Исследование о летописи Иоакимовской. Страница 17
Фотоснимок листа издания 1855 года, транскрипция в дореформенной орфографии и та же страница в современной орфографии.
Оригинал (дореформенная орфография)
на лѣтопись Якимовскую, какъ на содержащую тотъ или дру- гой фактъ, то или другое извѣстіе, которое должно быть, по его соображеніямъ изъ другихъ матеріаловъ, достовѣрнѣй- шимъ, и, подобно преосвященному Макарію, доходитъ до общаго заключенія, что Якимовская лѣтопись не заклю- чаетъ въ себѣ никакого противорѣчія начальной Кіевской лѣтописи (прим. 44).
Таковъ былъ ходъ вопроса о лѣтописи Якимовской и о тѣ- сно съ ней связанной личности Татищева. Въ первое время ея обнародованія, она не возбудила ни въ комъ сомнѣнія, еще ме- нѣе невѣрія, потому что открывшій и обнародовавшій ее, Тати- щевъ, былъ близко знакомъ современникамъ; его добросовѣст- ность, правдивость и изумительное трудолюбіе были слишкомъ тогда извѣстны; сама наконецъ критика, начатая Татище- вымъ же, была еще въ колыбели, слаба, непрочна, — и от- крытія Татищева нашли безпрепятственный доступъ въ науку. Является Шлецеръ, и его голосъ, какъ очень ученаго Нѣмца, легко заглушилъ слабый шопотъ ученыхъ туземцевъ: при- говоры Шлецеровскіе сдѣлались для большей части послѣд- нихъ непререкаемыми. И многому надобно было пройти време- ни, многимъ пришлось ограничиться голыми отзывами прежде, чѣмъ критика историческая, самостоятельность въ изслѣдова- ніяхъ, достигли до той степени, когда безусловная вѣра въ авторитетъ и боязнь его перестали угнетать и пугать уче- ныхъ. Это время, какъ видѣли мы выше, почти только что наступило; только лишь недавно, независимо отъ прежнихъ сужденій и приговоровъ, обратились прямо къ самому источ- нику и изъ него, послѣ самыхъ тщательныхъ отдѣльныхъ изслѣдованій, стали выводить его значеніе. Этихъ отдѣльныхъ выводовъ есть уже довольно, чтобы взглянуть на памят- никъ въ цѣломъ его составѣ и обозрѣть во всей подробно- сти. Такое обозрѣніе я и намѣренъ предпринять, пользуясь съ одной стороны результатомъ собственныхъ своихъ заня- тій, съ другой — замѣчаніями постороннихъ ученыхъ. И такъ, прежде всего:
Примечание 44. Тамъ же, I, 149 — 150.
Современная орфография
на летопись Иоакимовскую как на содержащую тот или другой факт, то или другое известие, которое, по его соображениям из других материалов, должно быть достовернейшим, — и, подобно преосвященному Макарию, приходит к общему заключению, что Иоакимовская летопись не заключает в себе никакого противоречия начальной Киевской летописи (прим. 44).
Таков был ход вопроса о летописи Иоакимовской и о тесно с ней связанной личности Татищева.
В первое время её обнародования она ни в ком не возбудила сомнения, тем менее неверия, потому что открывший и обнародовавший её Татищев был близко знаком современникам; его добросовестность, правдивость и изумительное трудолюбие были тогда слишком хорошо известны. Сама наконец критика, начатая тем же Татищевым, была ещё в колыбели — слаба, непрочна, — и открытия Татищева нашли беспрепятственный доступ в науку.
Является Шлёцер, и его голос, как голос очень учёного немца, легко заглушил слабый шёпот учёных туземцев: шлёцеровские приговоры сделались для большей части последних непререкаемыми. И многому надобно было пройти времени, многим пришлось ограничиться голыми отзывами, прежде чем историческая критика и самостоятельность в исследованиях достигли той степени, когда безусловная вера в авторитет и боязнь его перестали угнетать и пугать учёных.
Это время, как мы видели выше, почти только что наступило; лишь недавно, независимо от прежних суждений и приговоров, обратились прямо к самому источнику и из него, после самых тщательных отдельных исследований, стали выводить его значение. Этих отдельных выводов накопилось уже достаточно, чтобы взглянуть на памятник в целом его составе и обозреть его во всей подробности.
Такое обозрение я и намерен предпринять, пользуясь с одной стороны результатами собственных своих занятий, с другой — замечаниями посторонних учёных. Итак, прежде всего:
Примечание 44. Там же, I, 149—150.