Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Литовские евреи. Лист 319, с. 313

Сергей Бершадский о юридическом и общественном положении евреев Великого княжества Литовского от привилегий Витовта 1388 года до Люблинской унии 1569 года: брестская привилегия, изгнание 1495 года, общины Бреста, Пинска и Кобрина.

Литовские евреи, 1883: лист 319 из 437

С. 313

Оригинал

Уже въ 1564 г. Сигизмундъ Августъ уступилъ свои наслѣдственныя права на Литву Польскому государству!4!), уступилъ для того, чтобы устранить всякое препятствіе къ уніи, „такому святому“, „такому необходимому“, „такому славному дѣлу“. Рядъ мЪръ, которыя мы видѣли, привлекалъ на сторону короля всю рядовую литовскую шляхту. Для нея надежнымъ ручательствомъ, что всѣ дарованныя королемъ права не сдѣлаются вновь мертвою буквою, было уничтоженіе всякаго различія въ государственномъ строѣ Литвы и Полыши.

Поэтому, всѣ происки литовскихъ магнатовъ разбиваются о глухое сопротивленіе рядовой шдяхты. Этимъ объясняется, на нашъ взглядъ, та легкость, съ которою присягнули на унію Подляшье, Волынь и Кіевъ. |

Вельможамъ ничего не оставалось какъ своею подписью сохранить за собою то, что еще не было отнято. Болѣе дальновидные изъ литовскихъ магнатовъ, въ родѣ кн. Острожскаго, воеводы КЛевскаго, и Чарторыйскаго, воеводы Волынскаго, подписались подъ Уніею безъ особенныхъ споровъ: они хорошо понимали, что при введеніи польскихъ порядковъ они ничего не потеряютъ.

Такимъ образомъ, государственная власть переходила въ руки одного общественнаго класса. Литовской статутъ второй редакціи могъ служить достаточнымъ свидѣтельствомъ, къ какимъ цѣлямъ направится въ недалекомъ будущемъ государственная жизнь.

Литературныя и ораторскія блестки ХУП в. не должны отъ насъ закрывать того отсутствія государственныхъ идеаловъ, которымъ проникнуто литовское общество.

На сеймахъ, которые Сигизмундъ Августъ созывалъ въ Литвѣ до самого 1569 г., рядовая шляхта показала всѣ черты грубаго и близорукаго эгоизма: Вс заботы ея направлены лишь къ тому, чтобы снять съ себя государственные платежи и повинности, а что будетъ далѣе, до этого ей нѣтъ ни малѣйшаго дѣла.

Оскорбленный и ограбленный на Люблинскомъ сеймѣ, Сигизмундъ Августъ вскорѣ заснулъ сномъ вѣчнымъ, но и съ смертнаго одра, въ завѣщаніи къ польскому народу, онъ бросаетъ проклятіе на тѣхъ, которые покусятся на Унпю. — Опасенія короля были напрасны, — соединенныя Литва и Польша просуществовали еще два вѣка..

Современная орфография

Уже в 1564 г. Сигизмунд Август уступил свои наследственные права на Литву Польскому государству!4!), уступил для того, чтобы устранить всякое препятствие к унии, „такому святому“, „такому необходимому“, „такому славному делу“. Ряд мЪр, которые мы видели, привлекал на сторону короля всю рядовую литовскую шляхту. Для нея надежным ручательством, что все дарованные королем права не сделаются вновь мертвою буквою, было уничтожение всякого различия в государственном строе Литвы и Полыши.

Поэтому, все происки литовских магнатов разбиваются о глухое сопротивление рядовой шдяхты. Этим объясняется, на наш взгляд, та легкость, с которою присягнули на унию Подляшье, Волынь и Киев. |

Вельможам ничего не оставалось как своею подписью сохранить за собою то, что еще не было отнято. Более дальновидные из литовских магнатов, в роде кн. Острожского, воеводы КЛевского, и Чарторыйского, воеводы Волынского, подписались под Униею без особенных споров: они хорошо понимали, что при введении польских порядков они ничего не потеряют.

Таким образом, государственная власть переходила в руки одного общественного класса. Литовской статут второй редакции мог служить достаточным свидетельством, к каким целям направится в недалеком будущем государственная жизнь.

Литературные и ораторские блестки ХУП в. не должны от нас закрывать того отсутствия государственных идеалов, которым проникнуто литовское общество.

На сеймах, которые Сигизмунд Август созывал в Литве до самого 1569 г., рядовая шляхта показала все черты грубого и близорукого эгоизма: Вс заботы её направлены лишь к тому, чтобы снять с себя государственные платежи и повинности, а что будет далее, до этого ей нет ни малейшого дела.

Оскорбленный и ограбленный на Люблинском сейме, Сигизмунд Август вскоре заснул сном вечным, но и с смертного одра, в завещании к польскому народу, он бросает проклятие на тех, которые покусятся на Унпю. — Опасения короля были напрасны, — соединенные Литва и Польша просуществовали еще два века..