История воссоединения униатов. Лист 268, с. 257
Михаил Коялович о переходах униатов Речи Посполитой в православие во второй половине XVIII века: Мельхиседек и Гервасий на Правобережье, Георгий Конисский, Смогоржевский, Виктор Садковский и Пинская конгрегация 1791 года, массовые присоединения после разделов. Санкт-Петербург, 1873.
С. 257
Оригинал
данными, но русскими прежде.
Народъ православный постоянно слышалъ эту новую теорію государственнаго устройства и, конечно, по простотѣ и цѣльности своего пониманія и убѣжденій, признавалъ себя принадлежащимъ Россіи, а не Польшѣ. Съ польской точки зрѣнія это, безъ сомнѣнія, былъ величайшій бунтъ, но съ русской и даже просто исторической это было самое консервативное, строго историческое направленіе украинской жизни. Что было въ этомъ направленіи дѣйствительно дурнаго, чего нельзя оправдать никакими видами и затрудненіями политики, это насильственная задержка этого направленія и постоянное раздраженіе украинскаго народа польскимъ фанатизмомъ многочисленныхъ видовъ. Задержка эта выработала, между прочимъ, одинъ типъ людей, превосходно очерченныхъ въ одномъ уніатскомъ донесеніи, людей, которыхъ набиралось съ теченіемъ времени больше и больше. «Недавніе отступники отъ св. единенія, доносилъ одинъ изъ уніатскихъ визитаторовъ, сидящіе по деревнямъ, лѣсамъ, на мельницахъ (безмѣстные священники), на сколько я присмотрѣлся къ ихъ жизни, по всей справедливости могутъ быть названы лѣнтяями страны, потому что они не знаютъ ни заграничной, ни здѣшней власти надъ собою. Такъ въ Грищинцахъ, въ каневскомъ благочиніи одинъ изъ нихъ сказалъ мнѣ: «колысь то я бувъ благочестывы (православный), якъ була благочестыя, а теперь я ани благочестывы, ани уніатъ, а самъ соби и нидокого не належу. Другой въ Ходоровѣ, когда я его убѣждалъ, чтобы онъ возвратился въ унію, отвѣтилъ: нехай но (пусть) соби еще погуляю, бо насъ Переяславъ (переяславскій епископъ) не переглядае, а до Радомысля (уніатскаго митрополита) не належимо, и такъ я теперь никого не боюся.»931
Но это зло давно сознавалось православными, и они сами указывали на мѣру, необходимую для благоустройства православныхъ дѣлъ Украины. Мы видѣли, что еще во времена Мельхиседека православные украинцы дурно отзывались о священникахъ волошскаго ставленія. Если они держались ихъ часто, то потому, что это было необходимо и потому, что эти священники поддерживали крѣпкій обычай украинцевъ, избирать самимъ своихъ священниковъ. Но ко
Примечания
931 Тамъ же, № 214.
Современная версия
данными, но русскими прежде.
Народ православный постоянно слышал эту новую теорию государственного устройства и, конечно, по простоте и цельности своего понимания и убеждений, признавал себя принадлежащим России, а не Польше. С польской точки зрения это, без сомнения, был величайший бунт, но с русской и даже просто исторической это было самое консервативное, строго историческое направление украинской жизни. Что было в этом направлении действительно дурного, чего нельзя оправдать никакими видами и затруднениями политики, это насильственная задержка этого направления и постоянное раздражение украинского народа польским фанатизмом многочисленных видов. Задержка эта выработала, между прочим, один тип людей, превосходно очерченных в одном униатском донесении, людей, которых набиралось с течением времени больше и больше. «Недавние отступники от св. единения, доносил один из униатских визитаторов, сидящие по деревням, лесам, на мельницах (безместные священники), на сколько я присмотрелся к их жизни, по всей справедливости могут быть названы лентяями страны, потому что они не знают ни заграничной, ни здешней власти над собою. Так в Грищинцах, в каневском благочинии один из них сказал мне: «колысь то я був благочестывы (православный), як була благочестыя, а теперь я ани благочестывы, ани униат, а сам соби и нидокого не належу. Другой в Ходорове, когда я его убеждал, чтобы он возвратился в унию, ответил: нехай но (пусть) соби еще погуляю, бо нас Переяслав (переяславский епископ) не переглядае, а до Радомысля (униатского митрополита) не належимо, и так я теперь никого не боюся.»931
Но это зло давно сознавалось православными, и они сами указывали на меру, необходимую для благоустройства православных дел Украины. Мы видели, что еще во времена Мельхиседека православные украинцы дурно отзывались о священниках волошского ставления. Если они держались их часто, то потому, что это было необходимо и потому, что эти священники поддерживали крепкий обычай украинцев, избирать самим своих священников. Но ко
Примечания
931 Там же, № 214.