Исследование о летописи Иоакимовской

Пётр Алексеевич Лавровский (1827-1886), впоследствии известный славист и академик, напечатал это исследование в Петербурге в 1855 году отдельным оттиском из «Учёных записок» Второго отделения Академии наук. Предмет разбора - Иоакимовская (в написании автора Якимовская) летопись: фрагмент, который В. Н. Татищев получил в 1748 году от архимандрита Мельхиседека Борщова и напечатал в первом томе «Истории Российской». Подлинник исчез, текст известен только в передаче Татищева, и почти сто лет памятник считался либо драгоценнейшим свидетельством о до-рюриковой Руси, либо грубым подлогом.

Лавровский первым взялся не спорить о репутациях, а разобрать сам текст, и пришёл к выводу, который и составляет главную новизну книги: летопись неоднородна. Её первая половина - рассказ о Словене и Скифе, о Вандале, Гардарике и Гунигаре, о Буривое и Гостомысле с вещим сном о дочери Умиле - составлена, по Лавровскому, в XVIII веке из польских и чешских хроник, латинских авторов и книжных обработок скандинавских саг: город Выборг основан не раньше XIV века, Биармия известна только немецким писателям, а скандинавское мужское имя Эдвинда превратилось у составителя в женский персонаж. Вторая половина - от Рюрика до крещения Новгорода Добрынею и Путятою - Лавровскому представляется подлинным древним новгородским преданием, и её он защищает.

Отсюда и вторая цель книги - оправдание Татищева. По Лавровскому, баснословное начало приставил к настоящей летописи сам Мельхиседек, а Татищев честно назвал эти страницы «баснями», отказался включать отрывок в основной свод и прямо признал, что сослаться ему не на что; фальсификатор так себя не ведёт. Главным оппонентом выступает А. Л. Шлёцер, вынесший приговор всему памятнику, разобрав одно только его начало.

Для Брестчины книга интересна тем, как в ней разбирается влияние польских и литовских хронистов - Кадлубка, Длугоша, Кромера, Бельского, Стрыйковского и Гваньини - на русское летописание: именно из этого круга сочинений, по Лавровскому, выросло всё баснословное начало отрывка.

Здесь книга разобрана на пять самостоятельных материалов: постранично с фотоснимками листов и параллельной модернизацией текста, сплошным текстом по главам в дореформенной и в современной орфографии, в виде краткого пересказа и с разбором того, что в её выводах устарело за прошедшие полтора столетия.

Как устроена транскрипция

Дореформенная орфография сохранена по изданию: «ять», «і», «фита» и твёрдый знак на конце слов не приводятся к современной норме. Границы листов сохранены в постраничной версии; в сплошном тексте авторские примечания собраны отдельным разделом в конце, как они и напечатаны у автора.

Это полная рабочая оцифровка, а не дипломатическое научное издание, и распознавание выполнено без корректорской сверки. Дореформенный шрифт, потёртости экземпляра и мелкий кегль сносок дают заметное число ошибок: перепутанные буквы, латиница вместо кириллицы в середине слова, слипшиеся и разорванные слова. Особенно страдают сноски с латинскими и польскими библиографическими отсылками. Версия в современной орфографии получена машинной обработкой той же транскрипции и наследует её ошибки.

Постраничная транскрипция выполнена не для всех листов: 41 страниц оригинала не распознаны, и на их страницах вместо текста стоит краткое изложение содержания с пометкой об этом. Сплошной текст книги приведён полностью, фотоснимок есть у каждого листа.

Печать на листе с печатной страницей 81 перекрыта сплошными чёрными полосами, и текст на нём не читается ни глазом, ни распознаванием.

Поэтому перед академическим цитированием обязательно сверяйте место по фотоснимку соответствующего листа: снимок стоит рядом с текстом на каждой странице раздела.