Литовские евреи. Лист 131, с. 125
Сергей Бершадский о юридическом и общественном положении евреев Великого княжества Литовского от привилегий Витовта 1388 года до Люблинской унии 1569 года: брестская привилегия, изгнание 1495 года, общины Бреста, Пинска и Кобрина.
С. 125
Оригинал
выхъ порахъ, опиралась на институты, заимствованные изъ иныхъстранъ, хотя и выроспие[?] на основаніи вѣковыхъ привычекъ евреевъ. (т. Ц, стр. 2). Отдавая, далѣе, дань уваженія сочиненію[?] Перлеса. (т. 1, стр. 240) „Исторія Познанскихъ евреевъ“ авторъ сожалѣетъ, что Перлесъ, въ противность началамъ индуктивной исторической методы, требующей для выясненія и открытія причинъ любого даннаго явленія безпристрастнаго изученія историческихъ фактовъ извѣстнаго народа или какого либо изъ его классовъ (warstwy),. приступаетъ къ разсмотрѣнію еврейскихъ отношеній[?] въ Полынѣ съ опредѣленными, не скажемъ основаніями, но устарѣлыми и отжившими тенденціями, которыя не въ состояніи послужить къ вы-. ясненію истины.—
Такого рода взгляды заставляютъ читателя предполагать, что онъ будетъ имѣть дѣло съ сочиненіемъ, стоящимъ на истиннонаучной почвѣ, что авторъ не ограничится только изложеніемъ. фактовъ, найденныхъ имъ у старинныхъ и ковѣйшихъ шписателей по исторіи польскихъ и литовскихъ евреевъ, а постарается критически отнестись къ сообщаемымъ ими свѣдѣніямъ и, на основанши очищеннаго такимъ образомъ матеріала, дастъ читателямъ не только перечень достовѣрныхъ извѣстій къ исторіи польско-литовскихъ евреевъ, но представитъ евреевъ какъ часть государственнаго организма, находящагося въ тѣхъ или иныхъ отношеніяхъ къ. другимъ общественнымъ классамъ и къ ихъ исторіи. Читатель можетъ ожидать, что ему будутъ выяснены не только причины, вліявиПя[?] такъ или иначе на измѣненіе въ отношеніяхъ различныхъ общественныхъ классовъ какъ между собою, такъ и въ отношеніи къ евреямъ.—Однако на первыхъ же порахъ мы встрѣчаемся съ разочарованіемъ: Раздѣляя исторію евреевъ на три періода: Пястовскій, Ягеллоновскій и королей-избранниковъ, авторъ не обмолвливается ни единымъ словомъ, почему такое дѣленіе можетъ считаться объоснованнымъ, и какое отношеніе существуетъ между этими періодами и судьбами польско-литовскихъ евреевъ.
Для изслѣдованія, поставившаго себѣ цѣлью раскрытіе общественныхъ отношеній[?], опредѣлявшихъ судьбы евреевъ въ польскомъ государствѣ, естественно слѣдовало бы шпоказать прежде всего, чѣмъ были евреи, какъ одинъ изъ общественныхъ классовъ, и прежде всего, чѣмъ они занимались.
Насколько[?] страннымъ должно показаться то обстоятельство, что
Современная орфография
вых порах, опиралась на институты, заимствованные из иныхъстран, хотя и выроспие[?] на основании вековых привычек евреев. (т. Ц, стр. 2). Отдавая, далее, дань уважения сочинению[?] Перлеса. (т. 1, стр. 240) „История Познанских евреев“ автор сожалеет, что Перлес, в противность началам индуктивной исторической методы, требующей для выяснения и открытия причин любого данного явления безпристрастного изучения исторических фактов известного народа или какого либо из его классов (warstwy),. приступает к рассмотрению еврейских отношений[?] в Полыне с определенными, не скажем основаниями, но устарелыми и отжившими тенденциями, которые не в состоянии послужить к вы-. яснению истины.—
Такого рода взгляды заставляют читателя предполагать, что он будет иметь дело с сочинением, стоящим на истиннонаучной почве, что автор не ограничится только изложением. фактов, найденных им у старинных и ковейших шписателей по истории польских и литовских евреев, а постарается критически отнестись к сообщаемым ими сведениям и, на основанши очищенного таким образом материала, даст читателям не только перечень достоверных известий к истории польско-литовских евреев, но представит евреев как часть государственного организма, находящагося в тех или иных отношениях к. другим общественным классам и к их истории. Читатель может ожидать, что ему будут выяснены не только причины, влиявиПя[?] так или иначе на изменение в отношениях различных общественных классов как между собою, так и в отношении к евреям.—Однако на первых же порах мы встречаемся с разочарованием: Разделяя историю евреев на три периода: Пястовский, Ягеллоновский и королей-избранников, автор не обмолвливается ни единым словом, почему такое деление может считаться объоснованным, и какое отношение существует между этими периодами и судьбами польско-литовских евреев.
Для исследования, поставившого себе целью раскрытие общественных отношений[?], определявших судьбы евреев в польском государстве, естественно следовало бы шпоказать прежде всего, чем были евреи, как один из общественных классов, и прежде всего, чем они занимались.
Насколько[?] странным должно показаться то обстоятельство, что