Литовские евреи. Лист 163, с. 157
Сергей Бершадский о юридическом и общественном положении евреев Великого княжества Литовского от привилегий Витовта 1388 года до Люблинской унии 1569 года: брестская привилегия, изгнание 1495 года, общины Бреста, Пинска и Кобрина.
С. 157
Оригинал
дальныхъ постановленій католическагод уховенства, такъ и для законоположеній свѣтской власти (стр. 409—41). Владиславъ Ягелло не обращалъ вниманія на эти уставы, если имѣлось въ виду привлечьеврея въ христіанство. Сынъ Ягеллы— Казиміръ слѣдовалъ политикѣ отца, но не въ виду прозелитизма, а чисто изъ практическйхъ цѣлей. Даже Александръ Ягеллонъ, объявленный врагомъевреевъ, держался политики своего отца. Но стремленія короля не могли ничего помочь: Еврейское дѣло приняло дурное направленіе „и приняло его по собственной винѣ евреевъ (стр. 42). „Квреи въ это время (въ началѣ ХУТ в.) находились на такой степени политическаго значенія, что если бы осторожно отнеслись къ духовенству („Że Буіе 816 сіегріеПупе zachowali у збёозппКи я duchowienя8міега“), ожидая пока мудрая семья Ягеллоновъ устранитъ изъ устава Николая Тронбы одно предписаніе за другимъ, — если бы сдерживали свою жадность („сѣсіуозс[?]“), вступая съ городами въ. договоры о правахъ на торговлю и промыслы („хагоБкомашіе“), — еслибы сидѣли тихо, ожидая что для уравненія ихъ въ правахъ настанетъ минута, подобно тому какъ она настала для другихъ обывателей Польши, магометанъ напр., которые, хотя и не вѣровали во Христа, но сознавали однако, что они, Поляки, Русскіе, Литва, что они дѣпи одной и той же родины“, —то вся ихъ исторія сложилась бы иначе (стр. 43). Вслѣдствіе нетериѣнія евреевъ и пренебреженія ихъ къ притязаніямъ духовенства и мѣщанъ, они, сверхъ всякаго ожиданія, увидѣли себя нокинутыми счастіемъ, которое дотолѣ имъ служило (Тый.). „Ихъ весьма удивило, что король Александръ, пригласивъ на сеймъ въ Радомъ представителей мѣщанства, не пригласилъ однако евреевъ“. Когда же на просьбу евреевъ о внесеніи въ сборникъ земскихъ статутовъ не только привилегіи[?] Болеслава Калишскаго, но и Казиміра Ягеллона, король снизошелъ крайне неохотно, оговоривъ, что подтвержденіе это дѣлается не столько’ для евреевъ, какъ для защиты (христіанъ) отъ евреевъ,— между евреями началась великая тревога, они убѣдились, что народная молва о желаніи короля обратить ихъ въ католичество, не подлежитъ сомнѣнію. Ксендзъ Заборовскій оповѣщалъ объ этомъ дѣлѣ, какъ о рѣшенномъ и подписанномъ 231.
Основаніемъ для ложныхъ вѣстей, такъ потревожившихъ евре-
Примечания
231. „Кяіайх Zaborowski wygadał з1е о іе] зраміе[?] jakoby ]пі харемпе пКагіоммапе)“. -
Современная орфография
дальных постановлений католическагод уховенства, так и для законоположений светской власти (стр. 409—41). Владислав Ягелло не обращал внимания на эти уставы, если имелось в виду привлечьеврея в христианство. Сын Ягеллы— Казимир следовал политике отца, но не в виду прозелитизма, а чисто из практическйх целей. Даже Александр Ягеллон, объявленный врагомъевреев, держался политики своего отца. Но стремления короля не могли ничего помочь: Еврейское дело приняло дурное направление „и приняло его по собственной вине евреев (стр. 42). „Квреи в это время (в начале ХУТ в.) находились на такой степени политического значения, что если бы осторожно отнеслись к духовенству („Że Буие 816 сиегриеПупе zachowali у збёозппКи я duchowienя8миега“), ожидая пока мудрая семья Ягеллонов устранит из устава Николая Тронбы одно предписание за другим, — если бы сдерживали свою жадность („сесиуозс[?]“), вступая с городами в. договоры о правах на торговлю и промыслы („хагоБкомашие“), — еслибы сидели тихо, ожидая что для уравнения их в правах настанет минута, подобно тому как она настала для других обывателей Польши, магометан напр., которые, хотя и не веровали во Христа, но сознавали однако, что они, Поляки, Русские, Литва, что они депи одной и той же родины“, —то вся их история сложилась бы иначе (стр. 43). Вследствие нетериения евреев и пренебрежения их к притязаниям духовенства и мещан, они, сверх всякого ожидания, увидели себя нокинутыми счастием, которое дотоле им служило (Тый.). „Их весьма удивило, что король Александр, пригласив на сейм в Радом представителей мещанства, не пригласил однако евреев“. Когда же на просьбу евреев о внесении в сборник земских статутов не только привилегии[?] Болеслава Калишского, но и Казимира Ягеллона, король снизошел крайне неохотно, оговорив, что подтверждение это делается не столько’ для евреев, как для защиты (христиан) от евреев,— между евреями началась великая тревога, они убедились, что народная молва о желании короля обратить их в католичество, не подлежит сомнению. Ксендз Заборовский оповещал об этом деле, как о решенном и подписанном 231.
Основанием для ложных вестей, так потревоживших евре-
Примечания
231. „Кяиайх Zaborowski wygadał з1е о ие] зрамие[?] jakoby ]пи харемпе пКагиоммапе)“. -