6. Четыре заключения о первой части

Сводя воедино все замечания относительно первой половины летописи Иоакимовой, мы получим следующие заключения:

1) Общий состав согласен с Нестором, но детали отсутствуют. Во взгляде на передвижение славян, на их расселение и на их жизнь в общих чертах на севере этот отрывок вполне согласен с летописью преподобного Нестора и с другими достоверными и древними источниками. Отсутствие подробностей, частностей, даже мелочей, всегда останавливающих на себе внимание современника, указывает, что первая половина этого отрывка должна была появиться в позднюю пору и, следовательно, под пером человека, способного правильно схватить эти общие черты из старых памятников.

2) Характер олицетворений указывает на польско-чешский источник. Употребление таких олицетворённых имён, какие встречаются только в позднейших польско-чешских летописях, заносившихся на Русь в XVI—XVII столетиях, подтверждает эту позднюю пору составления и ставит начало отрывка в ряд баснословных хронографов. Недаром и ссылался Мельхиседек на старинные польские книги, которые собирал мнимый Вениамин (прим. 122).

3) Знакомство с западными авторами низводит датировку к XVIII веку. Олицетворения Кунигара, Гардарика и Выбора, с названиями Голмогарда и Биармии, свидетельствуют о знакомстве автора с писателями западнолатинскими или немецкими вообще и точнее определяют время его труда, низводя его к XVIII столетию.

4) Гостомысл и Словенск восходят к древним спискам. Эти имена заставляют предполагать у автора наличие таких списков древних летописей, в которых говорилось о том и о другом. Подобные списки есть и в настоящее время.