Глава I. Земляные памятники: современный русский
Как собраны сведения о земляных памятниках губернии; курганы, городища и валы Городокского, Себежского и Полоцкого уездов: Озерищенское городище и походы 1563 года, Чортов мост на озере Свибло, Рогнедин курган, раскопки у Рудни в 1889 году. С. 1-17. Текст с современной орфографией.
Когда и по какому случаю собраны сведения о земляных памятниках старины Витебской губернии.—Городокский уезд.—Болецкие могилы.—Могила Голубец, ручей Красинец. Могила Буда.—Обольские могилы.—Дубининские могилы.—Руднянские могилы.—Стайковские и Горковские курганы.—Озеро Жежулица.—Озерянское или Езерищское городище.—Летописное о нем сказание.—Легенды.—Себежский уезд—Городища: Утюжицкое, Иваниха и Новедрянское.—Жанвильские сопки.—Яковцево городище.—Лукин курган.—Легенда о постройке, на озере Свибло, чортова моста.—Полоцкий уезд—курганы: Спас-юровичские, Дворжецские, Ситнянские, Махировские, Песчанские, Бопоньские, Руднявские одиночные.—Куряновские.—Колтуновские старосветские концы.—Могила на Чортовом болоте.—Рогнедин курган.—Городище Околица.—Ольгердова дорога.—Столица.—Князев мост.—Лепельский уезд.—Места наибольшего скопления древних курганов.—Результаты разрытия их.—Змеиная могила.—Бездедовичьские и Устянские курганы.—Легенды о них и Гаворском.—Находки. Указание г. Романова на сходство этих курганов с курганами Могилевской и Минской губерний—Находки в курганах имения Черцы.—Курганы в урочище Княгинке и находки в них.—Народное предание. Свидетельство Люи Фигье: о погребении в бронзовую эпоху. Древнее оружие, найденное в курганах урочища Боярники.—Замечательные находки древних женских украшений.—Находимые в древних курганах сосуды.—Остатки древнего укрепления в м. Гомеле.—Витольдовы и Батуровы дороги.—Вновь открытые в Лепельском уезде курганы: Заскорские. Воронечская старина. Миницкий курган.—Антаборские или Сорочинские курганы.—Режицкий уезд—Вайводские курганы.—Городища: Замок. Дубовка и Сваренцовское.—Гора Пили-колна.—Малоборские курганы.—Колчанная пряжка. Рыкопольские курганы.—Витебский уезд—курганы и городища.—Исчезновение Витебских старинных находок.—Невельский уезд—городища близ деревень Прудка и Карулина.—Велижский уезд:—Сертейские курганы, Усвятские насыпи.—Ильинские горы. Крестовские курганы.—Дрисинский уезд—Лещиловские курганы.—Люцинский уезд—Яновольские курганы.—Блясинский курган.—Корсовские курганы.—Древние топоры и свитки лентообразной проволоки.—Пыльдинское укрепление.—Ругайское городище.
Белоруссия—край могил, курганов, городищ, городков, урочищ, замков, замковищ—край, где чуть не на каждом шагу вы встречаете следы минувшего, в памятниках, сказаниях, песнях.
Киркор. Живописная Россия. Том III.
В Белоруссии нет сколько нибудь известного места, которое не ознаменовалось бы каким нибудь историческим происшествием, если, до сих пор, необъясненным историею, то собственно по одному только недостатку истребленных или утерянных фактов; самые же события остались в преданиях жителей, объясняющих происхождение находящихся на полях курганов, из которых только малая часть раскопана; остальные уцелели в особенности на тех местах, где время вырастило лес, покрывающий и самые курганы вековыми соснами.
Без-Корнилович. Исторические сведения о Белоруссии.
В конце 1863 года, витебский губернский Статистический комитет, в видах содействия Императорской археологической комиссии, согласно прочтенной мною в общем собрании членов комитета, 7-го ноября того же года, записке, определил: собрать, указанным мною способом, возможно точные сведения о земляных памятниках старины Витебской губернии, как единственных следах давно исчезнувших народов и веков. Вследствие этого распоряжения, к июлю 1864 года, поступили в комитет сведения более чем о четырехстах тридцати древних могилах или курганах, называемых в некоторых местах этой губернии сопками, а в других волотовками, двенадцати городищах, двух укреплениях, двух окопах, одном замковище, одном вале и одном колодце, которые и были мною рассмотрены и помещены в особой записке. В последствии времени, я лично собрал сведения слишком о ста-двадцати курганах Городокского и Витебского уездов, более чем о тридцати Полоцкого и о двухстах-пятидесяти Лепельского уезда. Сведения о некоторых группах курганов последнего уезда, а равно о находимых в них вещах сообщены М. Ф. Кусцинским. Таким образом, из числа множества курганов, находящихся на пространстве Витебской губернии, почти о восьмистах древнейших из них собраны более или менее подробные сведения. Это было писано 17 лет назад; с тех пор, а в особенности с 1882 г., т. е. по выходе моем в отставку, когда я поселился в имении своем Лепельского уезда Рожанщине, я значительно пополнил собраные прежде сведения о памятниках Витебской старины; многое из прежде написанного изменил, другое дополнил; что придает новый интерес и свежесть настоящему изданию.
Предлагаемые мною ныне читателям сведения касаются слишком тысячи двухсот земляных насыпей, не говоря о других памятниках. При всем том я далек от мысли, что добытые мною путем личного расследования и изучением печатных и письменных источников, говорящих о Витебских курганах, факты дают мне право сказать по этому вопросу последнее слово. Вся моя заслуга в этом деле заключается лишь в собрании и группировке ниже следующих сведений, кои, для лучшего сохранения их в памяти, располагаются по уездам.
Городокский уезд.
Курганы этого уезда состоят из шести больших отдельных групп, расположенных по направлению древних путей сообщения г. Невеля с Витебском и рекой Западной Двиной, и именно: вдоль с.-петербургского шоссе, начиная почти от самого г. Городка и кончая северной границей уезда, и по течению реки Оболя, впадающей в реку Двину и соединявшей когда то, по рассказам народа, воды Невельского озера с водами двинскими. Наибольшее число курганов встречается на казенных землях Болецкого сельского общества. Народ этой местности называет их могилами, или волотовками. Курганы эти, судя по расположению их, могут быть разделены на три рода, именно:
1) Полевые, распаханные, едва возвышающиеся над почвой могилы. Таких насчитано по обе стороны ручья Красница—восемь.
2) Могилы кучные, насыпанные одна возле другой более или менее правильными рядами, высотой от
½ аршина до 2 аршин, а окружностию от 5 до 8 сажен. Таких могил в двух группах, расположенных по обе стороны того же ручья Красинца, 48; из них 13 по левую, а 35 по правую сторону.
3) Могилы одиночные, возвышающиеся над окружающей их местностью, от 3 до 10 аршин, при окружности от 30 до 90 аршин расположены, повидимому, без всякого порядка в расстоянии друг от друга от 30 до 450 аршин. Таких могил находится на левой стороне ручья 7, а на правой 3. Из числа их особо замечательны две, известные у местных жителей под названиями: Голубца и Буды.
Могила Голубец находится на берегу озера того же имени, у самой деревни Голубцовой. Нынешняя высота ее равняется 10, а окружность 90 аршинам; вершина могилы изрыта, отчего она сделалась двурогой, с значительным возвышением южной стороны пред другими. По рассказам, как живущих вблизи могилы, так и окольных крестьян, собранным частию мною, частию сообщенным болецким сельским управлением, могила эта, с незапамятных времен, обращала на себя внимание кладоискателей и неоднократно подвергалась раскопке; но как поиски эти делались тайно, ночною порою, а могила имеет весьма значительные размеры и, в прежнее время, без сомнения, была еще больше, то исследованиям искателей счастия подверглась лишь средняя часть ее, и притом даже не до подошвы. Обстоятельство это, а равно множество более или менее правдоподобных рассказов о сокровищах в этой могиле погребенных, а также показания местных крестьян о том, что несколько лет тому назад был выбран на поле, у самой могилы, слиток какого-то металла, как говорят, серебра, величиной в головку капусты, дают право рассчитывать на возможность успеха правильного археологического исследования этого замечательного колоссальностью памятника местной старины. В верхней-же части могилы был вырыт большой камень, но где он девался неизвестно.
Кем и когда насыпана эта могила, в памяти народа преданий не сохранилось. Местные старожилы говорят только, что еще деды их рассказывали, что в Голубце зарыты многочисленные сокровища, погребенные вместе с прахом какого-то великого начальника воинов, здесь сражавшихся, и купившего победу своею смертию; говорят также, что ручей, разделявший станы сражавшихся, был до того завален ранеными и убитыми людьми и лошадьми, что струи его окрасились в кровавый цвет, почему самый ручей получил впоследствии название Красинца. Что касается рассказов народа о явлениях, в ночную пору, на вершине Голубца, двух коней, или седовласого старца, сидящего на белой как снег, блестящей лошади, исчезающих при малейшем к ним приближении, то легенды эти, доказывая, что народ сильно убежден в существовании в этой могиле кладов, присутствии коих, по суеверным понятиям его, всегда сопровождается подобными признаками,—должны удержать на этом памятнике местной старины внимание археологов.
Шагах в 400 от Голубца и в нескольких от ручья Красинца, у самой дороги, идущей от г. Городка в с. Болецк, возвышается, между тощими лиственными зарослями, аршин на 5 от почвы, одинокая могила, известная в народе под именем Буды.
Вершина ее подобно предыдущей, также подверглась изысканиям, которые, как видно, производились конусобразно, отчего она получила вид майдана1, в средине которого возвышается другая, меньшая могила. Окружность Буды около 50 аршин. Земля насыпи сверху песчано-глинистая.
О происхождении названия могилы Буды народ говорит двояко: одни утверждают, что оно произошло потому, что здесь зарыта буда т. е. крытая повозка убитого военачальника; другие—что в ней похоронен сам военачальник называемый Буда; наконец говорят еще и то, что название Буды дано могиле потому, что на ней, много лет тому назад, появилась белая буда, запряженная тройкой белых лошадей, что также, в понятиях народа, считается несомненным признаком существования в этой могиле клада.
Могилы Обольского общества в числе 13, при высоте от 3 до 9 аршин и при 20 аршинах окружности, имеют форму круглую, насыпаны из песчаной глины. Три из них находящиеся в полуверсте от деревни Бритики, покрыты мелким лиственным кустарником, а остальные десять, в урочище Боровом, сосновым лесом. В памяти народа никаких положительных преданий о происхождении сих могил не сохранилось.
На землях Дубининского сельского общества найдено близ деревни Борок, девять круглых курганов, имеющих до трех аршин высоты и до 12 аршин в поперечнике, и недалеко от озера Оборотного, в урочище Головно, древнее городище, формы круглой со входом от запада. Преданий и поверий об этих памятниках дубининским сельским управлением не сообщено, хотя трудно допустить, чтобы таковых не было, в особенности относительно городища.
Но самое большее число курганов и при том громадной величины, скопленных более или менее значительными группами, находится в северо-восточном углу Городокского уезда, именно в той части его, которая расположена над рекою Ловатью, между Суражским и Невельским уездами, на землях казенного имения Стаек, а частию Горковского сельского общества. Стайковские курганы, рассеянные на пространстве стайковской казенной дачи, имеют различную форму: одни из них, совершенно круглые, стоят как бы особняками, иногда по нескольку вместе в ряд, при чем самый высший из них по средине группы; иногда без всякого повидимому порядка; другие, хотя также круглой формы, но как бы окружены рвом; иные, наконец продолговатые, овальные или четыреугольные; эти последние бывают весьма велики. Многие из этих курганов, без различие формы их покрыты старым сосновым лесом.
Что касается горковских курганов, то к сожалению, мы не имеем о них положительных сведений; можем однакож заметить, что один из сих курганов, именно лежащий в казенной горковской даче, в урочище Кобылице, по левую сторону дороги, идущей из имения Дубокрая в фольварок—Замок, носит название городища и пользуется большой известностью у местных жителей. Курган этот, при окружности семидесяти семи сажен, имеет в поперечнике двадцать сажен; он весь покрыт густой зарослью соснового, частию дровянного, а частию строевого леса. Курган окружен рвом полуторасаженной глубины; за рвом идет вал, высотой немного больше сажени, а за валом другой ров в сажень глубины. С западной стороны уцелел еще везд на курган, который, как говорит предание, был вымощен камнем. Слева от везда, в первом рву, был колодезь, заброшенный впоследствии камнями. Место это указывают и ныне. Местные жители думают, что в колодце этом зарыт большой клад. Изрытая более или менее глубокими ямами поверхность кургана доказывает также, что усердные кладоискатели везде пытали свое счастие. Нет сомнения что местность эта была когда то укреплена и на ней разыгрывались кровавые исторические драмы.
В тридцати-четырех саженях от кургана, за дубокрайской дорогой, также в лесу, находится озеро Жежулица (может быть Жужелица), пространством около десятины, со всех сторон окруженное топким моховым болотом. Предание говорит, что в озеро это, в незапамятные времена, неизвестно каким образом сошла бывшая на кургане деревянная церковь, что событие это случилось во время богослужения, когда церковь была полна народом и что долго еще после этого случая, в волнах озера, по большим праздникам, слышался колокольный звон; но вот уже лет около ста, как он смолк. Рассказывают также, что лет более ста тому назад один крестьянин, удя в этом озере рыбу, задел удочкой за крест, но, испугавшись, бросил удочку и побежал объявить соседям о своей находке, которые, хотя и пришли на озеро, но ни креста, ни удочки не нашли. Местные старики рассказывают также, что под горковским курганом находится большой склеп, наполненный золотом, серебром и разным дорогим оружием. Нас уверяли многие, что еще лет тридцать тому назад они видели следы входа в этот таинственный склеп, но, что теперь никак не могут найти их.
Кроме этих преданий о горковском кургане, рассказывают почти те-же легенды, какие передадим мы читателям при описании Озерищенского замка.
Чтобы заключить очерк памятников старины Городокского уезда, остается сказать о курганах и городище, находящихся на землях Руднянского сельского общества почти у самой границы Невельского уезда.
В расстоянии менее версты от деревни Свиридовки, близь дороги, идущей от руднянского сельского управления к с.-петербургскому шоссе, на местности несколько возвышенной и довольно открытой, хотя поросшей мелким лиственным кустарником и чахлыми деревцами сосны, находится група круглых курганов, называемых местными жителями сопками; все они насыпаны из супеска, составляющего местную почву, таких же размеров, как болецкие. Из числа девятнадцати курганов, еще 7 совершенно целы, а 12 на половину раскопаны. Из рассказов местных стариков оказывается, что лет 40 тому назад в курганах этих находили серебряные тарелки и ложки; нам называли даже имена счастливцев, сделавших находки. Судя по усердной раскопке семи уцелевших, только на половину, курганов и по едва приметным следам гораздо большого числа, можно думать, что рассказы эти не лишены основания, а потому и настоящая заметка должна иметь свое значение для любознательного археолога.
Что касается находящагося на землях этого же сельского общества городища, то сообщенные о нем сведения довольно подробны и любопытны.
Городище это находится на одном из многочисленных островов разбросанных на прелестнейшем из озер Витебской губернии—Озерище, насупротив казенного селения Местечка, с которым остров соединяется узким, имеющим не более 30 аршин, перешейком, покрываемым весенними, а иногда и осенними водами.
Укрепление, носящее название городища, занимает северную оконечность острова; оно состоит из вала, согнутого почти под прямым углом и упирающагося своими концами с северо-западной и северо-восточной сторон в берег озера. Выдающийся угол имеет наиболее возвышенную насыпь; он обращен к с. Местечку. С наружной стороны вала, общее протяжение коего около 280 шагов, был когда-то глубокий ров, наполнявшийся водой из озера. Следы его совершенно ясно заметны и ныне. Без-Корнилович в своих сведениях о Белоруссии, описывает этот замечательный памятник старины в таких кратких и не совсем точных словах: „В западной стороне озера Озерища, на полуострове, перекопанном рвом, был некогда укрепленный замок Озерище; ныне видны только остатки земляных окопов, а по их углам где были башни—курганы“.
На плане походов короля Стефана Батория, составленном в 1579 году секретарем коронной канцелярии Пахаловичем, среди озера Озерища изображен большой город, а при них, т. е. озере и городе общая подпись «ozierysza» (Озерище). В русских летописях Озерище упоминается так:
В лето 7072 (1563 г.) месяца июля в 22 день, царев и вел. кн. воевода князь Юрий Иванович Токманов ходил с Невля к литовскому городку, к Озерищу, с конными людьми, с пешими да и с судовыми людьми; а людей с собой имал в посадех и наряд с собой имал легкой. И стоял у города четыре дни, и под городом промышлял, и все дороги подасек которые были к Озерищам. И пришли к Озерищу из Витебска на помощь Литовские люди, в головах ротмистры, а с ними конных и пеших людей 12 тысяч и засека учали прочищати.
И князь Юрьи Токманов наряд в судех да и пеших людей отпустил к Невлю на перед, а сам с конными людьми и с стрельцы пришел к Литовким людем встречю, дело с ними делал и передовой полк побил на голову и с пятдесят языков было конных у них взято.
И как пришли всеми людьми на него и князь Юрьи языков побил и со всеми льдьми пришел на Невль здорово2.
Того же года, ноября в 6 день Царь Симион Касаевич Казанской да бояре—князь Иван Иванович Пронской, да князь Василий Семенович Серебреной с товарищи, с стрелецкою головою с Романом Пивовым, по государеву приказу, к Литовскому городу к Озерищам ходили промышляти. И Божиим милосердием, город Озерища взяли приметом, и державу Озерицкого пана Мартина Островицкого со многими королевкими дворяны, и ляхов и дрябей и земских людей многих поймали; а ротмистров пана Держинского, да пана Прогалинского и многих дворян, и ляхов, и дрябей и всяких земских людей побили на голову.
А которие запирались в стрельнях и в башнях и в хоромах и те погорели, а город до основания выгорел, а дворы господские и посадские и острожные все выжгли, и никаков человек из города не ушел3.
По взятии Озерищ, царь назначил туда воеводой князя Юрия Ивановича Токманова; головами же повелел быть Чоглакову, да Карамышеву, а для охраны города оставил воевод: князя Петра Семеновича Серебряного и Федора Васильевича Шереметьева4. Все эти распоряжения показывают, что замок Озерище имел важное стратегическое значение.
Местные старожилы утверждают, что на описываемой местности, также и там, где ныне находится с. Местечко, несколько сот лет тому назад существовал пограничный между Литвой и Русью город, носивший название Городище. Впрочем, легко может быть, что народ слово городище, употребляемое в смысле развалин города, принял за собственное, обозначающее название города. Такая ошибка тем простительнее, что и ныне существующее на берегу Озерища селение носит название Местечка, без сомнения потому, что на пространстве, им занимаемом, существовала когда-то място, т. е. город. Не без основания можно допустить также, что в описываемой местности был когда-то на берегу, где ныне с. Местечко, город называвшийся Городищем, а на острове—замок, усвоивший себе название Озера или Озерища.
По преданию, город был сильно укреплен, и, кроме того, с одной стороны, для удобнейшего снабжения его во время осады разными продуктами, а с другой—для облегчения отступления из крепости, на случай невозможности удержать ее, замок был соединен двумя огромными мостами, из коих один имел направление к той местности, где ныне шоссейная станция Рудня, с другой к противоположной стороне, именно туда, где ныне находится Дубининское сельское управление. Протяжение обоих мостов было не менее 2 или 3 верст; многочисленные остатки свай еще и поныне виднеются в воде и служат несомненным доказательством справедливости народного предания. Есть также основание предположить, что городище было соединено третьим мостом с не подалеку лежащим, насупротив его, небольшим, но для помещения на нем особого укрепления достаточной величины островком. Говорят, что на острове этом есть курган; но мы не имели возможности убедиться в этом лично; но если это так, то предположение наше о существовании на этом островке особого укрепления; становиться еще вероятнее.
В памяти народа сохранилось также предание, что город этот однажды семь лет защищался от неприятеля и не был им взят, хотя в этот период времени были голод и язва, что собственно, может быть, и спасло его. В своих смутных воспоминаниях, народ часто упоминает о короле Батуре, без сомнения Стефане Баторие, предавшем, как известно, Озерищенский замок огню в 1579 г., но все показания его об этом венчанном герое так сбивчивы и так противоречат одно другому и словам летописей, что невозможно вывести из них никакого сколько-либо положительного заключения. Но что городище действительно было театром многих военных подвигов Руси и Литвы, в том удостоверяют частые находки, как в валах бывшего укрепления, так и на пространстве острова: обломков мечей, пищалей и других железных орудий, а также разной величины кованных железных пуль и ядер, кои крестьяне вчастую переделывают на сошники, лемеши и другие принадлежности земледельческих орудий. В 1864 году осматривая городище, я приобрел от одного из крестьян с. Местечка, лично им найденные 7 штук разнородных железных снарядов, из коих четыре пули весом по 7 золотников каждая, одна в 13¾ золотника, и два ядра: одно двухфунтовое, а другое весом 21 лот и 2 золотника. Некоторые из этих снарядов были доставлены мною на Московскую этнографическую выставку, откуда как редкость поступили в Московскую оружейную палату. Железо этих снарядов замечательно своею мягкостью и ковкостью. Странно, однакож, что народ сохранив в памяти своей имя Батория, почти не помнит имени Грозного, хотя дружины его не раз приводили в трепет жителей города и замка, а в 1565 году, июля 22 дня, отряды князя Токманова и Шереметьева изрубили весь гарнизон
Озерийского замка; не следует ли это объяснить тем, что Баторий часто лично предводительствовал войсками, а Грозный через своих воевод.
Кроме исторических преданий о судьбе городища, народная фантазия создала множество легенд о кладах, сокрытых под валами укрепления. Хотя рассказы эти нисколько не могут пояснить исторической судьбы городища, но тем не менее они представляют любопытные образцы народных верований, почему и помещаем их на страницы нашей книги.
Вот, что рассказывает народ о кладах в Озерийском городище зарытых:
а) Во время последнего нападения на городище русских людей, старый городокский пастух бежал из укрепления, переехав через озеро на дверях; впоследствии, по разрушении неприятелем города, он возвращался и открыл в валах городища какой-то склеп, где были сокрыты разные сокровища, но что нашлось в склепу—неизвестно.
б) Рассказывают также, что много лет тому назад, в ночную пору, пришли в с. Местечко к занимавшемуся рыболовством крестьянину Вехотке трое неизвестных людей и просили его перевезти их в городище. Старый рыбак исполнил желание пришельцев и вместе с ними переехал на остров. Тут подошли они к рябиновому дереву и, выворотив его, нашли под корнями железные двери. Один из пришельцев, отомкнул их бывшим у него ключем, и затем все четверо вошли в комнату, в которой при зажженной свече сидела девица, а возле нее лежала собачка. В комнате были другие, также железные двери. Отперли и те и вошли в другой покой, который оказался наполненным деньгами. Тут пришельцы сказали Вехотке, чтобы он брал себе денег сколько хочет и отвозил их домой, пока они будут завтракать. Пока шел завтрак, рыбак успел свезти домой три мешка денег. Когда он последний раз вернулся на остров, то незнакомцы отдали ему ключ от дверей тайника и сказали, что оставляют в его распоряжение все свои сокровища, с тем однакож, что он может пользоваться ими только сам, не объявляя о том никому. С этой поры рыбак Вехотка стал богат, но не зная, куда девать так легко нажитые деньги, начал пить. Это заметили соседи и односельцы и стали доискиваться источников богатства Вехотки. Однажды старик, будучи на веселе, рассказал своему сыну, каким путем получает деньги, и вместе с ним отправился на остров, чтобы показать место, где спрятан доставлявший ему средство к жизни, клад; но под корнями рябины не оказалось ни склепа, ни даже дверей. Легенда эта заимствована из донесения руднянского сельского управления; она записана также и нами из слов одного старика, но несколько иначе Вот вариант этого рассказа: „лет около 60 тому назад. т. е. до несчастного года (так называет народ 1812 год), рассказывал мне восьмидесятилетний старик, приехал в с. Местечко, поздно вечером, какой-то пожилой человек, просил рыбака (имени мне не называли) перевезти его на остров и указать городище. Рыбак имея в виду ночную пору, долго не соглашался, но когда пришлец дал ему рубль серебром, перевез его на остров. Лишь только они пришли к самой средине городища, как пред ними, с шумом и визгом раскрылись, одни за другими, трое железных дверей, и обнаружился склеп. Войдя в него, они увидели сидящую на стуле прекрасную боярыню, у ног ее двух хортов, а рядом, с правой и левой сторон, по закрому серебряных и золотых денег. Пришлец спокойно набрав в свой мешок серебра, удалился. Вышел за ним и рыбак, думая: приду-ка я завтра днем да наберу побольше золота. С рассветом он действительно пришел на городище, но ни золота, ни серебра, ни прекрасной боярыни и ее верных псов, ни даже дверей железных и мура каменного и следов не стало; а вместо всего этого пред ним, как и прежде возвышалась круглая земляная насыпь, изрытая местами, то рукой искателя счастия, то временем и ногами пасущагося скота.
Себежский уезд.
Земляные памятники здешней старины наиболее сгруппировались в юго-восточной части уезда, недалеко от границ Полоцкого и Невельского. В особенности много их на землях Жанвильского сельского общества, возле мостика реки Великой. В сообщенных нам сведениях упоминается о четырех городищах и 270 могилах, называемых местными жителями сопками.
Первое из городищ, не имеющее особого названия, находится в районе земель казенного имения Утюжицы, в урочище Заборице, при реке Бороухе, в полуверсте, на север от корчмы того же имени; второе известное под именем Иваниха, находится в том же имении и местности и в таком же расстоянии от корчмы Бороухи, но на западе, саженях в полутораста от дороги, идущей из Утюжицы в местечко Юхновичи. Оба эти городища круглой формы, со входами с юго-запада. Окопы их представляют два концентрические круга, при ширине рвов от 4½ до 6 аршин; окружность каждого около ста сажен.
В народном предании нет никаких исторических указаний ни на эпоху, ни на народ, а тем более на лиц, оставивших по себе эти следы; но судя по легендарным рассказам местных старожил, приписывающих постройку городищ каким-то богатырям, называемым асилками, должно полагать что сооружения эти принадлежат весьма отдаленной эпохе. К такому заключению можно отчасти придти и по живущему между народом верованию, что строившие городища богатыри, при недостатке топоров, созидали укрепления небольшим количеством этих орудий, не соответствовавшим числу работников, и потому, в случае нужды в топоре на одном городище, орудие это не переносили, а перебрасывали туда с другого городища. Кажется не будет ошибочно, если сооружения эти отнесем к так называемому каменному веку.
Третье городище находится в казенном имении Неведре, на поле, в полуверсте на северо-запад от деревни Павловой; оно устроено на высокой горе и представляет вид двойной насыпи. Окружность городища сто сажен; вход в него с юга.
Жанвильские сопки составляют три отдельные группы: первая, почти в сто могил, при реке Устье и озере Братилове, в одной версте, на юг; от деревни Горы; вторая, в семьдесят могил, между погостом Малахи и дер. Закры, и, наконец, третья, в Забоченом бору, близ дороги, идущей из имения Уклеина в фольварок Пыжево, в одной версте, на север, от дер. Забегов. В этой группе около ста могил; все они, как и предыдущие, имеют в окружности от 5 до 7 сажен, при высоте от 2 до 3 аршин. Многие из могил уже сильно распаханы; другие покрыты зарослями орешника, ольхи, можжевельника и сосны; иные наконец, а именно находящиеся в бору, поросли сосновым строевым лесом.
О происхождении могил народ говорит одно, что они насыпаны над телами убитых в давние времена воинов, что подтверждается находками в них более или менее перегнивших человеческих и лошадиных костей.
В черте казенных земель Езерийского сельского общества в растоянии четверти версты от дер. Яковцева и в полуверсте от реки Великой, на мысе озера Езерища находится городище, носящее название Яковцева. Оно имеет вид подковы, со входом с южной стороны; длинна его четверть, а окружность около трех четвертей версты. Преданий об этом городище нет, не было также и попыток к раскопке его.
На землях этого же общества, в полуверсте от реки Луки, на берегу озера Березна, находится значительной высоты, именно до 7 сажен, остроконечный курган, называемый Лукиным. Есть поверье, что в нем сокрыты большие сокровища, почему много было попыток к раскопке этой могилы, но как говорят, они не имели успеха.
Кроме этих памятников себежской старины, на озере Свибло, отстоящем от г. Себежа на 33½ версты, между деревнями Пищевой и Ковальки, находится каменная гряда, разделяющая свиблские воды почти на две ровные части и носящая в народе название Чортова моста.
Урочище это замечательно не как памятник старинных сооружений и даже не как место, на коем бранное оружие разрешало политические вопросы некогда соседственно обитавших в этом крае народов, а легендой о Чортовом мосте которая, кроме поэтического достоинства, замечательна и потому, что сохранила память о двух соседних племенах: свевах и ливах. Вот в коротких словах содержание этой легенды:
В глубокой древности, на месте, где ныне деревня Пищева, жило племя свевов. Старшина его имел единственную дочь, пленявшую всех своею красотою и тихим нравом.
Она имела множество женихов не только между соплеменниками, но и между обитателями далеких чужих стран. Из числа многих обожателей прелестной свевки ей в особенности приглянулся могущественный лив, но, на беду подвернулся какой-то немчик, которого отец крайне не жаловал.
Старик, желая отделаться от навязчивого немца, предложил ему, буде хочет жениться на его дочери, построить в течение одной ночи, мост через озеро Свибло. Как ни трудна была задача, но хитрый немец согласился исполнить ее. Настала ночь, а с нею адская работа; на озере раздался крик множества голосов, шум и плеск волн, стук камней и гул тысячи орудий. Проснувшийся старшина свевов бежит в испуге к озеру, думая: ужь не пошли ли на него войной соседние ливы, но, при ярком свете луны, видит лишь бросаемые невидимой рукой в волны озера камни да черную линию на половину готового моста. Догадался старик, в чем дело, и еще пуще задрожал от страха; но вдруг раздался крик петуха, за ним страшный треск упавшего на землю двухсаженного камня, и все как бы замерло. Наступило и утро. Смотрит старик на Свибло и глазам своим не верит: на озере мост, длинной более версты, и только немного не кончен, а на самом берегу огромной величины камень, которого прежде вовсе не было; немец исчез и более не являлся. Догадался старик в чем дело, и перекрестился, благодаря Бога, что избавил его от немца.
Однакож, таинственная постройка моста не осталась без последствий. Ливы, увидя, что свевам представляется возможность перейти через мост в их область, покинули свои жилища и ушли к Балтийскому морю, где, разродясь, назвали свое новое селение Ливонией.
Прошло еще несколько времени, влюбленный лив, женясь на дочери старшины свевов, подарил своему тестю, т. е. свевам, ту землю, которою прежде сам владел, почему свевский старшина и назвал разделявшее эти области озеро Свевлом, т. е. Свей-ливским.
Полоцкий уезд.
Полоцк и уезд его, составляя, так сказать, первую и едва-ли не самую интересную страницу в истории Белоруссии, естественно должны бы представлять наибольшее число земляных памятников старины; оно в действительности вероятно так и есть; но сведения наши об этих остатках прошлых веков ныне касаются двух сот пятидесяти курганов или могил и одного городища, не включая в этот счет тех земляных насыпей, кои, несомненно относятся к началу текущего столетия, именно к 1812 году, и носят в народе название французских могил, как например в урочище Химкины кладки, близ Полоцка.
Положение курганов, за исключением или совершенно отдельно лежащих, и массы сокрытых еще в дебрях лесов, вдали от сел и деревень, составляют следующие группы. Первая, в тридцать шесть могил, в пределах казенного Спас-юровичского имения, в 20-ти с небольшим верстах от г. Полоцка, подле караванной дороги, идущей из Полоцка в Невель. Вторая, в двадцать три могилы, на том же пути, в 50 верстах от Полоцка на берегу реки Дриссы, в пределах казенного имения Дворжец. Третья, в двадцать могил, в 54 верст. расстоянии от г. Полоцка, на проселочной дороге из этого города в Невель, на землях казенного имения Ситно. Четвертая, в тридцать три могилы, в 15 верстах от Полоцка, близь с.-петербургской почтовой дороги, и в расстоянии четверти версты от деревни Владычина казенного Махировского имения. Пятая, в семь могил, верстах в трех, от большой полоцкой почтовой дороги и верстах в 6 от динабурго-витебской железной дороги, в урочище Шитах казенной Оболь-Туницкой дачи, на берегу реки Западной Двины, близ дер. Филипповки. Шестая, очень большая необщитанная группа, в лесу по дороге из г. Полоцка в г. Дисну за ур. Песчанкой, верстах 7—8 от Полоцка; здесь сохранились следы значительного земляного укрепления. Народ приписывает насыпь этих курганов французам, но это совершенно невероятно. Следуя по этой дороге далее к р. Ушачу, мы находим еще одну т. е. седьмую группу старинных курганов, близь корчмы им. Бононь, саженях во сто от порома. Курганы эти большею частию разрыты, так как на них расположено кладбище, тем не менее некоторые из них, отененные столетними соснами, сохранили и поныне свою форму. Главная масса курганов расположена по левой стороне дороги; на моей памяти, лет 25 тому назад, было несколько курганов и по правую сторону дороги. При расширении дороги и возведении построек из могил вырывались человеческие кости. Подобное скопление курганов, замечается и близь им. Рудня, верстах в 3 от им. Бононь, вверх по р. Ушачу, на той же стороне ее. Эта группа курганов, по счету восьмая, обнаружилась только лет десять по вырубке росшего на ней сосняка.
Шестого июля 1889 года я в подробности осмотрел эту группу курганов и добыл следующие результаты.
Руднянские курганы расположены над луговым покосом имения Милиной-Рудни, в полу версте от фольварка, по правую, по течении, сторону реки Ушача, в урочище называемом „Волотовки“. Всех курганов по счету оказалось восемдесят четыре; хотя несомненно что было более ста; они расположены отделениями на возвышенностях, пересекаемых низменностями от части влажными, от части болотистыми. Всех отделений Руднянской курганной группы пять: первое в 3, второе в 2, третие в 16, четвертое в 35, а пятое в 28 еще сохранившихся курганов.
Размер этих насыпей различный; иные имеют в высоту до 6 аршин, при окружности до 30 шагов, другие значительно менее, иные едва возвышаются над поверхностью земли.
Из больших курганов на многих виды безобразные следы попыток к разграблению их, в особенности в 3 и 5 отделениях.
По собранным мною сведениям в курганах этих, в последние годы, находили кроме остатков угля и перезженых костей, разные мелкие вещи. Так, в 1887 г., в одном из курганов 4-го отделения найдено много пластинок красной листовой меди, повидимому имевших значение амулетов.
Форма и величина пластинок была двоякая, но все они напоминали треугольник, одни усеченный, другие с закругленными углами и отличались толщиной.
В верхнем отверстии тонких пластинок находился обрывок спиралью свороченной проволоки, одного с пластинкой металла.
Имевшиеся на пластинке кружки не были пробиты на сквозь, а лишь вогнуты, так что оборотная сторона ее представляла как-бы бугорчатые возвышения. Толщина этих пластинок не превышала толщины двух трех сложенных вместе листов бумаги а длина полутора вершка. Пластинки сделанные из медного листа, толщиной в ⅓ вер. была несколько менее.
В каждом из трех угловых отверстий пластинки были обрывки такой-же точно спиралью свернутой проволоки, как и при тонких пластинках.
Все эти пластинки были найдены в одной куче.
В другом кургане этого же отделения случайно вырыт перержавевший нож, величиною, вершка в три, подобный изображенному на рисунке, представляющему этого же рода находку в кургане 4-го отделения. Этот последний курган принадлежит к числу наибольших по размерам. Под верхним травянистым покровом его, лежит слой песка, толщиной в аршин, далее следует черная, песчаная, смешанная с остатками угля и перегоревших костей земля в которой, на восточной стороне кургана, на глубине от поверхности до 2 арш., были между прочим найдены следующие изображенные по фотографии в 0,6 величины предметы:
Рис 1, 2, 3.
а) Горшечек грубой ручной работы из необожженой глины, смешанной с крупными зернами жвиру (кварца), высотой в 1⅝ вершка, шириной в отверстии 1 6/8, а в дне 1⅝ верш., толщина стен 3/16 верш.
Наружная сторона сосуда сильно задымлена; заметна также копоть и внутри; ясно что горшечек находился в огне, что подтверждается также нахождением близь него малых кусочков сплава меди и других металлов и минералов.
К крайнему сожалению горшек при раскопке кургана, по неосторожности рабочих разбит (рис. 1).
б) Недалеко от горшка найдены обломки другого, повидимому плоского сосуда, из необожженой глины но без примеси жвиру, имевшего толщину стен в 2/8 вершка.
с) Небольшой (6/8 вер. в длину и 3/8 в ширину) обломок, какого-то сосудца из красной меди.
д) Лезвие ножа, длиною до бородки т. е. части вправляемой в черенок 1⅛ вер. Форма ножа такая как и ныне часто употребляется; но тупая сторона его значительно толще (рис. 2).
е) Пряжка медная, работы очень грубой (рис. 3) представляет неспаянное кольцо, концы коего сверчены в один оборот, но не соприкасаются между собою, на кольце надета свободно вращающаяся булавка для застежки.—Подобные пряжки употребляются и поныне крестьянами латышами, в Прибалтийских губерн. Рядом с курганом в коем найдены описанные вещи и в котором, кроме того, вырыто при мне, несколько кусков гнейса с большой примесью слюды видимо находившихся в сильном огне, лежит другой очень большой курган, северная сторона которою частию разрыта и через это отверстие совершенно отчетливо видно несколько концентрических слоев угля смешанного с песком и перетлевшими костями. Должно заключать, что на этом месте сожигание трупов, повторялось много раз. Вообще руднянские курганы или „волотовки“, как называют их местные крестьяне представляют, пока они еще не совсем расхищены, богатое поле для археологических исследований.
По другую сторону имения Рудня т. е. за р. Ушачем, на возвышенных песчаных местностях, по обе стороны бездедовичской дороги и также в начале леса через который идет эта дорога, есть более или менее заметные следы раскопанных курганов; из некоторых из них брали песок; другие, в лесу находящиеся, осели от времени, сохранив еще свою обычную форму.
В этот же день 6-го июля при дальнейших поисках мы нашли по левую сторону р. Ушача, в пределах того же Полоцкого уезда, еще несколько одиночных курганов и одну уже сильно опустошенную группу, по счету одинадцатую этого рода земляных насыпей.
Из одиночных курганов два находятся, не в далеком один от другого расстоянии, в сосновом бору, при перекрестке дороги, идущей из дер. Рудни в имение Новый Двор (оно же Бездедовичи), с лесной тропинкой. На одном из этих курганов, лежащем в северном углу, еще не давно стояла фигура (крест с резным изображением Распятия); другой, находящийся в южном, на крест лежащем угле, остается пока повидимому целым, не смотря на то что непокрыт даже мелкой зарослю; окружность его около 54 аршин, высота сравнительно небольшая.
Следуя далее по лесной дорожке ведущей в дер. Салатки и Курьяны, по левую сторону, при двух разветвлениях ее мы нашли еще два одиночных кургана из коих один с значительным углублением по средине, а другой с круглой вершиной. Наконец недоезжая около версты до деревни Курьянов, все по той же левой стороне дороге, в чаще соснового жерденого леса, на весьма явственном возвышении, мы нашли совершенно цельный курган, окружность коего равнеется 72 аршинам. Должно думать что нахождение этого памятника старины в чаще леса на глухой тропинке, и его почтенные размеры по служили ему защитой от расхищения.
Минув деревню Курьяны и следуя далее по течению р. Ушача к Бононскому погосту, встречается среди вырубленного и частию обращенного в пашню и покос леса еще десять курганов, более или менее раскопанных и распаханных.
Это последняя, т. е. двенадцатая из известных нам и более или менее обследованных групп полоцких курганов.
Правда, мы слышали о существовании еще тринадцатой группы курганов при дер. Колтунах, называемых местными жителями „старосветскими концами“ но нам не привелось обозреть их.
Размеры этих могил, только в редких случаях нами отмеченных, превышают в высоту 7 арш. а в окружности 30 арш. Все они поросли, более или менее, крупным сосновым и частию березовым (именно махировские) строевым и дровяным лесом, частию уже срубленным, высший возрост коего, как например на ситнянских и обольских могилах, можно считать 100 лет.
Относительно формы полоцких могил, мы должны заметить, что они почти всегда круглые с такими же вершинами; и только изредка продолговатые; в числе 33 махировских могил восемь, имеют углубления сверху, и три почти совершенно раскопаны. Из донесения Махировского сельского управления видно, что осмотр этих могил был произведен священником бельской церкви Селютинским, будто бы нашедшим в могилах одни лишь человеческие кости; это исследование относится к концу пятидесятых годов. Попыток к систематическому осмотру спас-юровичских, дворжецких, ситнянских, обольтуницких, песчанских, бононьских и руднянских курганов делаемо не было. Личный наш осмотр обнаружил лишь следы расхищения или случайный разрыв могил как замечено при описании бононьских.
Из одиноко лежащих могил, кроме вышеописанных нами, одна находится на землях махировского казенного имения, близ дер. Горовой, в урочище, называемом Чертовым болотом. Она замечательна по своим громадным размерам, именно семисаженной высотой, при 200 саженях в окружности. Народ утверждает, что насыпь эта сделана в незапамятные годы воинством, среди болотного неприступного места; по этому ее, кажется, скорее должно причислить к разряду городищ или укреплений, чем к разряду могил.
Но самый интересный из полоцких курганов—это курган Рогнедин.
Народ рассказывает, что будто бы этот курган насыпан над телами убитых в сражении Рогвольда и Ягнеды (т. е. Рогнеды) и что поныне как в озере Дриссе, так и в самом кургане нередко находят каменные молоты и палицы.
Рогнедин курган, или гора, при высоте в 5½ сажен, имеет в окружности до 300 аршин. Этот замечательный памятник старины находится в Полоцком уезде, в имении помещицы Марии Бошняк, на полуострове, называемом Перевоз, между устьем впадающей в озеро Дриссу речки Ущи и истоком выходящей из него речки Дриссы, которая, пройдя две версти и соединив справа озера Волбно и Гонтино, а слева Литвино, Пролобно и Далекое, впадает в реку Западную Двину. Одно из местных преданий говорит, что на Рогнединой горе погиб в сражении полоцкий князь Рогвольд, убитый ударом каменного молота.
Что касается находящагося в черте казенных земель Альбрехтовского сельского общества, близ деревни Малого-Грачушина, в урочище Окольнице, городища, состоящего из поросшей лесом круглой земляной насыпи, имеющей, при 15 саженях в поперечнике, до 3 сажен высоты, и носящего также название Околицы, то ни о времени, ни о цели сооружения ее в памяти народа никаких преданий не сохранилось.
Кроме этих памятников старины в Полоцком уезде уцелели еще остатки древних военных путей; так в описании русских и славянских рукописей Румянцевского музеума, составленном А. Востоковым, под № XXIII л. 120 упоминается об остатках Ольгердовой дороги, на основании рукописи под заглавием: „Известия об открытии прохода и пути в. кн. Литовского Ольгерда, шедшего некогда с воинством к Москве“; в таких словах: Следы, проложенной Ольгердом через леса и болота военной дороги, найдены на границе нынешнего Полоцкого уезда с уездами Городокским и Невельским над р. Верусою, впадающею в р. Оболь, в имении бывшем г. Жабы, называемом Страплицами. Крестьяне в оном имении показывают огромной величины насыпные и лесом поросшие бугры, кои называют Ольгердовскою дорогою; в трех же верстах от Страплиц, в глухом лесу, видны огромные окопы, окруженные болотом, кои крестьяне зовут „столище“, а узкое место ведущее внутрь слывет у них, „Князевым мостом“. К рукописи приложены изображения древних вещей, найденных в одном бугре, раскопанном г. Жабой, именно: железного бердыша, двух бердышей из серого гранита, каменного копья и одной из четырех найденных урн. К сожалению мы не имели случая ни осмотреть этот путь, ни поверить приводимые о нем предания. Тем не менее мы находим нужным поместить это указанное для облегчения будущего исследования витебской старины.
Примечания
1. Майдан—смологонная печь.
2. Александровская летопись. Рус. Ист. Библ. т. III.
3. Там-же, Александровская летопись.
4. Разряд. книги 7072—7093 годов.