История воссоединения униатов. Лист 67, с. 56
Михаил Коялович о переходах униатов Речи Посполитой в православие во второй половине XVIII века: Мельхиседек и Гервасий на Правобережье, Георгий Конисский, Смогоржевский, Виктор Садковский и Пинская конгрегация 1791 года, массовые присоединения после разделов. Санкт-Петербург, 1873.
С. 56
Оригинал
ментарю Вороничу сдѣлать разорительную складчину. Какой-то довѣренный отъ Воронича комендантъ собралъ для него съ жаботинцевъ: «жита сто осмухъ, пшеницы пятьсотъ, гречки пятьдесятъ, ячменю и овса по сту осмухъ, птицъ: курей, гусей, утятъ, индюковъ также до нѣсколько сотъ, скота: яловицъ десять, барановъ восемьдесятъ, масла фасокъ десять, сала пять, денегъ готовыхъ пятьдесятъ рублей.»213 Жаботинцамъ послѣ того естественно было думать, что они задобрили Воронича и могутъ жить спокойно. Но на дѣлѣ оказалось другое. Въ первыхъ числахъ августа, ночью вступилъ въ Жаботинъ польскій отрядъ около тысячи человѣкъ «и за приходомъ (его) по квартерахъ во всякаго имущественнаго и бѣднаго хозяина поставлено по четыри человѣка, кои постояли, нарочно предъ народомъ ругаясь з благочестія и уставленнихъ святыхъ постовъ, чрезъ ввесь тотъ постъ скверніи вимисли дѣлали, чтобъ всякаго дни достаточно было мясива и другихъ таковихъ вещей, а притомъ чрезъ всю свою бытность для себя и для лошадей таковіи въ требованіяхъ своихъ излишній вимисли и издѣвки дѣлали, что иной бѣдный человѣкъ, не имѣя чего въ себѣ, а на сторонѣ за остатнюю копѣйку покупая, въ такое разореніе и убожество пришли, что и по нынѣ дневной пищи лишаются; не довольствуясь же и таковыми издѣвками и не имѣя въ сердце страха Божія, не боясь власти своея и не стыдясь народа, явно къ беззаконію насильствовали не только мужатихъ женъ, но и младолѣтнихъ дѣвицъ и престарѣлыхъ удовъ (вдовъ), такъ что многіе единственно чрезъ таковіи насильства вѣчно и здоровья лишались.»214 «Послѣ того ужасный понесся слухъ по всему мѣстечку Жаботину, что въ слѣдовавшій тогда праздникъ – Преображенія Господня день конечно имѣютъ всѣхъ насъ нижайшихъ, писали жаботинцы, того мѣстечка жителей смертью казнить, и всѣ постояльцы начали иніи въ квартерахъ, иніи въ ковальняхъ на точилахъ, а иніи по надъ рѣкою вездѣ на кладкахъ шпаги острить, явно притомъ и вслугъ всему народу сказуя: вотъ де вамъ утро послѣдній уже конецъ.»215 Весьма вѣроятно, что
Примечания
213 Арх. к. ч. 1, т. 3, стр. 94.
214 Тамъ же, стр. 94–95.
215 Тамъ же, стр. 96.
Современная версия
ментарю Вороничу сделать разорительную складчину. Какой-то доверенный от Воронича комендант собрал для него с жаботинцев: «жита сто осмух, пшеницы пятьсот, гречки пятьдесят, ячменю и овса по сту осмух, птиц: курей, гусей, утят, индюков также до несколько сот, скота: яловиц десять, баранов восемьдесят, масла фасок десять, сала пять, денег готовых пятьдесят рублей.»213 Жаботинцам после того естественно было думать, что они задобрили Воронича и могут жить спокойно. Но на деле оказалось другое. В первых числах августа, ночью вступил в Жаботин польский отряд около тысячи человек «и за приходом (его) по квартерах во всякого имущественного и бедного хозяина поставлено по четыри человека, кои постояли, нарочно пред народом ругаясь з благочестия и уставленних святых постов, чрез ввесь тот пост сквернии вимисли делали, чтоб всякого дни достаточно было мясива и других такових вещей, а притом чрез всю свою бытность для себя и для лошадей таковии в требованиях своих излишний вимисли и издевки делали, что иной бедный человек, не имея чего в себе, а на стороне за остатнюю копейку покупая, в такое разорение и убожество пришли, что и по ныне дневной пищи лишаются; не довольствуясь же и таковыми издевками и не имея в сердце страха Божия, не боясь власти своея и не стыдясь народа, явно к беззаконию насильствовали не только мужатих жен, но и младолетних девиц и престарелых удов (вдов), так что многие единственно чрез таковии насильства вечно и здоровья лишались.»214 «После того ужасный понесся слух по всему местечку Жаботину, что в следовавший тогда праздник – Преображения Господня день конечно имеют всех нас нижайших, писали жаботинцы, того местечка жителей смертью казнить, и все постояльцы начали инии в квартерах, инии в ковальнях на точилах, а инии по над рекою везде на кладках шпаги острить, явно притом и вслуг всему народу сказуя: вот де вам утро последний уже конец.»215 Весьма вероятно, что
Примечания
213 Арх. к. ч. 1, т. 3, стр. 94.
214 Там же, стр. 94–95.
215 Там же, стр. 96.