Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История воссоединения униатов. Лист 59, с. 48

Михаил Коялович о переходах униатов Речи Посполитой в православие во второй половине XVIII века: Мельхиседек и Гервасий на Правобережье, Георгий Конисский, Смогоржевский, Виктор Садковский и Пинская конгрегация 1791 года, массовые присоединения после разделов. Санкт-Петербург, 1873.

История воссоединения униатов, 1873: лист 59 из 411

С. 48

Оригинал

обновлялось.

Вотъ, напримѣръ, истязанія нѣсколькихъ священниковъ по разсказу Іосифа Морозовскаго, священника молодаго, любимаго народомъ и защищаемаго имъ уже послѣ прихода польскаго войска. Морозовскій былъ арестованъ 5 іюля при содѣйствіи военной силы и тотчасъ остриженъ, обритъ и отосланъ въ Корсунь, куда доставили и другаго священника, отца Филиппа. Здѣсь Мокрицкій приказалъ Морозовскому снять одежду, спустить съ плечъ рубашку, стать на колѣни и инстигаторъ Глѣнскій билъ его дисциплиною, «сдѣланною съ сирици (суровья), а на концахъ дротомъ (проволокою) обмотанною, и такъ нещадной немилосердно билъ, что до самой почти кости тѣло мое, писалъ Морозовскій, точно какъ кнутомъ, тоею дисциплиною повыривалъ на плечахъ и по всей спинѣ, отъ чего я, лишившись всей мочи и, не стерпѣвъ таковаго мучительства, падалъ на землю, а после мене и онаго священника Филиппа такъ же тиранско били; потомъ заковавъ обоихъ въ мѣсто (вмѣстѣ) въ единъ кандалъ по одной ноги, а въ добавку того мнѣ еще на другую ногу наложивъ колодку, а скрипици (ручныя оковы) какъ мнѣ, такъ и Филиппу на руки наложивши, при двоихъ козакахъ и единому ляху и погонщику отправлено насъ въ Радомысль.»

По пріѣздѣ туда съ нихъ на ночь сняли скрипицы, но на слѣдующій день избили на нихъ 12 паръ розогъ, «потомъ въ черную работу тачками землю возить опредѣлени (мы) были», пишетъ Морозовскій. «Послѣ того, спустя точію съ недѣлю, 21 іюля, виведши въ тамошнюю замковую браму, – продолжаетъ тотъ же Морозовскій, – и тамъ такоже немилосердно розгами такъ били, что восемь паръ розогъ избили, и порознь уже обоихъ въ кандали заковавъ, по-прежнему въ тюрму и к черной работѣ землю тачками возить отослали, въ которой я нижайшій горестно, разніе обиди и нужди: гладъ, холодъ, ноготу и мразъ претерпѣвая, по самой отпускъ страдалъ. А между тѣмъ .. декабря уже 23 и 24 чиселъ, тамошнего уніатскаго консистору писарь, мирской еще, по ихъ названію, клирикъ, Павелъ Урбановскій, приходя къ намъ въ тюрму и сидя съ нами чрезъ не малое время, поучалъ правиламъ римскія своея западнія церкви, склоняя и насильствуя всѣхъ насъ тамо страждущихъ, монаховъ благочестивыхъ мошногор

Современная версия

обновлялось.

Вот, например, истязания нескольких священников по рассказу Иосифа Морозовского, священника молодого, любимого народом и защищаемого им уже после прихода польского войска. Морозовский был арестован 5 июля при содействии военной силы и тотчас острижен, обрит и отослан в Корсунь, куда доставили и другого священника, отца Филиппа. Здесь Мокрицкий приказал Морозовскому снять одежду, спустить с плеч рубашку, стать на колени и инстигатор Гленский бил его дисциплиною, «сделанной с сирици (суровья), а на концах дротом (проволокою) обмотанной, и так нещадной немилосердно бил, что до самой почти кости тело мое, писал Морозовский, точно как кнутом, тоею дисциплиною повыривал на плечах и по всей спине, от чего я, лишившись всей мочи и, не стерпев такового мучительства, падал на землю, а после мене и оного священника Филиппа так же тиранско били; потом заковав обоих в место (вместе) в един кандал по одной ноги, а в добавку того мне еще на другую ногу наложив колодку, а скрипици (ручные оковы) как мне, так и Филиппу на руки наложивши, при двоих козаках и единому ляху и погонщику отправлено нас в Радомысль.»

По приезде туда с них на ночь сняли скрипицы, но на следующий день избили на них 12 пар розог, «потом в черную работу тачками землю возить определени (мы) были», пишет Морозовский. «После того, спустя точию с неделю, 21 июля, виведши в тамошнюю замковую браму, – продолжает тот же Морозовский, – и там такоже немилосердно розгами так били, что восемь пар розог избили, и порознь уже обоих в кандали заковав, по-прежнему в тюрму и к черной работе землю тачками возить отослали, в которой я нижайший горестно, разние обиди и нужди: глад, холод, ноготу и мраз претерпевая, по самой отпуск страдал. А между тем .. декабря уже 23 и 24 чисел, тамошнего униатского консистору писарь, мирской еще, по их названию, клирик, Павел Урбановский, приходя к нам в тюрму и сидя с нами чрез не малое время, поучал правилам римские своея западния церкви, склоняя и насильствуя всех нас тамо страждущих, монахов благочестивых мошногор