История воссоединения униатов. Лист 359, с. 348
Михаил Коялович о переходах униатов Речи Посполитой в православие во второй половине XVIII века: Мельхиседек и Гервасий на Правобережье, Георгий Конисский, Смогоржевский, Виктор Садковский и Пинская конгрегация 1791 года, массовые присоединения после разделов. Санкт-Петербург, 1873.
С. 348
Оригинал
дѣло не безъ участія своихъ усердныхъ слугъ въ Польшѣ. Тревога была и въ уніатской средѣ.
Когда уніаты на Украинѣ узнали (1789), что предполагается возстановить права православныхъ и устроить имъ независимое управленіе, и что проектъ этого устройства разсылается повсюду, то они пришли въ великое изумленіе. «Нужно было бы написать отвѣть на этотъ проектъ и перевесть на русскій языкъ», – писалъ Сушицкій Ростоцкому въ концѣ 1789 года.1272 Отвѣтъ едва лили послѣдовалъ. Событія показали всю запоздалость пожеланій и латинской партіи, и уніатовъ и, какъ мы видѣли, увлекли въ Пинскъ даже самого Сушицкаго и заставляли его дружелюбно смотрѣть на такихъ людей, какъ протопопы Романовскій, Радзимовскій.
Можно, впрочемъ, думать, что дальновидные изъ уніатовъ находили себѣ и утѣшеніе, смотря на это неожиданное миролюбіе и уваженіе поляковъ по отношенію къ православнымъ, выразившееся такъ ясно на пинской конгрегаціи. Пинская конгрегація грѣшила подобными недостатками, какъ и предшествовавшая ей и столь же неожиданная майская конституція польскаго государства. Какъ майская конституція, при всѣхъ видимыхъ признакахъ либеральности и гуманности, утверждалась на религіозномъ фанатизмѣ, не допустившемъ свободы совѣсти, и на соціальномъ фанатизмѣ, не допустившемъ честнаго, открытаго признанія свободы хлопства, такъ этими же недостатками, только еще въ большей степени, грѣшила и пинская конгрегація. объявляя свободу и независимость церковнаго православнаго управленія въ Польшѣ, она въ тоже время ограничивала ихъ въ самомъ существенномъ пунктѣ, съ нарушеніемъ православныхъ церковныхъ законовъ и обычаевъ,–ограничивала общеніе западнорусской церкви съ восточно-русскою.
Это не могло не смущать совѣсти членовъ этой конгрегаціи и, безъ сомнѣнія, многіе передали это смущеніе своимъ братьямъ по вѣрѣ. Кромѣ того, эта конгрегація призывала къ полноправію духовенство, дворянство, даже мѣщанство, но о народѣ она не говорила ни слова. Громады и ея представители, атаманы, сельскія братства и ихъ представители, ктиторы, слова, незнакомыя пинскому положенію.
Положеніе это не
Примечания
1272 Арх. ун. м., связка 441–письмо отъ 16 (5) декабря.
Современная версия
дело не без участия своих усердных слуг в Польше. Тревога была и в униатской среде.
Когда униаты на Украине узнали (1789), что предполагается восстановить права православных и устроить им независимое управление, и что проект этого устройства рассылается повсюду, то они пришли в великое изумление. «Нужно было бы написать ответь на этот проект и перевесть на русский язык», – писал Сушицкий Ростоцкому в конце 1789 года.1272 Ответ едва лили последовал. События показали всю запоздалость пожеланий и латинской партии, и униатов и, как мы видели, увлекли в Пинск даже самого Сушицкого и заставляли его дружелюбно смотреть на таких людей, как протопопы Романовский, Радзимовский.
Можно, впрочем, думать, что дальновидные из униатов находили себе и утешение, смотря на это неожиданное миролюбие и уважение поляков по отношению к православным, выразившееся так ясно на пинской конгрегации. Пинская конгрегация грешила подобными недостатками, как и предшествовавшая ей и столь же неожиданная майская конституция польского государства. Как майская конституция, при всех видимых признаках либеральности и гуманности, утверждалась на религиозном фанатизме, не допустившем свободы совести, и на социальном фанатизме, не допустившем честного, открытого признания свободы хлопства, так этими же недостатками, только еще в большей степени, грешила и пинская конгрегация. объявляя свободу и независимость церковного православного управления в Польше, она в тоже время ограничивала их в самом существенном пункте, с нарушением православных церковных законов и обычаев,–ограничивала общение западнорусской церкви с восточно-русской.
Это не могло не смущать совести членов этой конгрегации и, без сомнения, многие передали это смущение своим братьям по вере. Кроме того, эта конгрегация призывала к полноправию духовенство, дворянство, даже мещанство, но о народе она не говорила ни слова. Громады и её представители, атаманы, сельские братства и их представители, ктиторы, слова, незнакомые пинскому положению.
Положение это не
Примечания
1272 Арх. ун. м., связка 441–письмо от 16 (5) декабря.