Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава I (продолжение). Лепельский и другие уезды: современный русский

Лепельский уезд, самый богатый курганами: раскопки у Бездедович и Устья в 1884 году, легенда о богатырь-Катерине и Батуре, находки М. Ф. Кусцинского; кратко - Режицкий, Витебский, Невельский, Велижский, Дриссенский и Люцинский уезды. С. 17-36. Текст с современной орфографией.

Лепельский уезд.

По числу курганов едва-ли не богаче всех других уездов губернии. Эти памятники старины рассеяны почти на всем пространстве его, более или менее значительными группами. Лично нам известно до 400 курганов. Главнейшие группы этих насыпей расположены в 7, 12 и до 25 верст от г. Лепеля: в Гутовской казенной даче и на землях частных владельцев, на полях и в лесах Заболотского и Бецкого сельских обществ и близь м. Кублич, по границе Витебской губернии, с Виленской.

Кроме того множество курганов насыпано над речкой Начей, впадающей в Западную Двину и протекающей по северо-западной части уезда. Курганы эти обложены камнями.

В урочище Овсянка, принадлежащем к имению Воронь, между озерами Зено и Озеренское, в расстоянии около 15 верст от г. Лепеля, на пространстве двух десятин, сгруппировано около ста курганов.

В версте от почтовой станции Камень, следовательно в 20 верстах от г. Лепеля, над безимянным ручьем, 20 курганов.

Над речкой Уллой, по обе стороны, близь имения Паулья, в 25 верстах от уездного города, рассеяно много курганов. Все они обложены камнями.

У самого города Лепеля, близь предместья, называемого Песчанка, также есть група курганов. Один из них, поодаль лежащий, около четырех сажен высоты. В 1883 году М. Ф. Кусцинский разрыл несколько из этих курганов и в числе их самый большой, лежащий близь города над озером,—но ни в одном из них не нашел ничего, даже костей. Должно допустить что или эти раскопки не были произведены довольно тщательно, или же курганы эти были расхищены кладоискателями.

В лесной даче имения помещика г-на Кусцинского Завидич близь почтовой дороги, между станцией Камень и г. Лепелем, вблизи небольшой группы курганов, есть вал, имеющий при 30 аршинах длины, 3 аршина высоты. Насыпь эта называется народом Змеиной Могилой.

В этой же местности есть много курганов, поросших кустарниками, кои были насыпаны в 1812 году над телами баварских войск, входивших в состав французской армии и павших здесь в авангардной стычке с нашим отрядом, состоявшим под начальством генерала Штенгеля.

С приближением к северной границе Лепельского уезда т. е. к городу Полоцку, в особенности к пункту впадения реки Ушача в реку Западную Двину, следовательно в бассейне Начоушачском, появляется група старинных курганов, числом более 80-ти, частию уже раскопанных или разрытых руками кладолюбцев, частию скрывающихся в густой чаще молодого березняка и ельника. Между этими остатками седой старины, наиболее замечательны бездедовичские и устянские насыпи. В 1884 году несколько из них были раскопаны и вот результаты этих исследований.

Верстах в 20-ти от г. Полоцка, по левую сторону р. Западной Двины, в пределах Жолновской волости,

Лепельского уезда, между имениями Бездедовичами, оноже Старый двор, А. А. Римского-Корсакова, Устьем В. А. Дзедзеля и Рожанщиной, принадлежащим автору этого сочинения, по обе стороны проселочной дороги соединяющей названные имения, в вырубленном бору имения Бездедович, находится група древних курганов, носящих общее название этого рода памятников старины „волотовок“. Кроме насыпей, сохранивших еще вполне ясно круглую форму кургана, или продолговатую вала, встречаются между зарослями, остатки других насыпей с едва заметной округленностию, чуть-чуть возвышающиеся над уровнем почвы. Это обстоятельство наводит на мысль, что тут было очень много древних курганов, относящихся не к одной а к разным более или менее одна от другой отдаленным эпохам. Вся вообще масса бездедовичских курганов числом около семидесяти, сгруппирована на песчаном возвышении, склоняющемся во все стороны к ручьям, протокам и бездедовичскому озеру, легко обнимаемому взором. Тут была когда-то деревушка носившая название Волотовок, но от нее и следов не осталось.

Бездедовичские курганы сгруппированы весьма густо, и повидимому, без всякого порядка, тем не менее от них отделились несколько одиночных, больших размеров курганов, которые с некоторой правильностию, направляются с одной стороны вдоль лесной дороги к им. Устью, т. е. к пункту впадения в р. Западную Двину реки Ушача, а с другой к бездедовичским озерам5. На берегу Запад. Двины резко выделяется одиночная высота курганная насыпь, венчанная полусгнившим крестом, осеняющим подобно другим крестам, окружающих эту насыпь, прах, погребенных здесь, уже на памяти окрестных жителей, православных белоруссов.

Здесь была когда-то и церковь, о разграблении которой польским, или правильнее ополяченных Белорусским панком, еще свежо предание, а в церковном архиве можно найти и письменные тому доказательства. В настоящее время как бы в насмешку над всем православным, как бы в живой укор нашей непоследовательности и неуважения к собственной национальности и праху предков, часть курганной насыпи срезана и под нею приютился жид с явной для всех и с неведомой начальству продажей водки... Но обратимся к курганам. Бездедовичские насыпи давно уже обращали на себя внимание любителей старины и охотников искать клады почему повременам подвергались раскопкам. Так бывший владелец Бездедович Обремпальский раскопал несколько больших курганов; затем в пятидесятых годах производил здесь изыскания покойный борец за православие и русскую народность К. А. Гаворской. К каким результатам привели эти исследования неизвестно; между тем весьма любопытно, что, несмотря на недавность изысканий Гаворского, личность его и труды сделались уже легендарными. Так ученый Гаворский превратился в кладоискателя Бугорского, в уста коего народ вложил следующие, будьтобы прочтенные им из какой-то старинной книги, помещику Обремпальскому слова о бездедовичских курганах:

„Есть озеро большое—Крыж,
И малое—Медвежье ухо,
Под Ушачь реку.
Там тридцать волотовок больших,
И тридцать волотовок меньших
В больших—жолнеры да коне
А в малых рыцари в броне“.

Много, конечно, было попыток и со стороны местных крестьян, в особенности, когда пошла в ход легенда о Говорском,—проникнуть в недра могил; но результаты попыток этих хранятся в тайне. Однако ж один кладоискатель увидя случайно, мое собрание древностей, под секретом, сказал мне: что он и другое лицо, несколько раз в ночь против Ивана-Купала6, искали в бездедовичских волотовках клад и один раз нашли круглую вершков десять в диаметре, совершенно перержавевшую бляху, в роде сковороды, (не щит ли?) а другой раз, на глубине 1½ аршина ниже подошвы кургана, глиняный горшечек7, совершенно подобный по форме и материалу находящемуся в моем собрании и найденному в одном из курганов руднянской группы8. Обе находки кладоискатели сделали при помощи щупа; при вырытии вещей они находили много угля и перегоревших костей.

Последнее исследование бездедовичских курганов было произведено при нас.

Вот как в свое время, оно описано в Витебских Губ. Ведомостях. Седьмого июня 1884 года, я и мои соседи при участии некоторых любителей старины, произвели раскопку одного из наибольших, в средине группы лежащих курганов, находящагося близ него вала, и наконец, докончили раскопку одиночного кургана на земле В. А. Дзедзеля, по пути в имение Устье.

В первых двух случаях, сняв слой дерна и песка, толщиной в аршин, мы нашли концентрические, тонкие, местами прерывающиеся, но ясно сохраняющие в своем направлении круглую фигуру насыпи, слои белой, слабо блестящей, на ощупь весьма мягкой земли с примесью большею частию совершенно разложившагося угля, остатки коего также сохранили блеск, а при растирании между пальцами некоторую твердость; ясно, что этот уголь скорее животного, чем растительного происхождения.

Замечательно, что на первом кургане, на самой его средине, на глубине полуаршина от поверности, мы нашли в одной куче, гарнца два, мелких полуистлевших костей, между коими отличили остатки двух человеческих коленных чашек.

В единичном кургане на земле В. А. Дзедзеля, снятом в уровень с землей несколько лет тому назад, для добывания песку, мы ничего не нашли, хотя углубили средину его в самый материк, но бывшие при этом владелец и рабочие объяснили, что и в этом кургане, как и в других, которые им случалось раскапывать, находились слои золы и угля, но вещей никаких не находилось. Судя потому, что на многих из курганов, исследованной нами группы, ростут, или росли сосновые и еловые деревья, как это показывает число слоев на пнях и размер дерев, возраста выше столетнего; что никто из местных стариков, а между ними есть восьмидесяти и девяностолетние, не слыхали от своих отцев и дедов: о времени насыпи этих курганов; наконец судя по тем легендарным сказаниям, кои удалось нам собрать о них, можно с достоверностию отнести, по крайней мере многие из этих курганов т. е. позднейшие, ко времени Стефана Батория, не раз проходившего здесь со своею ратью; следовательно к концу XVI века. Легендарные предания о бездедовичских и устьянских насыпях весьма интересны как по фантастичности рассказа, так еще более потому, что народ соединил в них память о двух великих исторических деятелях, далеко не современниках, именно: о короле Стефане Баторие, по народному Батуре и императрице Екатерине II-й, по народному богатырь-Катерине. Вот почти дословный рассказ народа о происхождении бездедовичских и устянских насыпей.

„Это было очень давно и деды наши того не помнят. Землей нашей владел Батура, а как узнала про то богатырь-Катерина, то собрала русское воинство и па этом самом месте (рассказ происходил среди бездедовичских курганов, во время раскопки) встретила польскую рать Батуры. В ту пору был здесь большущий лес; увидав царицу, Батура схватил ель и вырвав ее с корнем, говорит Катерине: зачем нам биться? Вот погляди на нашу силу! Поглядела царица, усмехнулась, да и говорит ему: Ну, говорит, хорошо! а поставь же ель обратно в землю! А Батура и не смог. Тогда богатырь-Катерина взяла ель, перевернула корнями вверх, да дополовины и вдавила в землю; затем разбила рать Батуры, а остатки прогнала за Двину“.

„В другой раз богатырь-Катерина настигла Батуру под Устьем. Выйдя из кареты, царица видит пасется пара спутанных железными путами коней, а рать Батуры так и сунется и сунется из за окопа на русское воинство. Не долго думала богатырь Катерина; как схватит за путы в одну руку одного, а в другую другого коня:

И пошла ими валять
Польскую рать;
Силу народа побила,
Много в Двине потопила,
Остальных за речку прогнала.
И тут русская земля стала.

По напечатании мною в 73 нумере Витебских „Губерн. Ведом.“ заметки о раскопках, произведенных в им. Бездедовичах, г. Романов, в 78-м нумере той же газеты высказал следующее интересное сопоставление.

„Курганы, подобные Бездедовицским, с погребальным ритуалом—трупосожжением, находятся и в сеннинском уезде могилевской губ., соседнем с витебских и лепельским уездами. Группа их найдена мною на берегу Богдановского озера, по дороге из Сенна в Бешенковичи. При раскопке в сильно раскаленном кострище, оказалась масса измельченных костей животных, несколько обуглившихся кусков крупных костей человеческих и, кроме того, сильно пострадавшие от огня железные обломки, повидимому, оружие и круглая серебряная бляха.“

„Затем такие же курганы известны мне в бассейне р. Сожа, в мстиславльском и гомельском уездах могилевской губернии“.

„Вобще, Могилевская губерния, подобно витебской и минской, замечательно богата вещественными памятниками старины доисторической: валами, городищами, городками, замковищами, курганами и т. п. Не говорю уже об орудиях каменного века: ими могилевская губерния также богата, как и минская,—по общим отзывам едва ли не богатейшая в России этого рода памятниками. Наконец, мне удалось найти в пределах могилевской губ. и редкие для наших широт памятники—каменные бабы, вопреки существовавшему мнению, будто распространенность их на севере ограничивается 50°“.

„Последними археологическими изысканиями, произведенными в 1885 и 1856 гг. Московским Археологическим Общ. и Отделом Антропологии Общ. Любит. Естествознания, в достаточной степени выяснено, что курганы могилевской губ., при всем разнообразии их типов, начиная от курганов с каменными орудиями и трупосожжением и кончая курганами XI в. с подвесками—христианскими образками на бусах,—имеют несомненное сходство с курганами витебской и минской губернии.

„В этом факте нельзя не видеть указания на то, что площадь, ограниченная Зап. Двиною, Сожем, Припетью и верховьем Немана, служила некогда ареною деятельности одного, несомненно славянского племени“.

Кроме сего некоторые из древних лепельских курганов подверглись в разные годы, и при том в большей или меньшей степени, исследованиям, результаты коих изложены в статье нашего сочлена М. Ф. Кусцинского, напечатанной в 20 № „Витебских Губернских Ведомостей“ за 1865 год, под заглавием: „Опыт археологических исследований в Лепельском уезде“.

Мы заносим результаты некоторых из этих изысканий на страницы нашей книги, поясняя их точными рисунками находок.

В 1857 году г. Кусцинский разрыл один из четырех курганов, лежащих близ имения Черцы, в 12 верстах от г. Лепеля. В самой средине кургана найдены были сожженные человеческие кости, при которых стоял глиняной горшок, также наполненный сожженными костями; на дне горшка найдена маленькая бронзовая секира или бердышек, который г-н Кусцинский признает за эмблему или символический знак достоинства погребенного (рис. 4).

Бердышек этот без сомнения, принадлежит бронзовому периоду и составляет довольно редкую находку которою впрочем нисколько не подтверждается мнение некоторых археологов, что обряд сожжения тела принадлежал исключительно лицам значительным9.

Рис 4.

Луи Фигье в своем сочинении „Первобытный человек“ относительно погребения в бронзовую эпоху, между прочим говорит: „Вообще в бронзовую эпоху мертвых хоронили в погребальных покоях, а иногда в виде исключения их сожигали. Благочестивое обыкновение класть подле трупов оружие или утварь, служившие усопшим при их жизни, соблюдалось постоянно. Заметим только, что с этой эпохи (речь идет о втором периоде бронзовой эпохи) стали часто класть в могилы топоры и орудия размеров меньших противу употребляемых в житейском быту. Топоры маленькие, топоры ex voto (по обету, заповедные). По этому мнение г. Кусцинского, что найденная близь г. Лепеля, в зольнице маленькая бронзовая секира или бердышек, по просту топорик, есть особый знак достоинства погребенного в кургане лица, едвали можно считать верным. Нельзя также сказать: чтобы находки малых топориков, были особенно редки. Граф Адам Платер, в окрестностях Креславки (ныне Краслава), динабургского уезда, на берегах реки З. Двины находил много таких вещиц10. Это обстоятельство еще более колеблет приведенное мнения г. Кусцинского. В Белоруссии существовал обычай, еще доселе не везде покинутый, класть в могилы любимые покойниками вещи, или оружие ремесл; так пьяницам клали бутылку водки, охотникам—ружье, леснику—топор, ткачу бедро и т. п.

Рис. 5.

В одном кургане на земле государственных крестьян Заболотского общества, в урочище Княгинки, г. Кусцинский нашел при покойнике железный бердыш и такое же копье. Самое название этой местности наводит на ту мысль, что тут хоронились какие нибудь князья или начальники провинции, при которых, как знак военной власти, оставляли военное оружие (рис. 5 и 6).

Народное предание говорит; что когда-то, очень давно, жил вблизи этого места какой-то князь. У него была красивая молодая жена. Однажды князь выехал на войну, и когда возвратился из похода, то нашел свою жену за другим князем. В порыве ревности и гнева, счастливый на войне, но несчастный в любви, князь убил свою неверную жену, а потом и себя. Их похоронили рядом, но в двух отдельных курганов. И действительно: другой курган, в расстоянии на две сажени от первого, заключал женский скелет, у которого на правой руке был род браслета из толстой бронзовой проволоки, с нанизанными бусами из какой-то массы, величиною с ружейную пулю. Некоторые из этих бус украшены разноцветною эмалью, коей цвет и рисунок хорошо сохранились по настоящее время (рис. 7).

Рис. 6.

Рис. 7.

В урочище Баярнике, в 7 верстах от местечка Кублич, на границе Витебской и Виленской губернии, рассыпана группа курганов на значительное пространство.

По мнению г. Кусцинского, курганы эти принадлежат последним временам язычества. На этой же местности было древнее христианское кладбище. По уверению одного из соседних помещиков, несколько лет тому назад, в одном из обрушившихся курганов кубличской группы. был найден древней формы бронзовый крестик.

Рис. 8.

Из пяти раскопанных курганов в трех найдены железные копья и бердыши. Быть может, здесь жило сословие, посвятившее себя военной службе, на подобие образовавшихся впоследствии времени панцырных бояр (рис. 8).

Следя за ходом археологических изысканий наших антиквариев, можно заключить, что женские украшения гораздо чаще и в большем количестве попадаются в курганах местностей, близких к Балтийскому морю, например, в Ковенской губернии, остзейских провинциях и в так называемых инфляндских уездах Витебской губернии; однакож, находки эти встречаются и в Белоруских уездах Витебской и в Могилевской губерниях. Совершенное сходство этих предметов с находимыми в Дании и Швеции ясно доказывает, что они достались сюда вследствие сношений с Скандинавией.

К более интересным предметам этого рода, кроме находок в кургане Княгинки, следует отнести и найденное в кургане при имении Гущине, в 13 верстах от Лепеля, ожерелье (гривна) (рис. 9) состоящее из трех кусков толстой бронзовой проволоки, окрученных винтообразно; а также находки на земле деревни Грошовки, казенного ведомства, в четырех верстах от Лепеля, в восьми разновременно разрытых курганах, именно: 1) Ожерелье, состоящее из бисера, с первого взгляда весьма похожего на жемчуг. Бисер этот сделан из какой-то массы, состоящей из тонких пластинок в роде слюды. Эта любопытная находка передана г. Кусцинским в дар виленскому музеуму древностей11. Бывший председатель виленской археологической коммиссии, граф Евстафий Тышкевич, нашел его весьма сходным с бисером, часто находимым в Помпее, и, по его же мнению, это у нас первая находка в этом роде. 2) Около 50 стеклянных золоченых бус. Позолота на них сделана сусальным золотом и потом облита стеклянной массой. 3 серги из скрученной бронзовой проволоки (рис. 10). 4) Несколько кусков бронзовой проволоки, согнутых кругообразно. Они лежали по обеим сторонам головы и вероятно служили для поддержания сплетов волос. 5) Серебряные серьги весьма оригинальной формы напоминающие стрелу, обращенную острием к низу, работа простая (рис. 11). 6) Четыре бронзовые кольца простой работы, так что ни одно из них не спаяно (рис. 12 и 13). 7) 1 большой перстень из бронзы. Внутренняя сторона его наполнена массой, на коей вырезаны какие-то знаки (рис. 14)12. 8) Два кольца железные. Они, как вообще железные предметы в кургане, обратились в перекись железа бурого цвета и легко ломались в куски. Лежали они с левого бока скелета. Как полагает граф Тышкевич, такие кольца употреблялись для поддерживания платья, в роде римских tibula alcidia. 9) 126 стеклянных бус зеленого цвета величиною в конопляное зерно. Одна буса из сердолика, продолговатой формы, (рис. 15) и две круглые из аметиста.

Рис. 9.

Рис 10

Рис. 11

Рис. 12.

Рис. 13.

Рис. 14.

Рис. 15.

В одном из курганов урочища Овсянки, имения Воронь помещика Селявы, найдены две серебряные серги замечательной работы.

Серги эти, хотя при первом взгляде и похожи одна на другую, но в действительности, как это читатель может усмотреть из рисунков, (16 и 17) разнятся и величиной и формой и отделкой. Шестнадцать стеклянных золотых бус, железное кольцо, на котором образовался отпечаток полотна. В другом кургане при мужском скелете, вырыты: оселок из песчаника, (точильный камень) железный ножик и кремень.

Рис. 16. Рис. 17.

При разрытии некоторых курганов попадались глиняные сосуды. Форма их похожа на обыкновенные и ныне употребляемые горшки, в которых варят пищу, только более грубой оделки, с толстыми стенками. Положительно можно утверждать, что они назначались для оставления пищи при покойнике; по настоящее даже время сохранились в простом народе некоторые поминальные обряды, известные под названием деды, во время которых, в некоторых местах, есть обыкновение носить пищу на могилы усопших родных и выставлять в домах на столе и окнах. Ни на одном горшке нет следа употребления токарного станка: они просто вылеплены руками. Вот форма этих сосудов (рис. 18 и 19).

Рис. 18.

К довольно редким сосудам можно отнести найденную. г. Кусцинским, над рекою Уллою, в имении Поулье, так называемую слезницу (по литовски ассаруве). Это плоский сосуд с крышкою на средине коей сделано маленькое отверстие, быть может для собирания слез присутствующих на похоронах13.

Рис. 19.

Исследованные в Лепельском уезде курганы, как велики ни были, не заключали в себе однако более одного покойника, который обыкновенно лежал на поверхности земли; а над ним насыпан курган. Земля для этого употреблялась из ближайшего к могиле пространства. От этого вокруг могилы образовалась канава, и только в одном месте оставлено узкое пространство, вероятно для всхода на вершину кургана. В некоторых могилах труп положен поверх слоя угольев, золы и березовой коры, сохранившейся почти в целости. Направление тела всегда от востока к западу, т. е. головой на запад.

Глубоко вкоренившееся верование что человек после смерти переходит к другой жизни, подобной земной, с ее нуждами, занятиями, удовольствиями, внушало языческим предкам нашим необходимость снабжать могилы покойников, всем чем только по их мнению, могли они нуждаться в будущей жизни. Эти то оставленные покойникам предметы составляют важнейшие археологические находки наши. Однакожь едвали всегда этим предположением можно объяснить нахождение при остовах покойников монет, в особенности приняв во внимание место их нахождения при остовах. Вот например что находим мы по этому обстоятельству в письме к нам М. Ф. Кусцинского, от 16 марта 1885 года. В Пышнянской волости, верст 15 от Лепеля, именно около деревни и озера Кривец, я обнаружил одну странность, которую не могу себе уяснить; дело в следующем: курганы в числе двенадцати лежат на плоской возвышенности, рядом с ними находится старое опущенное кладбище христианское, на котором в настоящее время не хоронят и даже нет ни одного креста на нем, а лишь видны небольшие могильные насыпи обложенные камнями, как это делается и теперь. Раскопав один из ближайших к старому кладбищу курганов, я нашел женский остов на лбу которого лежала серебрянная монета, так называемый тройной грош литовский Сигизмунда Августа 1569 года, на покойнице был кожаный пояс украшенный булавками (?) совершенно такими, как теперешние. В другом кургане найден железный трехгранный напилок и обломки кремня. Одним словом все вещи доказывали, что курганы относится к XVI веку; стало быть за 300 лет соблюдался еще местами языческий погребальный обряд, т. е. что покойника клали на земле и над ним сыпали курган; но с какой стати положена монета на лоб? „Быть может, говорит г. Кусцинский, она заменяла венчик, требуемый обрядом восточной церкви, которых в то время трудно было иметь всегда в достаточном количестве!“ Вывод слишком смелый и едва ли основательный в виду единичности случая; не допуская даже ошибочности в определении места нахождения монеты и того, всегда возможного случая, что монета эта просто на просто, кем либо из закапывавших труп утеряна. Впрочем находка монеты и того, всегда ках[?] вовсе не столь явление редкое; так в 1872 году при проведении рва для фундамента вновь возводимой церкви в сел. Веляшковичах, Витебского уезда, на глубине от 3 до 4 аршин, вырыто 49 человеческих голов, много костей, а в полуразрушившихся гробах найдены стекляные сосуды, похожие на бокалы и разные медные и серебряные монеты.

Кроме курганов, Лепельский уезд богат остатками или по крайней мере воспоминаниями о бывших когда-то в пределах его замках; но об этом подробнее мы скажем в особой главе, здесь же упомянем только, что в м. Гомеле, в 23 верстах от Полоцка и в 54 от Лепеля, на левом берегу реки Туровки, на крутом пригорке, было когда-то большое земляное укрепление, построенное по повелению короля Сигизмунда-Августа. От укрепления этого осталась и по ныне кой-какие следы рва и вала.

В Лепельском уезде сохранилось также предание о витольдовых путях, или дорогах. Дорог, носящих это название указывают две: первая, близ имения Воронеч, проходит по болоту, а вторая, на землях имения помещика Корсака-Заскорок, в 15 верстах от города Полоцка, также идет через болота. При описании Полоцких древностей, мы упомянули об Ольгердовой дороге, но этим еще не исчерпываются предания о путях древних воителей и их полчищ. Есть указания, основанные на исторических фактах, о дорогах Стефана Батория, в особенности по пути шествия отряда, находившагося под начальством виленского воеводы Радзивила в 1579 г. на Полоцк, через мм. Глубокое, Поставы и г. Дисну. Прорубка через непроходимые в то время леса—просек, устройство мостов и гатей, во время этого похода, пали на долю венгерской пехоты, входившей в состав армии Батория.

Этими строками о древних военных путях, мы думали закончить описание лепельских памятников старины, как новая случайная поездка в прилегающую к реке Ушачу часть этого уезда доставила нам еще несколько сведений о курганах в ней находящихся. Как ни кратки эти сведения но мы считаем полезным занести их на страницы нашего издания, как указание для будущих исследований.

У самой границы Полоцкого уезда с Лепельским, в пределах последнего, у дороги ведущей в сел. Заскорки, недалеко от берега р. Ушача, мы нашли перерезанный траншеей курган, имеющий в окружности по рву 80, а в высоту 10 аршин. В нескольких шагах от этого кургана, на восточной его стороне, находится другой еще уцелевший но меньших размеров. А в небольшом расстоянии от них, по правую сторону дороги, лежит целая група (до 20) подобных насыпей, уже настолько распаханных что многие из них едва заметны. Группу эту мы назвали заскорской.

Следуя далее через м. Воронеч, в котором указывали нам на высокую плоскую гору, как место бывшего когда то города и на смежную с ней, больших размеров, с почти отвесными боками, будто бы искуственную насыпь, командующую протекающей у подошвы ее рекой Ушачем, мы недоезжая до им. Миницы в лесу, в глубоком овраге, при перекрестке дорог, нашли одиночный, также перерезанный рвом курган, имеющий в окружности 77 а в высоту 11 аршин.

Проехав от селе верст пятнадцать, подымаясь вверх по течению р. Ушача, мы нашли на границе имения Антобор оно же Сорочино, верстах в двух от озера Черствят, под лесом, на песчаном грунте, целую группу довольно далеко друг от друга рассеянных курганов; между коими два обратили наше внимание: один, находящийся в поле, с попытками к раскопке—своей величиной, а другой в лесу, также довольно значительных размеров, тем что на нем положено много камней. Эту группу курганов мы назвали сорочинской.

Режицкий уезд.

По Режицкому уезду сведения наши о древних земляных насыпях касаются наиболее Вайводовской и Ковнатской волостей.

Сведения эти, при всей их неполноте, обнаруживают: что в этой местности в былые времена совершались кровавые драмы. Вайводовское волостное управление относит эти события к временам „крестовых походов“ разумея конечно,—набеги ливонских рыцарей.

Наибольшее число старинных курганов Вайводовской волости находится возле речки Ульяны, при дер. Обитель. В могилах этих по рассказам местных старожилов, нередко находили платинное серебро, крестики и бердыши. Что разумеет народ под словом платинное серебро, передававший донесение мировой посредник, к сожалению не объяснил; что же касается названия деревни Обителью, то оно произошло потому, что на месте том была когда то, в незапамятные времена женская обитель. Это чисто руское название монастыря служит прекрасным доказательством, что и в пределах Режицкого уезда искони существовало православие и господствовала русская народность.

Кроме курганов, в районе этой волости находятся три отдельных укрепления, или как называют их крестьяне, окопа. Из них первый, известный под именем Замка, на Старомысленском поле, при впадении речки Рудни в озеро того же имени; второй—на Удренском поле, Букмуйжского сельского общества, покрыт кустарником известен под именем Дубовки; наконец, третий—на Сваренцовском поле дер. Райников.

Какие размеры имеют эти окопы,—мы не имеем сведений, но известно, что народ верит в существование внутри двух первых из них богатых кладов золота и серебра.

То же поверье существует и о каком то заброшенном колодце фольварка Адамова и о старинном кладбище деревни Тыртова.

Вообще сообщенные нам о памятниках старины по Вайводской волости сведения хотя и не лишены интереса, но слишком кратки.

Из сообщения Ковнатского волостного правления видно, что на землях, ему подведомственных, народ, по преданиям отцов и дедов, указывает следующие, замечательные по находкам в них разного древнего оружие места: а) Гора Пили-Колна, находящаяся при дороге, идущей из имения Ковнаты в города Люцин (ныне Лудза) и Себеж, возле деревни Старой Слободы. Форма горы круглая, двуярусная, с плоской вершиной. Окружность верхнего уступа ее равняется 120 саженям. В старые годы нагорная площадка распахивалась, но уже много лет, как брошена под перелог, и потому поросла разнородным лиственным кустарником. Старожилы утверждают, что на огородах, окружающих эту гору и у самой подошвы ее, вчастую, выкапывают человеческие кости и бердыши. Самая гора значительной раскопке не подвергалась; говорят, что на вершине ее был когда-то костел.

б) В том же имении, в версте за фольварком Вашни, а в трех верстах от волостного правления, в урочище под названием Малый Бор, на пространстве около пяти десятин, находится весьма большая група древних курганов в которых часто местные крестьяне, устраивая ямы для хранения картофеля, находили свертки медной гибкой, но весьма прочной проволоки с шариками: в роде брезгунков, или звонков на пеньковых шнурках, а также лошадиные кости и при них пики; однажды же был вырыт человеческий череп, прикрытый медным шлемом, весивший до 3-х фунтов.

В одном из курганов этой группы, на глубине около 2½ арш. 30-го августа 1864 года найдены бронзовая пряжка и колечко. Верхняя сторона пряжки имела такой вид (рис. 20) и почти такую же величину.

Рис. 20.

По мнению осматривавшего эту находку, члена московского археологического общества г. Струкова; она есть ни что иное, как часть пряжки от древнего колчана, какие нередко встречаются во многих старинных курганах. Хотя вещь эта и не может считаться большою редкостью, тем не менее она имеет значение для местной археологии.

В Рыкопольском сельском обществе, в имении помещика Бениславского, между деревнями Бечеры и Петровской, близ речки Скарбовки, в лесу, есть вторая група курганов, в которой часто находили человеческие кости, весьма длинные пики, медные кольца и отломки мечей.

Витебский уезд.

Сведения о старинных земляных сооружениях Витебского уезда отличаются теми же качествами, как сведения по Режицкому уезду, и притом касаются одной лишь Старосельской волости, на землях которой найдено три кургана и одно городище. Из числа курганов, первый, известный под именем Лавочника, находится на землях Иозефовского общества, помещицы Ярентовичевой, второй на земле помещика Любощинского, а последний—в имении бывшем г. Лабунского. Из городищ одно лежит на крестьянской земле Летчанского общества, при деревне Миклашах, возле озера Летцы, а другое—в имении помещика Добашинского, у самой реки Западной Двины.

Нам часто доводилось слышать о находках в витебских курганах древних монет и других остатков старины, но мы не имели счастия что-либо приобресть из этих вещей. Это частию объясняется тем, что находчики сбывали их витебским жидам—этим алчным истребителям дорогой для науки старины, ради грошевого барыша.

Невельский уезд.

Не взирая на то, что Невельский уезд лежит на самом торном пути воинских набегов российских людей на земли полоцкие и витебские, и что следовательно быть не может, чтобы в уезде этом не было ясных следов кровавых событий, в течение нескольких веков, в нем совершавшихся, сведения наши о памятниках этих событий до того ничтожны, что мы не можем указать ни на одну замечательную групу курганов в пределах Невельского уезда. Мы можем лишь упомянуть о трех городищах, находящихся на казенных землях Карулинского сельского общества, близ деревень Прудка и Карулина.

Велижский уезд.

Издавая в 1867 г. первое наше описание „памятников старины Витебской губернии“, мы могли указать лишь на одну древнию могилу Велижского уезда, находящуюся среди крестьянских полей Вязменского сельского общества, в версте от дер. Асиповец. Могила эта при саженной высоте имеет до 16 сажен в окружности. Ни предании о времени насыпи ее, ни сведении о каких либо в ней находках не сохранилось.

Ныне мы можем сообщить читателям сведения о 48 древних земляных насыпях, рассеянных в шести волостях Велижского уезда и известных в народе под различными названиями. Мы опишем эти памятники по каждой волости отдельно.

Из семи наличных курганов Сертейской волости, три находятся вблизи имения Рудни и в 5-ти верстах от селения Сертеи, по правую сторону речки Сертейки. Высота их около сажени, расположены они вместе.

На супротив этих курганов, по другую сторону названной речки, также имеется три кургана: из них один высотой около сажени лежит на поле деревни Слободы, а два наименьшего размера, в лесу имения Селезней.

Насыпку всех этихи шести курганов народ относит ко времени, принадлежности этого края Литовскому княжеству.

Расказывают также, что при имении Рудне был четвертый курган, ныне совершенно распаханный. В курганах этих, или вблизи их, ни каких находок небыло; почему, кажется, с достоверностию можно считать их межевыми знаками.

Той же волости при деревне Березовке, верстах в 20 от селения Сертеи, на правом берегу речки Межи, саженях в 20-ти от гребня вод, находится одиночный курган полуторасаженной высоты. Близь этого кургана, лет 20 назад, при распашке поля найдено серебряное кольцо и стальная сабля.

Усвятская волость—едва ли не самая богатая земляными памятниками старины в Велижском уезде; народ насчитывает в ее пределах: две насыпных горы, два вала, одну очень большую группу курганов и четырнадцать сопок.

Обе усвятские насыпные горы находятся на восточном берегу Усвятского озера, при соединении его узким протоком с оз. Узменем, в 250 саженях одна от другой. Высота гор от 6 до 8 сажен, а площадь около четверти десятины между этими насыпными горами есть еще третья натуральная, площадь вершины которой равняется полуторы десятине; на ней построен господский дом. Несколько лет тому назад, при раскопке земли найдены были, как доносит Усвятское волостное правление“, каменные стрелы, хорошо вытесаные каменным орудием, которые и отосланы в Дерптский университет и на них тогда были видны следы осколков, от тески каменным орудием“.

Судя по расположению этих гор и их местонахождению должно думать что она составляла укрепление, времен Стефана Батория.

Из двух усвятских валов первый, длиною около 300, а шириною по окружности до 10 сажен, в 6 верстах от м. Усвят пересекает бывший почтовый тракт из м. Усвят в г. Сураж. Вал этот носит название Городец, он идет по сухому пространству между двух топких болот. На правой стороне его идя из м. Усвят в г. Сураж находят, при раскопках, много человеческих костей. Очевидно что здесь, в былые времена, разыгрывались кровавые исторические драмы.

Второй из усвятских валов находится в 7 верстах от м. Усвят, близ деревни Терасы, на западном берегу озера Узменя; длина его около 100, а высота около 3 сажен.

В раионе этой же местности, на западном берегу Усвятского озера, где оно, узким протоком, соединяется с Узменским озером, насупротив местечка, есть целая группа курганов, в коих, при добывании песка, находили обломки дерева и угля.

При деревне Лукашенках, на берегу речки Усвячи, в 9 верстах от м. Усвят, есть одна круглая сопка, вышиной в сажень.

При деревне Прудище у впадении речки Ужанки в озеро Узмень, в 6 верстах от м. Усвят, находится другая трехсаженной вышины сопка.

Недалеко от почтовой станции Юровой-Нивы, на почтовом тракте из г. Велижа в м. Усвят, имеется на пространстве ¼ десятины до десяти круглых сопок, высотой от двух аршин до полуторы сажени.

На северо-западном берегу озера Узменя, в 3 верстах от м. Усвят, в селения Астахова-Нива, имеются три саженной высоты сопки. При раскопке одной из них для устройства погреба, в недавнее время, были найдены, как доносит Усвятское волостное правление. „старинные мечи, палаши, шишаки и наручники в роде браслет“.

В Казаковской волости находятся две насыпи, два городища и восемь курганов называемых волотовками. Обе насыпи находятся при р. Западной Двине; одна по правую ее сторону, в версте от деревни Тербахунь, а другая по левую близь деревни Дубровки. Величина обоих насыпей не превышает ¼ десятины; но первая по видимому была гораздо больше, пока двинские волны не унесли часть ее.

Оба городища расположены также на возвышенном берегу Западной Двины, одно в поле, другое в лесу. Форма их подковообразна; они окружены, в три ряда рвами, длиной до 70 сажен, а шириной в 1 сажень.

Из числа курганов один находится внутри первого городища, второй и третий близь деревни „Синего-Камня“ при речке Усвяче, на земле крестьян деревни Пухович; четвертый близь деревни Слободы; пятый близь деревни Жераспер; последние три близь селения Козакова, на самом берегу речки Усвячи, на кладбище.

В Усмынской волости имеется только два кургана из коих последний, вероятно вследствие своих значительных размеров, носит название горы. Первый из сих курганов, при десяти саженной высоте, находится на берегу оз. Рымова при деревне Холм, в расстоянии 7 верст от волостного правления. При попытках к раскопке этого кургана находили человеческие кости и уголь.

Курган-гора лежит на левом берегу речки Кривонико, между деревнями: Пуришкиной, Львова и Ростань, в версте от местности называемой Городец. Курган этот при окружности до 60 сажен, вышиной от 2 до 5 сажен; возле этой горы-кургана имеется окоп в ширину 3, в глубину 2, а в окружности до 100 сажен. Предание говорит, что на этой горе когда то, очень давно, жил богатырь.

Все три земляных насыпи Ильинской волости, судя на их форме и размерам, должно отнести к укрепленным позициям—так называемым городищам.

Первое из них, мерой в длину около 50, а в ширину около 15 сажен находится в лесу возле дороги, идущей из им. Граблино в деревню Зуево.

Второе, при 50 саженях в поперечнике и 4-х саженной высоте, находится в 2 верстах от Западной Двины, при впадении в нее безымянного ручья, в раионе Барбаровского сельского общества.

Наконец последнее в пределах Калакудчинского сельского общества, близь им. Агризкова и речки Бесовой, его называют „насыпной горой; высота этой насыпи от 4 до 5 сажен, она окружена с двух сторон моховым болотом, а с двух лесом. Всход на нее по ступням; везда нет.

В Крестовской волости сохранилось только шесть курганов, на берегу Западной Двины. Четыре из них в имении Боровых, а два в им. Хухово, в расстоянии от крестовского волостного правления от 2 до 3½ верст.

Дриссенский уезд.

По этому уезду мы также бедны сведениями о земляных памятниках старины: нам сообщено только о 5 курганах, находящихся на казенных землях Лещиловского сельского общества, в имении Замшанах, при деревне Болдышах. Могилы эти имеют форму круглую, с такими же верхами; высота их 1½, а окружность до 15 сажен. Они расположены в одной группе, расстоянием одна от другой до двух сажен. Три из этих могил распаханы, а две покрыты еще сосновым лесом. Народ утверждает, что они в незапамятные времена насыпаны над телами убитых воинов; но кто были эти воины и с кем они сражались—преданий не сохранилось.

Люцинский уезд.

По этому уезду нам доставили сведения о древних курганах Яновольское и Бласинское сельские управления государственных имуществ и бывший мировой посредник 2-го участка г. Энгельгардт. Первое из сельских управлений, т. е. Яновольское, описывает два кургана, из коих один на 25-й а другой на 26-й версте по себежско-люцинскому почтовому тракту.

Ближайший к г. Люцину курган находится в расстоянии четверти версты от казенной деревни Бриг, а дальнейший близ самой речки Истрянки.

Оба кургана круглые, с такими же вершинами; последний покрыт сосновым строевым лесом и известен народу под именем Заболотской Могилы. Кем и когда они насыпаны—народ не знает. Третий из люцинских курганов, отчасти уже срытый, находится на казенных землях Блясинского сельского общества, среди древнего вала, проходящего между деревнями Богово-Рогово и Бозовской. Собственно курган лежит близ речки Утрои на 375 версте от С.-Петербурга, по линии, железной дороги. Из рассказов работавших в этой местности железной дороги крестьян видно, что по разрытии части кургана и вала, были находимы топоры, в роде бердышей, венок с маленькими бубенчиками и какое-то орудие в роде пики, с обеих сторон острое; но куда девались эти находки, сведения не сообщено. Кроме того, близ станции железной дороги Корсовки, также находится несколько древних курганов. В одном из них найден топор, мало отличающийся от ныне употребляемых в этой губернии (рис. 21). Орудие это, в свое время, доставлено московскому археологическому обществу.

Рис. 21.

При дальнейших изысканиях наших в 1866 году мы успели приобресть еще один топор, из числа найденных в корсовских курганах, но совершенно отличный от первого. Орудие это, изображение коего, в половину натуральной величины, с боку или в полуобороте, здесь прилагается, носило на себе несомненные следы древности (рис. 22).

Рис. 22.

Топор этот вместе с частию медной лентообразной проволоки, найденной в кургане этой же группы, были отправлены витебским губернским статистическим комитетом на этнографическую выставку в Москве.

Что касается проволоки, длина которой в свитках, нами виденных, простиралась до четырех аршин, то вот точное ее изображение, в натуральную величину (рис. 23). Встречается впрочем проволока несколько уже, но, по рассказам местных крестьян свертками длиной аршин в пять и больше. Судя по нахождению этой проволоки близ черепов, можно думать, что ею оборачивали головы покойников.

Рис. 23.

Мы видели также и круглую медную проволоку, находимую также при черепах покойников,—но всегда в кусках. Не употреблялась-ли плоская лентообразная проволока для украшения женских голов, а круглая—мужских?

В заключение нам остается сказать, что ныне существуют еще в Пылденской волости, в имении Ушкацове: древнее укрепление и Ругайское городище; но в памяти народа не сохранилось никаких воспоминаний ни о времени сооружения их, ни о самых строителях. Тем не менее местные старожилы относят сооружение этих памятников к глубокой древности, что повидимому не лишено основания.

Примечания

5. Озера эти носят названия: большое Крыж, кшиж т. е. крест; а малое—Медведь или Медвежье ухо; по сходству первого с крестом, а последнего с медвежьим ухом.

6. Ночь пред 24 Июнем—праздником Рождества Иоанна Предтечи.

7. Обломок дна этого сосуда, хранится ныне у меня. Ав.

8. См. Описание курганов Полоцкого уезда и рисунки найденных вещей.

9. См. „Обозрение истории Белоруссии“, С. Турчиновича. Спб. 1857 г., стр. 5.

10. „Живописная Россия“, том III, стр. 24.

11. См. „Виленский Вестник“ 1860 г., за № 12.

12. Перстень этот представлен в виленский музей.

13. Здесь считаем нужным привести странное мнение некоторых летописцев (Кромер, Длугош, Матезиус) на счет сосудов, находимых в курганах; так например Матезиус, живший в XVI столетии, утверждает, что эти сосуды не что иное, как „произведение природы“ и Мысль более смелая, чем основательная.