Пересказ содержания

П. А. Лавровский. «Исследование о летописи Иоакимовской» (СПб., 1855)

1. Выходные данные и жанр

Книга напечатана по распоряжению Академии наук (подпись непременного секретаря академика А. Ф. Миддендорфа, май 1855 г.). Это академическое исследование, а не популярное сочинение.

2. Предмет исследования

Иоакимовская (Якимовская) летопись — фрагмент летописного текста, который В. Н. Татищев получил в 1748 году от своего родственника, архимандрита Бизюкова монастыря Мельхиседека Борщова, и опубликовал в IV главе первого тома «Истории Российской» (стр. 29—51). Оригинал рукописи бесследно исчез после смерти Мельхиседека, и текст известен исключительно в передаче Татищева.

Фрагмент содержит уникальные, не имеющие параллелей у Нестора известия о до-рюриковой Руси: о князьях Словене и Скифе, о Вандале и его сыновьях, о Буривое и особенно о Гостомысле — новгородском старейшине, чей вещий сон о дереве, выросшем из чрева дочери Умилы, послужил основанием для призвания Рюрика (внука Гостомысла по женской линии).

3. Главная идея и цель автора

Цель Лавровского — прекратить почти вековой спор о подлинности памятника методом прямого источниковедческого разбора, вместо обмена авторитетными мнениями.

Его центральный тезис — разделительный, и в этом главная научная новизна работы:

Иоакимовскую летопись нельзя оценивать как единое целое. Она состоит из двух резко разнородных половин, имеющих разное происхождение, разную датировку и разную научную ценность.

Из этого следует главный вывод и главная реабилитация: Мельхиседек приставил собственное баснословное начало к подлинной древней летописи, потому что в ней отсутствовал очерк славянской предыстории. Именно грубость этой приставки погубила репутацию всего памятника — и заодно репутацию Татищева.

«Грубо сложенное начало повело к отрицательному заключению и о самой летописи... Но будем благодарны Мельхиседеку за то, что он сохранил для нас хотя бы небольшую часть летописи».

Вторая, не менее важная цель — защита научной чести В. Н. Татищева от обвинений в подлоге и фальсификации.

4. Ключевые фигуры

Участники истории источника

• В. Н. Татищев (1686—1750) — первый русский историк, издатель отрывка. Главный «подзащитный» книги. Лавровский подробно разбирает его биографию (обучение за границей по указу Петра I в 1704 г., быстрая карьера, доверие Анны Иоанновны, управление уральскими заводами) как косвенное доказательство добросовестности. Ключевой аргумент защиты: Татищев сам публично назвал первые страницы отрывка «баснями» и сам отказался включить фрагмент в свод Нестора, честно признавшись, что «ни на какой манускрипт известный сослаться нельзя». Фальсификатор так не поступает.
• Мельхиседек Борщов — архимандрит Бизюкова монастыря, родственник Татищева, фактический владелец рукописи. По Лавровскому — автор баснословного начала. Скрывал рукопись от посторонних именно из страха разоблачения приставки.
• Монах Вениамин — по выводу Лавровского (вслед за Бутковым), фиктивная фигура, изобретённая Мельхиседеком для прикрытия собственного авторства. Отсюда фраза Татищева «монах Вениамин токмо для закрытия вымышлен», ошибочно понятая Шлёцером как признание в подлоге.
• Епископ Иоаким Корсунянин (ум. 1030) — первый новгородский епископ, предполагаемый автор второй, достоверной части.

Персонажи спорного текста

Гостомысл, его дочь Умила, Буривой, Вандал, Словен, Скиф, Избор, Столпосвят, Выбор, Рюрик, Аскольд, Ольга, князь Мал «сын Нискинин», Ефанда (жена Рюрика), Добрыня и Путята (крестители Новгорода).

Участники научной полемики

Противники подлинности:

• А. Л. Шлёцер (1735—1809) — главный оппонент книги, «геттингенский критик-историк», названный Лавровским «диктатором-историком». Объявил летопись «глупостью, пустой выдумкой», а Татищева — невеждой и «писарем». Ключевое обвинение Лавровского: Шлёцер вынес приговор всей летописи, прочитав только её начало и не сказав о второй части ни полслова, — при этом сам выписывал у Татищева целые разделы.
• Н. М. Карамзин — считал отрывок «шуткой Татищева».
• К. Ф. Калайдович, Н. А. Полевой, М. П. Погодин — с разной степенью резкости следовали за Шлёцером.

Защитники и сочувствующие:

• Г. Ф. Миллер, И. Н. Болтин — современники, не сомневавшиеся в Татищеве.
• П. Г. Бутков — автор «Обороны русских летописей», опроверг версию о вымыслах дьякона Тимофея Рвовского.
• Н. А. Иванов — профессор Казанского университета, призывал снять с Татищева «напраслины».
• П. Й. Шафарик — подтвердил известие о болгарском происхождении первого русского духовенства.
• Митрополит Макарий (Булгаков) — «История христианства в России» (1846), доказал историчность крещения Аскольда.
• С. М. Соловьёв — неоднократно опирался на летопись, заключив, что она не противоречит начальной Киевской летописи.
• О. И. Сенковский — защищал отрывок, но по «скандинавским» соображениям, что Лавровский отвергает.

5. Структура книги

1. Историографическое введение (стр. 1—17). Обзор столетней полемики. Тезис: спор не решён, потому что вместо исследования шёл обмен авторитетными приговорами. Разбор роли Татищева и Шлёцера. 2. Об открытии летописи (стр. 18—21). История получения рукописи: переписка с Мельхиседеком, три тетради с пометками 4, 5, 6, смерть архимандрита, исчезновение оригинала. Аргументация в пользу добросовестности Татищева. 3. Разбор первой части (стр. 22—43). Пересказ содержания, затем разбор по двум линиям: (а) общая канва расселения славян — согласна с Нестором; (б) имена собственные — заимствованы из поздних западных источников. Четыре вывода на стр. 41—42. 4. Разбор второй части (стр. 43—80). Постатейное сличение уникальных известий с Нестором, византийскими авторами и польскими хрониками. Вывод: противоречий нет, подтверждения есть. 5. Заключение (стр. 81—83). Гипотеза об авторстве Иоакима; реконструкция того, как Мельхиседек приставил своё начало.

6. Основные аргументы

Против подлинности первой части

• Аргумент от олицетворений. Города и народы превращены в личных предков: Гардарик (Гардарики — сканд. название Руси), Гунигар, Выбор (от Выборга), Скиф, Бастарн. Этот приём характерен для польско-чешских хронографов XVI—XVII вв.
• Аргумент от анахронизма. Выборг основан не ранее XIV века — значит, составитель жил после XV века. Биармия никогда не была известна на Руси и встречается только у немецких авторов.
• Аргумент от перепутанной саги. Имя Адвинда: в скандинавской традиции Эдвинда — дочь короля Гардарика, жена шведского короля Галдана. У составителя она превращена в «варяжскую принцессу», отданную за князя Гардарика, — мужское имя стало женским. Такая путаница возможна только при работе с вторичными обработками саг, то есть в XVIII веке.
• Аргумент от отсутствия деталей. Подлинный современник всегда фиксирует мелочи; здесь же — только общая схема, вычитанная из старых памятников.

За подлинность второй части

• Крещение Аскольда — подтверждено семью византийскими авторами, включая современника, патриарха Фотия.
• Существование князей до Рюрика — подтверждено Константином Багрянородным (20 послов от 20 князей при Ольге), договорами Олега и Игоря («светлые князья», «сущие под рукою его»), а также параллелями у чехов, сербов, хорутан, поляков и прибалтийских славян.
• Имя Нискина, отца древлянского князя Мала, — присутствует у Длугоша (Мискина), Бельского (Нискина) и Стрыйковского (Нискиня), то есть уже в XV веке, значит восходит к утраченным русским спискам.
• Весь и дреговичи в союзе племён — Лавровский предлагает текстологическую поправку: в летописи Нестора «на всех кривичех» следует читать «на веси кривичех».
• Объяснительная сила. Отрывок проясняет тёмные места самого Нестора: лёгкость занятия Киева Олегом и Владимиром, постройку церкви на могиле Аскольда, крещение костей Ярополка и Олега.

7. Методологическое значение

Книга — характерный и качественный образец перехода русской историографии от «авторитетного» типа знания к критическому. Лавровский прямо формулирует эту методологическую программу: суждения Шафарика, Макария и Соловьёва ценнее прежних защит Татищева не потому, что авторитетнее, а потому, что опираются на проверяемые факты из независимых источников, а не на мнения о личности издателя.

«Здесь место уже не возгласам и предположениям, а критическому труду и несомненной действительности, извлечённой из разнообразной и часто разнородной массы древнейших источников».