7. Кто был автор первой части? Не Татищев

Кто же был этот автор? Удовлетворительного ответа на такой вопрос нечего и ожидать. Во всяком случае видно, что автор далеко не принадлежал к сословию грубых, невежественных средневековых монахов; видно, что, желая представить начало Русского государства по системе олицетворений и взяв за образец новые хронографы, он внимательно изучил Несторовы известия.

Не был ли это сам Татищев?

Ни его образование, ни его добросовестность, ни отсутствие для него цели в подобном занятии не дают повода делать такое предположение: он владел редчайшими списками несомненной Несторовой летописи и мог вполне довольствоваться ими.

Его отзыв о начале Иоакимовской летописи ещё решительнее устраняет подозрение. Татищев заключает: «хотя я оного новгородского вышеписанного баснословца не утверждаю, но и сие за право принять не могу» (прим. 123). Ещё сильнее высказывает он своё мнение на странице 71 (прим. 124):

«Чехи и поляки вымыслили трёх братов — Чеха, Ляха и Руса; наш новгородец — князя Словена и других славных имён, которые басни от самых тех сложений легко обличаются».

Итак, сам Татищев признаёт первые страницы Иоакимовской летописи баснями — и признаёт публично, печатно. Можно ли после этого думать, что эти басни писал он сам, а потом отзывался о себе как о баснословце?