска. Дружина его долженствовала быть немногочислена, потому что съ значительнымъ числомъ не льзя было пробраться въ Львовъ, какъ путемъ между Санокомъ и Перемышлемъ, такъ равно и между Перемышлемъ и Любачевымъ, особенно весной, въ Апрѣлѣ, когда рѣки были въ полномъ разливѣ. Притомъ, онъ могъ обратить вниманіе на себя охранныхъ войскъ тѣхъ городовъ, Рускаго дворянства, и, такимъ образомъ, подвергался опасности потерять сообщеніе съ собственнымъ своимъ краемъ.

Прежде нежели приступлю къ описанію втораго Казимірова похода на Русь, и приведу замѣчанія свои вообще на оба, равно какъ причины, произведшія ихъ, и слѣдствія того, считаю нужнымъ войти въ нѣкоторыя подробности этого перваго похода въ томъ видѣ, какъ описалъ его, спустя сто лѣтъ, Длугошъ, и какъ послѣдующіе историки украсили оный.

Онъ пишетъ, что Казиміръ, окруживъ Львовъ и держа его, вмѣстѣ съ обоими замками, нѣкоторое время въ осадѣ, принудилъ этѣмъ начальниковъ ихъ отправить къ себѣ посольство, съ предложеніемъ сдачи, если только король обяжется не посягать на ихъ вѣроисповѣданіе и не измѣнять его. Король охотно согласился на это условіе, предвидя, что Русины, какъ народъ упорный, готовы выдержать самую долгую осаду и даже прибѣгнуть къ послѣднимъ средствамъ. Послѣ этого отворили ему ворота, которыми онъ вошелъ въ городъ съ своимъ войскомъ, сдали оба замка, и присягнули въ вѣрности и покорности. Потомъ, король взялъ, какъ сказано было выше, съ собою сокровища, отправился во Владиміръ, овладѣлъ городомъ, замкомъ и всей Волынской землей. А какъ Львовскій и Владимірскій замки были деревяные, требовавшіе, по своей обширности, большаго числа войска и оружія, и какъ они могли, по отходѣ его, возмутиться, то онъ, потому, сжегъ ихъ, и, оставивши для удержанія за собой земли и города Львова, старосту и чиновниковъ, воротился, обремененный добычей и дарами Русиновъ, какъ побѣдитель въ Краковъ. Такъ повѣствуетъ Длугошъ.

Но событіе это должно было происходить иначе. Уже выше сказано, что Казиміръ отправился, въ концѣ Апрѣля, послѣ Фоминой недѣли, изъ Кракова на Русь съ своей военной дружиной, и воротился назадъ не позже конца Мая. Онъ долженъ былъ непремѣнно воротиться въ Маѣ, потому что имѣлъ еще, послѣ своего возвращенія съ похода, столько времени, что, спрятавъ привезенную съ собой добычу, могъ собрать Польское войско изъ всѣхъ, подчиненныхъ себѣ, земель и краевъ: „exercitum ex omnibus terris contractum,“ и отправиться вторично на Русь съ войскомъ, въ день Св. Іоана, т. е., 24 Іюня, слѣдов., спустя три недѣли по своемъ возвращеніи. Такимъ образомъ, онъ провелъ, по самой большой мѣрѣ, едва четыре недѣли въ первомъ походѣ. Каждый, потому, безпристрастный, легко убѣдится, что въ 4 недѣли рѣшительно невозможно совершить походъ съ арміей, изъ Кракова въ Львовъ, разстояніемъ 350 верстъ, притомъ весной, когда вовсе не было искусственныхъ дорогъ, напротивъ край оставался покрытъ лѣсами, рѣками и болотами, далѣе, употребить нѣсколько дней на осаду и сдачу Львова, занять городъ и замки, захватить и уложить княжескія и церковныя сокровища и драгоцѣнности, выслушать присягу въ вѣрности города и его войска, сжечь замки, отправиться далѣе за 210 верстъ, во Владиміръ, овладѣть городомъ и замкомъ его, и, наконецъ, завоевавъ всю эту, довольно обширную, Волынскую землю, воротиться въ Краковъ. Словомъ, невѣроятно, въ такъ короткое время, даже съ одной лишь конницей, какъ иначе и быть не могло, сдѣлать столько походовъ и совершить, въ 4 недѣли, столько блистательныхъ и важныхъ богатырскихъ подвиговъ. А какъ это событіе признано, въ сущности своей, справедливымъ, то, потому, слѣдуетъ его измѣнить, какъ сказано было, выше именно, что король Казиміръ очутился подъ Львовымъ вовсе неожиданно, съ небольшой дружиной, осаждалъ два или нѣсколько дней городъ и замки, грозилъ истребить стражу и сжечь городъ. А когда городъ, обезпечивши себѣ напередъ жизнь, имущество и вѣру, поддался ему, то онъ, не держа слова, забралъ, что только было драгоцѣннѣйшаго, предалъ огню городъ и замки, и поспѣшно воротился въ Краковъ. Но подъ Владиміромъ и на Волыни онъ тогда не былъ, потому что этѣ края, какъ сказано выше, принадлежали не Болеславу Тройденовичу, но находились подъ верховнымъ господствомъ Литвы и мелкихъ Рускихъ князей; да притомъ, было невѣроятно и безразсудно предпринимать такое обширное завоеваніе съ горстью всадниковъ, хоть бы даже самыхъ воинственныхъ.

Мы видѣли выше, какъ Длугошъ увѣряетъ въ томъ, будто стража и городъ, сдаваясь, выговорили себѣ свободное исповѣданіе вѣры; но я думаю, что прежде всего должно было обезпечить себѣ жизнь и имущество, потому что безъ жизни не льзя исповѣдывать вѣры. Впрочемъ, король не сдержалъ этѣхъ условій: онъ, захвативши всѣ богатства, приказалъ сжечь городъ и замки. Далѣе, Длугошъ говоритъ, что онъ, удаляясь въ Краковъ, оставилъ въ Львовѣ, для удержанія Руси въ зависимости и страхѣ, старосту и стражу изъ своего войска. Но кто бы оставлялъ стражу среди разрушеныхъ зданій огнемъ, среди пепла? Гдѣ бы же она могла пріютиться? Если бы побѣдитель намѣревался оставить стражу, то не жегъ бы замковъ, напротивъ, помѣстилъ бы ее въ нихъ, какъ мѣстѣ, способномъ для защищенія. Иначе, это было бы тоже самое, если бъ кто-нибудь теперь, завоевавши въ непріятельскомъ краѣ крѣпости, сравнялъ ихъ съ землей, а потомъ оставилъ въ открытомъ полѣ стражу и воротился въ свою сторону. Стража эта, не имѣя убѣжища и защиты, непремѣнно сдѣлалась бы жертвой мести непріятеля. Тоже самое было и въ упомянутомъ случаѣ, потому что въ рукахъ Русиновъ оставалась еще земля и крѣпости: Санокъ, Перемышль, Любачевъ, Галичь, Теребовля и Тустанъ, т. е., цѣлая Галиція. Для завоеванія этой-то земли и укрѣпленій ея, Казиміръ предпринялъ другой походъ, 24 Іюня, 1340.

Примечания

  1. Naruszewicz (tom. VI. str. 48. not.). Зиморовичь полагаетъ 1339 годъ; но какъ это увѣреніе, такъ и другія бредни его, послѣ Длугоша не заслуживаютъ никакого вниманія.

    К тексту
  2. „Quod audiens rex Kragoviae cuius consors soror uxoris regis Ruthenorum iam intoxicati fuerat, illuc cum exercitu properavit et immensam poecuniam ab eo relictam rapiens reversus est.“ Vitoduranus (tomo I. p. 1862. Editio Francofurti et Lipsiae apud Paulum Krauss, anni 1743. Стало быть, здѣсь говорится вовсе не о завоеваніи, а только о расхищеніи сокровищъ. Исторія Витодурана помѣщена въ Eccardi Historia medii aevi.

    К тексту