2. Оценка обстоятельств находки

Эта наивность рассказа Татищева, какая-то таинственность в открытии и доставлении ему трёх тетрадей, наконец совершенная их потеря со смертью Мельхиседека были достаточной причиной для критического и отчасти скептического ума Шлёцера сказать, что летопись Иоакимовская явилась самым подозрительным образом.

Между тем именно эта простота, подробность и безыскусственность рассказа Татищева скорее должны были бы отклонить всякое подозрение в злоумышленности добросовестного издателя.

В ответе Мельхиседека Татищеву нельзя не заметить самым ясным образом, что ссылка на Вениамина была лишь следствием опасения не потерять тетради совершенно: Татищев мог бы их задержать, коль скоро они принадлежали его близкому родственнику. Тем менее мог Мельхиседек спокойно расстаться с полным своим сборником, а отказать — по тому же родству — было слишком трудно. Трудно было и придумать более основательную причину отделаться от докучливости Татищева, как убедив последнего, что рукопись чужая.

Всё это так естественно, так согласно с тогдашней застенчивостью монахов и их привычкой скрывать собственные труды, что нет и повода думать о подлоге или злоумышленном обмане — особенно со стороны самого Татищева, который был настолько умён и проницателен, что не решился бы обнародовать описание, способное уличить его в глазах каждого читателя.