Чтения по истории Западной России. Лист 264, с. 251
Курс лекций 1864 года о западнорусских землях от Древней Руси до упразднения унии в 1839 году, в четвёртом издании 1884 года: Литва и Польша, Брестская уния, казачество, разделы Речи Посполитой.
С. 251
Оригинал издания
ась къ московскому, самодержавному государству съ сохраненіемъ этихъ правъ25. Еще на переяславской радѣ (1654 г.) возникла у козаковъ очень естественная мысль о гарантіи этихъ правъ Алексѣемъ Михайловичемъ, и послѣдовалъ совершенно естественный со стороны московскихъ пословъ отказъ гарантировать ихъ клятвою. Московскіе бояре согласились дать отъ имени своего государя только обѣщаніе, что права козаковъ не будутъ нарушены. Нельзя въ этомъ случаѣ не отдать полной справедливости политическому такту тогдашняго московскаго правительства. Политическая система, создавшая и державшая тогда русское царство, не могла подчинить себя ограниченію и подрывать свой принципъ ради козачества, – этой случайной, временной, нестройной нормы быта, ради выгодъ меньшинства народонаселенія, стремившагося замѣнить собою, какъ шляхта въ Польшѣ, весь остальной народъ. Но если такъ, то борьба была неминуема; сила вещей, логика жизни должны были взять свое; права козацкіе раньше или позже должны были уступить мѣсто общему строю московскаго, самодержавнаго государства; обѣщаніе сохранять эти права по необходимости должно было раньше или позже нарушиться. Выговскій и воспользовался этимъ печальнымъ, неизбѣжнымъ послѣдствіемъ логики жизни. Онъ показывалъ себя защитникомъ малороссійской самобытности и въ то же время самъ настроялъ московское правительство нарушать ее. Такъ, онъ просилъ прислать
Примечания
25. Права эти заключались въ свободномъ избраніи гетмана, въ управленіи Малороссіей посредствомъ своихъ же, малороссійскихъ законовъ и чиновъ.
Современный русский
ась к московскому, самодержавному государству с сохранением этих прав25. Еще на переяславской раде (1654 г.) возникла у козаков очень естественная мысль о гарантии этих прав Алексеем Михайловичем, и последовал совершенно естественный со стороны московских послов отказ гарантировать их клятвою. Московские бояре согласились дать от имени своего государя только обещание, что права козаков не будут нарушены. Нельзя в этом случае не отдать полной справедливости политическому такту тогдашнего московского правительства. Политическая система, создавшая и державшая тогда русское царство, не могла подчинить себя ограничению и подрывать свой принцип ради козачества, – этой случайной, временной, нестройной нормы быта, ради выгод меньшинства народонаселения, стремившегося заменить собою, как шляхта в Польше, весь остальной народ. Но если так, то борьба была неминуема; сила вещей, логика жизни должны были взять свое; права козацкие раньше или позже должны были уступить место общему строю московского, самодержавного государства; обещание сохранять эти права по необходимости должно было раньше или позже нарушиться. Выговский и воспользовался этим печальным, неизбежным последствием логики жизни. Он показывал себя защитником малороссийской самобытности и в то же время сам настроял московское правительство нарушать ее. Так, он просил прислать
Примечания
25. Права эти заключались в свободном избрании гетмана, в управлении Малороссией посредством своих же, малороссийских законов и чинов.