История воссоединения униатов. Лист 156, с. 145
Михаил Коялович о переходах униатов Речи Посполитой в православие во второй половине XVIII века: Мельхиседек и Гервасий на Правобережье, Георгий Конисский, Смогоржевский, Виктор Садковский и Пинская конгрегация 1791 года, массовые присоединения после разделов. Санкт-Петербург, 1873.
С. 145
Оригинал
отъ невниманія къ нимъ кармелитовъ и по собственной винѣ. «Послѣ вашего отъѣзда изъ Бердичева, – писалъ 19 февраля 1773 т. одинъ изъ заключенныхъ Прушинскій, вѣроятно, къ тому лицу, описаніе котораго приведено нами выше, – отцы Іоаннъ Рудницкій и Григорій Вигурскій сказали намъ прощайте (умерли), а вчера туда же отправился къ великой нашей скорби и отецъ Гавріилъ Нестеровичъ священникъ дмитренскій уланскаго благочинія, и никто (изъ насъ) не смѣетъ даже войти въ костелъ для молитвы, потому что г. майоръ Фокъ объявилъ: кто будетъ покушаться выйти за ворота, того пусть колютъ пикой, я буду отвѣчать за это. Сжальтесь надъ нами, помогите; дольше не можемъ жить; многіе изъ насъ съ опасностью жизни соскакиваютъ за стѣну, чтобы бѣжать. Мы еще кое-какъ существовали, пока имѣли деньги, а теперь большая часть изъ насъ не имѣетъ ни гроша. Отцы кармелиты доставляютъ намъ слишкомъ дурную пищу, – свекла, напримѣръ, совсѣмъ промерзлая.»555 Суровости майора Фока, повергавшіе заключенныхъ уніатовъ въ такое отчаяніе, вызваны были тѣмъ самымъ, что Прушинскій считаетъ ихъ послѣдствіемъ, именно бѣгствомъ изъ заключенія нѣкоторыхъ уніатовъ.556 Побѣги эти вызвали однажды еще большую суровость. Такъ 17 іюля 1773 г. русскій офицеръ Александръ Григорьевъ писалъ изъ Бердичева къ кому-то изъ властныхъ уніатовъ: «Будучи въ Бердичевѣ, вы обѣщали мнѣ доставить бѣжавшаго изъ-подъ ареста кобриновскаго священника Григорія Линцевскаго. Я не могу дождаться его, а между тѣмъ теперь бѣжали еще три священника: яновскій священникъ Михаилъ Шумскій, полоничанскій – Василій Халаимъ и ферсянскій – Стефанъ Рыхлевскій. Прошу васъ доставить мнѣ ихъ. Я сдѣлалъ имъ послабленіе по вашей просьбѣ. Если вы мнѣ не доставите ихъ въ теченіе трехъ дней, то увѣряю васъ, что всѣхъ 42 арестанта я забью въ колодки и засажу ихъ въ подвалъ, такъ что къ третьему дню изъ нихъ и душа вылетитъ. Мнѣ удобнѣе доносить, что такой-то умеръ, нежели что такой-то бѣжалъ.»557 І эта суровость, какъ очевидно, не имѣетъ ничего общаго съ
Примечания
555 Арх. ун. м., связка № 451.
556 Тамъ же, кн. Г, IV, № 154.; кн. 73, № 123.
557 Тамъ же, связка 451.
Современная версия
от невнимания к ним кармелитов и по собственной вине. «После вашего отъезда из Бердичева, – писал 19 февраля 1773 года один из заключенных Прушинский, вероятно, к тому лицу, описание которого приведено нами выше, – отцы Иоанн Рудницкий и Григорий Вигурский сказали нам прощайте (умерли), а вчера туда же отправился к великой нашей скорби и отец Гавриил Нестерович священник дмитренский уланского благочиния, и никто (из нас) не смеет даже войти в костел для молитвы, потому что года майор Фок объявил: кто будет покушаться выйти за ворота, того пусть колют пикой, я буду отвечать за это. Сжальтесь над нами, помогите; дольше не можем жить; многие из нас с опасностью жизни соскакивают за стену, чтобы бежать. Мы еще кое-как существовали, пока имели деньги, а теперь большая часть из нас не имеет ни гроша. Отцы кармелиты доставляют нам слишком дурную пищу, – свекла, например, совсем промерзлая.»555 Суровости майора Фока, повергавшие заключенных униатов в такое отчаяние, вызваны были тем самым, что Прушинский считает их последствием, именно бегством из заключения некоторых униатов.556 Побеги эти вызвали однажды еще большую суровость. Так 17 июля 1773 года русский офицер Александр Григорьев писал из Бердичева к кому-то из властных униатов: «Будучи в Бердичеве, вы обещали мне доставить бежавшего из-под ареста кобриновского священника Григория Линцевского. Я не могу дождаться его, а между тем теперь бежали еще три священника: яновский священник Михаил Шумский, полоничанский – Василий Халаим и ферсянский – Стефан Рыхлевский. Прошу вас доставить мне их. Я сделал им послабление по вашей просьбе. Если вы мне не доставите их в течение трех дней, то уверяю вас, что всех 42 арестанта я забью в колодки и засажу их в подвал, так что к третьему дню из них и душа вылетит. Мне удобнее доносить, что такой-то умер, нежели что такой-то бежал.»557 И эта суровость, как очевидно, не имеет ничего общего с
Примечания
555 Арх. ун. м., связка № 451.
556 Там же, кн. Г, IV, № 154.; кн. 73, № 123.
557 Там же, связка 451.