Исследование о летописи Иоакимовской. Страница 42
Фотоснимок листа издания 1855 года, транскрипция в дореформенной орфографии и та же страница в современной орфографии.
Оригинал (дореформенная орфография)
общемъ составѣ своемъ, въ воззрѣніи на передвиженіе Славянъ, на разселеніе ихъ и на жизнь ихъ, въ общихъ чертахъ, на сѣ- верѣ, этотъ отрывокъ вполнѣ согласенъ съ лѣтописью преподоб- наго Нестора и съ другими достовѣрными и древними источни- ками. Отсутствіе подробностей, частностей, даже мелочей, оста- навливающихъ на себѣ всегда вниманіе современника, указы- ваетъ, что первая половина сего отрывка должна явиться въ позднюю пору и, слѣдовательно, подъ перомъ человѣка, спо- собнаго правильно схватить эти общія черты изъ старыхъ па- мятниковъ. 2) Характеръ обильныхъ олицетвореній и употреб- леніе такихъ олицетворенныхъ именъ, какія встрѣчаются только въ позднѣйшихъ Польско-Чешскихъ лѣтописяхъ, заносившихся на Русь, въ XVI — XVII столѣтіяхъ, и служившихъ здѣсь ма- теріаломъ, подтверждаютъ эту позднюю пору составленія и, съ этой стороны, ставятъ начало отрывка въ рядъ баснословныхъ хронографовъ, явившихся подъ тѣмъ же вліяніемъ западно- Славянскимъ. Не даромъ и ссылался Мелхиседекъ на старин- ныя Польскія книги, которыя собиралъ мнимый Веніаминъ (прим. 122). 3) Олицетворенія Кунигара, Гардарика и Выбора, съ названіемъ Голмогарда и Бярміи, свидѣтельствуютъ о знакомствѣ автора съ писателями западно-Латинскими, или Нѣмецкими вообще, и точнѣе опредѣляютъ время его труда, низводя его къ XVIII столѣтію. Наконецъ 4) имя Гостомысла, или князя или старѣйшины Новгородскаго, и названіе города Словенска, за- ставляютъ предполагать у автора присутствіе такихъ списковъ лѣтописей древнихъ, въ которыхъ говорилось, хоть, вѣроятно, и не съ такою подробностью, о томъ и другомъ. Подобные списки, какъ замѣтили мы, находятся и въ настоящее время. Кто же былъ этотъ авторъ? Удовлетворительнаго отвѣта на та- кой вопросъ нечего и ожидать; трудно даже и гадать о немъ, при той неопредѣленности свѣдѣній, какія оставилъ издатель лѣтописи о ея находкѣ. Во всякомъ случаѣ, видно, что авторъ далеко не принадлежалъ къ сословію грубыхъ, невѣжествен- ныхъ, средневѣковыхъ монаховъ; видно, что, желая представить начало Русскаго государства по той системѣ, какая была въ
Примечание 122. Татищ., Истор. Росс., I, гл. 4, 31.
Современная орфография
общем своём составе, во взгляде на передвижение славян, на их расселение и на их жизнь в общих чертах на севере — этот отрывок вполне согласен с летописью преподобного Нестора и с другими достоверными и древними источниками. Отсутствие подробностей, частностей, даже мелочей, всегда останавливающих на себе внимание современника, указывает, что первая половина этого отрывка должна была появиться в позднюю пору и, следовательно, под пером человека, способного правильно схватить эти общие черты из старых памятников.
2) Характер обильных олицетворений и употребление таких олицетворённых имён, какие встречаются только в позднейших польско-чешских летописях, заносившихся на Русь в XVI—XVII столетиях и служивших здесь материалом, подтверждают эту позднюю пору составления и с этой стороны ставят начало отрывка в ряд баснословных хронографов, явившихся под тем же западнославянским влиянием. Недаром и ссылался Мельхиседек на старинные польские книги, которые собирал мнимый Вениамин (прим. 122).
3) Олицетворения Кунигара, Гардарика и Выбора, с названиями Голмогарда и Биармии, свидетельствуют о знакомстве автора с писателями западнолатинскими или немецкими вообще и точнее определяют время его труда, низводя его к XVIII столетию.
4) Наконец, имя Гостомысла — то ли князя, то ли старейшины новгородского — и название города Словенска заставляют предполагать у автора наличие таких списков древних летописей, в которых говорилось (хотя, вероятно, и не с такой подробностью) о том и о другом. Подобные списки, как мы заметили, есть и в настоящее время.
Кто же был этот автор? Удовлетворительного ответа на такой вопрос нечего и ожидать; трудно даже и гадать о нём при той неопределённости сведений, какие оставил издатель летописи о её находке.
Во всяком случае видно, что автор далеко не принадлежал к сословию грубых, невежественных средневековых монахов; видно, что, желая представить начало Русского государства по той системе, какая была в
Примечание 122. Татищев. «История Российская», I, гл. 4, 31.