Ольшевская летопись: «Wielkiego xięstwa Litewskiego i Zmodskiego kronika»

Это не авторская книга, а анонимный памятник: польскоязычный список расширенной редакции «Хроники Великого княжества Литовского и Жмудского», переписанный около 1550 года. Своё имя летопись получила по владельцам рукописи - князьям Ольшанским. Здесь она приведена по научной публикации в Полном собрании русских летописей, где занимает печатные страницы 173-192.

Текст состоит из двух неравных частей. Первая - связное повествование: римский князь Палемон, родич Нерона, бежит от его жестокости морем, поднимается по Неману и Дубисе и основывает Жмудь; его потомки дают имена Юрборку, Кунашеву, Кернову; власть переходит к Кентаврам и Колоннам, а от них к Гедимину и его сыновьям. Дальше идут вполне исторические Ольгерд и Кейстут, гибель Кейстута, бегство Витовта из Крева, Грюнвальд, Ворскла, Луцкий съезд и междоусобие Свидригайло с Сигизмундом - вплоть до избрания Казимира Ягеллончика. Вторая часть - «кратко написанная хроничка»: сухой перечень датированных известий 1307-1535 годов, обрывающийся на полуслове посреди фразы.

Для Брестчины летопись важна тем, что описывает державу, в которой эта земля прожила дольше, чем в какой-либо другой. Берестье, Дрогичин и Мельник появляются здесь уже в легендарной части - как города, разорённые Батыем и заново срубленные литовскими князьями; дальше идут походы, разделы наследства и войны, в которых берестейские полки ходили под литовскими знамёнами.

Читать её как отчёт о событиях нельзя: римская генеалогия сочинена в XVI веке, а даты краткой хронички систематически ошибочны - Грюнвальд там поставлен под 1331 годом, Орша под 1509-м. Зато как памятник политической памяти магнатов Великого княжества она первостепенна: именно так элита XVI века объясняла себе, откуда взялась её держава и почему власть в ней принадлежит ей.

Здесь издание разобрано на пять самостоятельных материалов: постранично со сканами и параллельным переводом, сплошным текстом по статьям в польском оригинале и по-русски, кратким пересказом и разбором того, что об этом памятнике думает нынешнее источниковедение.

Как устроена транскрипция

Орфография издания сохранена без приведения к современной польской норме: «xiąże», «vielki», «czasz», «isz», «vczinil» стоят так, как их напечатали. Это не опечатки транскрипции, а орфография списка середины XVI века, в которой ещё не устоялись ни правописание шипящих, ни различение u и v.

Критический аппарат издания сохранён на своих местах. Надстрочные сиглы - А, Б, ББ, В-В - стоят в тексте против мест, где список расходится с другими списками летописи, а их расшифровка напечатана внизу той же полосы: здесь она стоит блоком под текстом каждой страницы, а в сплошных версиях собрана под оглавлением. Номера листов рукописи в квадратных скобках позволяют сверить место с рукописью, а печатная пагинация тома указана у каждой страницы раздела со сканами.

После текста летописи в томе помещены восемь фототипических таблиц - снимки листов совсем других летописных рукописей, от Никифоровской до Могилевской хроники. Их сканы здесь есть, но транскрипции у них нет и быть не может: это снимки чужих рукописных листов, а не набор.

Это полная рабочая оцифровка, а не дипломатическое научное издание, и распознавание выполнено без корректорской сверки. Текст набран мелким шрифтом с необычной для нынешнего глаза орфографией, и ошибок распознавания в нём немало - особенно в строках критического аппарата, где кириллица, латиница и польская диакритика идут вперемешку. Перед академическим цитированием обязательно сверяйте место по фотоскану соответствующей страницы: скан стоит рядом с текстом на каждой странице.

Русский текст - рабочий перевод для чтения и навигации, а не новое филологическое издание. Собственные имена в нём даны в принятой русской традиции (Гедимин, Ольгерд, Кейстут, Витовт), а не транслитерацией польского написания.