Литовские евреи. Лист 130, с. 124
Сергей Бершадский о юридическом и общественном положении евреев Великого княжества Литовского от привилегий Витовта 1388 года до Люблинской унии 1569 года: брестская привилегия, изгнание 1495 года, общины Бреста, Пинска и Кобрина.
С. 124
Оригинал
польскихъ историковъ зависитъ, по мнѣнію автора, отъ юридической необезпеченности евреевъ въ давней Польшѣ. ЖЖелая открыть тѣ подводныя камни, о которые разбиваются наилучшія желанія и усилія туземныхъ экономистовъ, необходимо изслѣдовать духъ положеній, обязывавшихъ евреевъ въ прошлыя времена, возстановитъ въ мысли процессъ фактическаго вліянія этихъ положеній, изъ которыхъ могли произойти и дѣйствительно произошли такія, а не иныя слѣдствія. Словомъ, пишущій о евреяхъ принужденъ сквозь сухую букву законовъ прозрѣвыть отношенія евреевъ къ странѣ. Только такимъ путемъ возможно открыть руководя щее начало, бѣгущее красною нитью чрезъ всѣ страницы отечественныхъ дѣяній (Пред. Г т., стр. 38, 34). Уяснить причины современной отрозненности евреевъ отъ остальнаго населенія возможно только при помощи исторіи (32). Только смутныя и независѣвиПя отъ самихъ евреевъ обстоятельства произвели эту отрозненность (Пы4., стр. 6).—Съ цѣлью открытія и выясненія веѣхъ этихъ положеній, авторъ поставилъ своею задачею собрать матеріалы какъ туземные, такъ и иностранные. По инѣнію автора, все написанное доселѣ тамъ и сямъ о евреяхъ въ періодъ Пястовъ, не представляя непрерывнаго ряда (фактовъ), можетъ послужить развѣ матеріаломъ для вступленія къ дальнѣйшимъ эпохамъ исторіи евреевъ (пред. ко ПД т. стр. 11). Возражая совершенно вѣрно, на замѣчанія рецензента „Польской газеты“, что задача историка не ограничивается изученіемъ только тѣхъ классовъ общества, которые имѣли политическое значеніе, а должна изучить судьбы всѣхъ общественныхъ классовъ, авторъ полагаетъ, что для экономиста, историка, богослова, филантропа и т. д. исторія польскихъ евреевъ представляетъ серьезный интересъ.
Снимая съ себя упреки въ какой бы то ни было тенденціозности, авторъ говоритъ (т. П), стр. Х), что онъ приступилъ къ изученію своего предмета безъ всякой предвзятой тенденціи, надѣясь, что вѣрно представленные и умѣло сгруппированные факты, убѣдятъ всякаго лучше, чѣмъ самая благородная тенденція, навязанная этимъ фактамъ со стороны. Ограничиваясь изложеніемъ исторіи внѣшнихъ отношеній евреевъ г не касаясь ихъ религіозной жизни, авторъ признаетъ важность сравнительно историческаго изученія судебъ польскихъ евреевъ. Правда, они развивались въ Польшѣ совершенно самостоятельно, но жизнь ихъ, на пер-
Современная орфография
польских историков зависит, по мнению автора, от юридической необезпеченности евреев в давней Польше. ЖЖелая открыть те подводные камни, о которые разбиваются наилучшие желания и усилия туземных экономистов, необходимо исследовать дух положений, обязывавших евреев в прошлые времена, восстановит в мысли процесс фактического влияния этих положений, из которых могли произойти и действительно произошли такие, а не иные следствия. Словом, пишущий о евреях принужден сквозь сухую букву законов прозревыть отношения евреев к стране. Только таким путем возможно открыть руководя щее начало, бегущее красною нитью чрез все страницы отечественных деяний (Пред. Г т., стр. 38, 34). Уяснить причины современной отрозненности евреев от остального населения возможно только при помощи истории (32). Только смутные и независевиПя от самих евреев обстоятельства произвели эту отрозненность (Пы4., стр. 6).—С целью открытия и выяснения веех этих положений, автор поставил своею задачею собрать материалы как туземные, так и иностранные. По инению автора, все написанное доселе там и сям о евреях в период Пястов, не представляя непрерывного ряда (фактов), может послужить разве материалом для вступления к дальнейшим эпохам истории евреев (пред. ко ПД т. стр. 11). Возражая совершенно верно, на замечания рецензента „Польской газеты“, что задача историка не ограничивается изучением только тех классов общества, которые имели политическое значение, а должна изучить судьбы всех общественных классов, автор полагает, что для экономиста, историка, богослова, филантропа и т. д. история польских евреев представляет серьезный интерес.
Снимая с себя упреки в какой бы то ни было тенденциозности, автор говорит (т. П), стр. Х), что он приступил к изучению своего предмета без всякой предвзятой тенденции, надеясь, что верно представленные и умело сгруппированные факты, убедят всякого лучше, чем самая благородная тенденция, навязанная этим фактам со стороны. Ограничиваясь изложением истории внешних отношений евреев г не касаясь их религиозной жизни, автор признает важность сравнительно исторического изучения судеб польских евреев. Правда, они развивались в Польше совершенно самостоятельно, но жизнь их, на пер-