История воссоединения униатов. Лист 345, с. 334
Михаил Коялович о переходах униатов Речи Посполитой в православие во второй половине XVIII века: Мельхиседек и Гервасий на Правобережье, Георгий Конисский, Смогоржевский, Виктор Садковский и Пинская конгрегация 1791 года, массовые присоединения после разделов. Санкт-Петербург, 1873.
С. 334
Оригинал
были отшатываться люди совѣстливые.1232 Вѣроятно, это и нужно было Моравскому. Онъ требовалъ, чтобы всѣ приносили присягу по его формѣ и въ отказѣ отъ этого видѣлъ доказательство виновности, и производилъ самъ судъ и расправу. Но, кромѣ того, онъ позволилъ себѣ еще больше. «Онъ высылаетъ своихъ казаковъ, – говорится въ протестѣ православнаго духовенства, – которые во всякое время, нападая на наши монастыри и священническіе домы, забираютъ нашихъ священниковъ, кои будучи представлены порутчику Моравскому, дознаютъ все то на себѣ, что только отъ поношенія и уничиженія можетъ быть горестнѣйшаго: розги, батоги и другія мучительскія орудія показываются предъ испытаніемъ, которое обыкновенно начинаетъ помянутый порутчикъ или угроженіемъ жесточайшими наказаніями, принуждая или ласкательными обѣщаніями великихъ награжденій заохочивая къ подписанію сочиненныхъ имъ и вовсе неизвѣстныхъ пунктовъ тѣмъ, кои на оныхъ должны подписываться. Кто соглашался подписать эти неизвѣстные пункты, тѣхъ Моравскій отпускалъ, а твердо защищающихъ свою невинность и не подписывающихся на неизвѣстныхъ обстоятельствахъ нала
Примечания
1232 Азъ (имярекъ) клянуся всемогущимъ Богомъ, въ Троицѣ святой единымъ, пресвятою Дѣвою Маріею и всѣми святыми предъ святымъ евангеліемъ въ томъ, что пресвѣтлѣйшему королю польскому и яснѣйшей Рѣчи Посполитой, также сіятельному князю Карлу Радзивилу, наслѣдному владѣльцу и господину нашему и наслѣдникамъ его владѣній и всѣмъ начальникамъ нашимъ, какъ нынѣшнимъ, такъ и будущимъ навсегда вѣрнымъ буду по долгу моея службы, и поступать во всемъ такъ, какъ справедливость, совѣсть и честность отъ вѣрнаго подданнаго требуютъ, и потому, ежели я былъ подговорщикомъ или подговореннымъ къ бунту или присягу на то учинилъ чрезъ своихъ ли священниковъ или чрезъ другихъ особъ, все то за пустыя слова и обманъ признаю, отнынѣ же, если я свѣдаю о какихъ-либо замыслахъ и заговорахъ противъ короля, Рѣчи Посполитой, наслѣднаго нашего владѣльца и начальниковъ нашихъ, долженъ тотчасъ по самой вѣрности доносить въ господской домъ и ничего не чинить противъ вѣрности моея присяги, въ чемъ я предъ страшнымъ судомъ Божіимъ имѣю отдать отвѣтъ, такъ мнѣ Богъ душевно и тѣлесно да поможетъ, а ежели я ложно присягаю, да накажетъ меня Богъ моровымъ повѣтріемъ и огнемъ и наконецъ, если я не истинно присягаю, да накажетъ меня Богъ на домѣ моемъ, на дѣтяхъ и на всѣхъ моихъ родственникахъ, и меня самого съ душею и тѣломъ пошлетъ во адъ на вѣчное осужденіе, аминь. Арх. св. с., д. 1789, № 112, л. 140.
Современная версия
были отшатываться люди совестливые.1232 Вероятно, это и нужно было Моравскому. Он требовал, чтобы все приносили присягу по его форме и в отказе от этого видел доказательство виновности, и производил сам суд и расправу. Но, кроме того, он позволил себе еще больше. «Он высылает своих казаков, – говорится в протесте православного духовенства, – которые во всякое время, нападая на наши монастыри и священнические домы, забирают наших священников, кои будучи представлены порутчику Моравскому, дознают все то на себе, что только от поношения и уничижения может быть горестнейшего: розги, батоги и другие мучительские орудия показываются пред испытанием, которое обыкновенно начинает помянутый порутчик или угрожением жесточайшими наказаниями, принуждая или ласкательными обещаниями великих награждений заохочивая к подписанию сочиненных им и вовсе неизвестных пунктов тем, кои на оных должны подписываться. Кто соглашался подписать эти неизвестные пункты, тех Моравский отпускал, а твердо защищающих свою невинность и не подписывающихся на неизвестных обстоятельствах нала
Примечания
1232 Аз (имярек) клянуся всемогущим Богом, в Троице святой единым, пресвятою Девою Мариею и всеми святыми пред святым евангелием в том, что пресветлейшему королю польскому и яснейшей Речи Посполитой, также сиятельному князю Карлу Радзивилу, наследному владельцу и господину нашему и наследникам его владений и всем начальникам нашим, как нынешним, так и будущим навсегда верным буду по долгу моея службы, и поступать во всем так, как справедливость, совесть и честность от верного подданного требуют, и потому, ежели я был подговорщиком или подговоренным к бунту или присягу на то учинил чрез своих ли священников или чрез других особ, все то за пустые слова и обман признаю, отныне же, если я сведаю о каких-либо замыслах и заговорах против короля, Речи Посполитой, наследного нашего владельца и начальников наших, должен тотчас по самой верности доносить в господской дом и ничего не чинить против верности моея присяги, в чем я пред страшным судом Божиим имею отдать ответ, так мне Бог душевно и телесно да поможет, а ежели я ложно присягаю, да накажет меня Бог моровым поветрием и огнем и наконец, если я не истинно присягаю, да накажет меня Бог на доме моем, на детях и на всех моих родственниках, и меня самого с душею и телом пошлет во ад на вечное осуждение, аминь. Арх. св. с., д. 1789, № 112, л. 140.