Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Чтения по истории Западной России. Лист 27, с. 14

Курс лекций 1864 года о западнорусских землях от Древней Руси до упразднения унии в 1839 году, в четвёртом издании 1884 года: Литва и Польша, Брестская уния, казачество, разделы Речи Посполитой.

Чтения по истории Западной России, 1884: лист 27 из 446

С. 14

Оригинал издания

примѣръ, малороссахъ Люблинской губерніи или бѣлоруссахъ Сѣдлецкой и литвинахъ Сувалкской. Все это отъ той же шляхетской теоріи. По этой теоріи все равно, каково бы пи было хлопство, и если обращается на него вниманіе, то хлопство въ польскихъ понятіяхъ представляется безразличнымъ, польскимъ хлопствомъ.

Этотъ крайній недостатокъ содержанія польской литературы, по-видимому, естественнѣе всего долженъ былъ бы восполняться тѣми польскими писателями, которые принадлежатъ къ такъ называемой польской народной партіи. Этого естественнѣе бы ожидать, напримѣръ, отъ извѣстнаго и очень талантливаго польскаго писателя Лелевеля. Но что же мы находимъ? Лелевель дѣйствительно клеймитъ польскую аристократію за то, что она попирала всѣ права парода. Но гдѣ же народъ у Лелевеля? Онъ находитъ его въ той же польской шляхтѣ, собственно въ низшей шляхтѣ. ВЪ ней онъ видитъ выраженіе народа, жизненную его силу. Это натяжка для польской шляхты и не маловажная. Но мало этого. Если польская шляхта, хотя бы то лучшая часть ее, есть носительница польской народной жизни, то для западнорусскаго народа носитель жизни, цивилизаціи – каждый полякъ, хотя бы то и хлопъ. Такъ дѣйствительно смотритъ Лелевель. Онъ какъ бы намѣренно унижаетъ, уничижаетъ въ Литвѣ и вообще въ западной Россіи всѣ древніе задатки самобытнаго развитія цивилизаціи. Это для того, чтобы показать, что западная Россія всѣмъ обязана Польшѣ. У него и вообще у польскихъ писателей западно-русская жизнь представляется грубою массою, которая должна быть обдѣлана по началамъ польской цивилизаціи. Само собою разумѣется, что изъ

Современный русский

пример, малороссах Люблинской губернии или белоруссах Седлецкой и литвинах Сувалкской. Все это от той же шляхетской теории. По этой теории все равно, каково бы пи было хлопство, и если обращается на него внимание, то хлопство в польских понятиях представляется безразличным, польским хлопством.

Этот крайний недостаток содержания польской литературы, по-видимому, естественнее всего должен был бы восполняться теми польскими писателями, которые принадлежат к так называемой польской народной партии. Этого естественнее бы ожидать, например, от известного и очень талантливого польского писателя Лелевеля. Но что же мы находим? Лелевель действительно клеймит польскую аристократию за то, что она попирала все права парода. Но где же народ у Лелевеля? Он находит его в той же польской шляхте, собственно в низшей шляхте. В ней он видит выражение народа, жизненную его силу. Это натяжка для польской шляхты и не маловажная. Но мало этого. Если польская шляхта, хотя бы то лучшая часть ее, есть носительница польской народной жизни, то для западнорусского народа носитель жизни, цивилизации – каждый поляк, хотя бы то и хлоп. Так действительно смотрит Лелевель. Он как бы намеренно унижает, уничижает в Литве и вообще в западной России все древние задатки самобытного развития цивилизации. Это для того, чтобы показать, что западная Россия всем обязана Польше. У него и вообще у польских писателей западнорусская жизнь представляется грубою массою, которая должна быть обделана по началам польской цивилизации. Само собою разумеется, что из