Ч естная книга

К ниги бывают разные — как и люди. Особенно это справедливо, когда речь идет о мемуаристике. Ибо законы жанра требуют полной честности автора. И даже не столько перед читателем, сколько прежде всего перед самим собой. А это, надо признать, уже сверхзадача, ибо далеко не у каждого хватит аналитических способностей, а то и просто гражданского мужества, дабы не погрешить против истины и с гомеопатической скрупулезностью расставить акценты.
Н а сей раз я хотя бы контурно хочу познакомить вас, высокочтимые земляки, с неординарной книгой «Работа над ошибками», написанной известным партийным функционером советских времен и бывшим министром сельского хозяйства нашей республики постсоветского периода Василием Леоновым. Эта книга вышла летом текущего года в смоленском издательстве «Скиф» тиражом всего в 2000 экземпляров и, несомненно, заслуживает гораздо большего внимания, чем то, которое смогла ей уделить демократическая общественность Беларуси прежде всего по причине крайней ограниченности ее тиража.
З локозненная судьба всласть позабавилась над Василием Севастьяновичем, вознеся его на олимпийские высоты державных президиумов, а затем низвергнув в тесноту и маразм переполненных тюремных камер. Но во всех экстремальных точках графика своей криволинейной судьбы этот умный и проницательный человек старался постичь первопричины и побудительные мотивы происходивших вокруг него событий. Именно этим и ценна для нас книга нашего современника, что позволяет взглянуть на целый ряд произошедших в нашей стране отнюдь неоднозначных событий как бы с изнанки, глазами их непосредственного участника и даже инициатора, проникая тем самым во всегда сокрытый от народного взора мир закулисья властных коридоров.
М ожно в той или иной степени соглашаться или вовсе не соглашаться с сентенциями и умозаключениями Василия Леонова, но нельзя должным образом не оценить его непрестанного поиска истины, его постоянного стремления к честному, правдивому отображению прожитого и пережитого.

С удьбоносное знакомство

» Впервые Александра Лукашенко я увидел в конце 1979 года — вспоминает Василий Леонов. — Тогда работал в Могилеве секретарем обкома партии по сельскому хозяйству. Шло совещание в Шклове, и первый секретарь райкома Вера Феофановна Костенко подвела ко мне Лукашенко, молодого еще, но уже прилично лысеющего, и представила: «дескать, вот он хочет быть председателем колхоза». В тот раз нынешнему нашему кормчему «не обломилось» — для реализации задуманного пришлось сначала стать заочником Горецкой сельхозакадемии.
С пустя три года голубая мечта Лукашенко сбылась, однако... «Говорить о том, что Александр Григорьевич вывел совхоз в передовые, о чем он повторял и повторяет, не приходится: совхоз лежал на боку, его приподняли и поставили кое-как на ноги коллективными усилиями. Дальше этого дело не пошло... уже через полтора года после назначения Лукашенко признался секретарю райкома Володе Ермолицкому, что сельское хозяйство — это не его сфера, он будет заниматься политикой.»
Н аш пострел везде поспел. Безопасно и перспективно. Ибо если в БССР в 37-38г.г. из 100 секретарей райкомов партии уцелели только 3 (и то случайно), то в начале 90-х заклание отечественных политиков представлялось невероятным.

Р еформы на экспорт

В се мы, земляки, премного наслышаны о китайском экономическом чуде. Оказывается, в значительной мере это заслуга американских экономистов, своего рода план Маршалла для Поднебесной. Вспоминая о своей встрече с руководителем Международного Банка Реконструкции и Развития, бывшим (во время Карибского кризиса) министром обороны США Робертом Макнамарой, Леонов говорит: «В назидание мне подробно было рассказано о том, как по просьбе китайского лидера Дэн Сяо Пина разрабатывался план развития Китая. Макнамара весьма одобрительно отзывался о политике китайских коммунистов и сказал примерно следующее: «Смотрите, китайцы не просят кого-то об инвестициях, они создали такие условия, что инвесторы к ним сами просятся». «Мы, славяне, не родили своего Дэн Сяо Пина», — делает неутешительный вывод Василий Севастьянович.

О шибки лидеров

Ч то до оценки политических актуалий того непростого момента нашей новейшей истории, то и здесь автор более чем откровенен: «Не всегда и не во все мы были полными единомышленниками и союзниками демократов, но и не душили их, если не считать Ефрема Соколова, сдуру согнавшего водометы на празднование «Дзядоў» в 1989 году. И одна из главных ошибок Шушкевича состояла как раз в том, что он не захотел опереться именно на этих людей на тех, у кого был управленческий опыт и кто понимал необходимость перемен. Многие из старого состава партии готовы были идти за ним и служить делу. Но Шушкевич этого не пожелал. С другой стороны, по понятным причинам, не пожелал примкнуть и к правому крылу».
Н е вызывает сомнения в ее справедливости и оценка автором других главных политических лидеров: «У Позняка точь в точь как теперь у Лукашенко, было желание сеять постоянный страх, нервозность, делать обстановку напряженной и истеричной... Не идеи отпугивали, а методы, антикоммунистическая истерия отпугивала. Требовать объявить партию вне закона, когда наиболее активная часть общества была в партии, — это безумство для политика, решившего завоевывать власть». Я потому целиком солидарен с Леоновым, что в те годы совершенно аналогично оценивал роль лидера БНФ на страницах нашей газеты.

П остижение истины

К олоритно выглядит в воспоминаниях партократа Василия Севастьяновича и наш всенародно избранный: «И это в полной мере использовал выступающий то с правого, то с левого фланга радикал и популист Лукашенко... После очередного его выступления с криком: не дадим эксплуатировать наших трудящихся в свободной экономической зоне в Бресте! — я подошел к нему и задал вопрос: «Вы рветесь к власти. Станете президентом — и что же будете делать? Вы же в экономике ничего не соображаете! Вы отдаете себе отчет, что у вас ни хрена не получится? Тут же нужно будет заниматься сложными, конкретными вопросами, а не просто лозунги бросать!» Он мне ответил дословно: «Я позову профессионалов и дам возможность им работать». Это было за два года до его избрания президентом». «Правда, главные открытия, связанные с Александром Григорьевичем, я сделал для себя, когда он стал, наконец, президентом. Его выступления в зале Верховного Совета я понял не сразу... Жена спросила у меня, видел ли я, как депутаты издеваются над президентом? Речь шла о заседании, где я присутствовал, а жена смотрела телерепортаж. После этого я начал присматриваться, что показывают по телевизору. Одно дело в зале слушать, другое — дома по телевизору. Действительно, из телекартинки следовало, что он, бедный, бьется изо всех сил, сражается, а ему мешают депутаты».
Н ельзя не согласиться с умозаключением автора, что «именно руководство Верховного Совета 13-го созыва стало виновником всего произошедшего в 1996 году. Оно не хотело сражаться, оно надеялось, что назревший государственный переворот как-нибудь рассосется сам по себе. Им нужно было бороться за каждый голос, а они думали, что удастся ограничиться статьями в газетах и бесконечными взываниями к совести человека, вознамерившегося заполучить неограниченную власть».

С оциальный заказ

О глядываясь назад, Василий Севастьянович объективно оценивает причины, позволившие нашему нынешнему национальному лидеру публично наречь себя «всенародно избранным»: «Лукашенко ведь выбрали не только благодаря его ораторскому, популистскому таланту. Да, талант у него есть. Но ведь сложилась обстановка, когда около 90% граждан Беларуси почувствовали резкое ухудшение своего положения, а процентов пять начали в это же время строить настоящие дворцы. Это не могло не сказаться на том поведении избирателей, которое потом дало о себе знать на избирательных участках. Был социальный заказ на жесткую, авторитарную власть, прямо противоположную предыдущей деятельности правительства и Верховного Совета».

З еленый свет для реформы

Д олжен признать, что я, будучи политическим обозревателем независимого издания, прежде всего потому столь высоко оцениваю книгу Василия Леонова, что приведенные в ней факты и суждения очевидца (и даже участника) неоднозначных, но судьбоносных для истории нашей страны событий практически полностью совпадают с тогдашней трактовкой этих событий на страницах нашей газеты.
» Лукашенко встретил меня приветливо, напомнил о состоявшемся когда-то в парламентских кулуарах разговоре о том, что после победы он позовет профессионалов, и сказал: «Будешь министром, проводи реформы, какие сочтешь нужными!» Я изложил свое видение проблемы, попытался объяснить, что сельское хозяйство в нашей стране можно сделать вполне конкурентоспособной и выгодной для производителя и государства отраслью. Сказал, что пойду в правительство лишь при условии проведения глубоких реформ. «Давай программу!» — сказал Лукашенко».
Д о умиления узнаваем наш кормчий и в последующем эпизоде этой истории: «Три месяца мы трудились над программой. Привлекли специалистов, немцев, израильтян, россиян. Это была программа коренных преобразований в сельском хозяйстве, затрагивающая, конечно, и остальные отрасли. Президент читал программу очень внимательно, стараясь вникать в смысл изложенного, вооружился новейшими экономическими справочниками, словарями, проверял терминологию. Программа, судя по всему, ему понравилась. Пригласил меня и наложил на программу жесткую резолюцию: «Чигирю, Богданкевичу. К исполнению».
К ак видим, земляки, все могло быть по-другому. Какие же тучи закрыли тогда реально засиявшее нам солнце надежды? Если я, не имея конкретной фамильной привязки, определял их в то время как косность и инертность системы, впоследствии усугубленную сменой приоритетов высшего руководства, то Василий Леонов декорировал все это конкретными персонажами.

П алки в колеса

Г лавным чиновным злодеем на тот момент оказался вице-премьер Владимир Гаркун. «Гаркун, чьи экономические воззрения весьма отличались от моих, уже по этой причине не мог поддерживать программу. Вставал и еще один вопрос: а кто ее подал? Леонов? А почему минуя своего непосредственного начальника (то есть Гаркуна)? Тем более, что полная реализация программы делала со временем пост Гаркуна ненужным, привела бы к серьезному изменению функций министерства и полномочий министра. На это Владимир Гилярович пойти не мог, и была запущена бюрократическая машина по пуску программы под откос... правительство во главе с премьером, несмотря на грозную резолюцию президента, решило похоронить эту программу, поскольку более квалифицированного, матерого гробовщика экономических реформ, чем Сергей Степанович Линг, пожалуй, не было в республике».



П родолжение следует