Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 110 - с. 430
Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
томъ замѣчаемъ, что, говоря словами г. I. Лозиньского, „нашъ языкъ съ россійскимъ яко найближшіи сосѣди до себе суть найподобнѣйшіи,“ и подобіе тое заключается, не въ выговорѣ словъ, но въ общей тѣмъ двомъ языкамъ, словенской правописи и въ томъ многоважномъ обстоятельствѣ, что книжный россійскій языкъ розвивается отъ выше ста лѣтъ по тѣмъ же самымъ правиламъ, якіи приняты суть нынѣ всѣми просвѣщенными Малорусинами, т. е. недостаточное простонародное Россіянъ нарѣчіе дополнялось и дополняется непрестанно словами нашего старорусского языка. И такъ якъ книжный старорусскій языкъ розличался отъ чистого старословенского выговоромъ, отъ части же правописію, и многими изъ простонародныхъ русскихъ нарѣчій принятыми словами (о которомъ то розличіи намѣрены мы говорити со временемъ пространнѣйше): такъ розличается и будетъ всегда розличатися нашъ книжный малорусскій языкъ отъ книжного великорусского языка, и думаемъ, никогда не станется „московскимъ“ нарѣчіемъ.
Во вторыхъ: изъ вышесказанного слѣдуетъ, что мы пишемъ для просвѣщенной части русского народа, т. е. для тѣхъ честныхъ Русиновъ, которы имѣютъ свои познанія въ нашемъ народномъ и старорусскомъ или церковномъ языцѣ. Къ такому способу писанія понуждаетъ насъ не только предложенная нами науковая цѣль нашей временописи, но еще больше то обстоятельство, что всѣ наши почтенныи Пренумеранты принадлежатъ къ сословію людей просвѣщенныхъ, учителей и духовныхъ пастырей любезного нашего Народа.
Сказавши откровенно, въ якомъ языцѣ пишемъ и для кого пишемъ, додаемъ еще тое, что мы сказали оно мнѣніе во имени своемъ т. е. Редакціи „Зори Галицкой;“ что нашей правописи, нашего способу писанія и нашего повременного Письма никому не накидаемъ, всякіи же замѣчанія и указанія касательно нашихъ дѣйствованій, данныи намъ въ добромъ намѣреніи, пріймаемъ отъ кождого просвѣщенного Русина съ благодареніемъ.
Наконецъ объязаны мы еще отвѣтити нѣсколькими словы на нѣкоторыи упреки, данныи намъ ч. дописывателями „Вѣстника.“ И такъ: въ числѣ 64 „Вѣстника“ г. Іосифъ Лозиньскій, говоря съ негодованіемъ противъ теперѣшной якой-то „московско-болгарской епоцѣ“ въ нашей литературѣ, замѣчаетъ, что, „пріийде часъ, же може и Зоря иначе свѣтити начне.“ Если г. Л. подъ словомъ иначе думалъ слово лучше (о чемъ нѣтъ сомнѣнія), то и мы съ нимъ соглашаемся и желаемъ нашей „Зорѣ“ во всякомъ отношеніи улучшенія. И въ томъ можемъ почтенныхъ Читателей увѣрити, что мы посвящаемъ всѣ труды наши единственно занятіемъ на полѣ русской словесности, преимущественно же поднесенію и улучшенію нашей временописи; и такъ якъ съ помощію Господа сдѣлаемъ якіи большіи успѣхи въ наукахъ и знанію русского языка, такъ начнетъ лучше свѣтити и наша „Зоря.“ — Другій дописыватель, Господинъ . . . ъ, упрекаетъ въ 71 ч. „Вѣстника“ нашу „Зорю“ за то, что она „представляетъ три языки, еденъ въ повѣсткахъ, другій въ обзорѣ историческомъ а третій въ поученіяхъ церковныхъ.“ Хотя то очевидно сказано только жартомъ, о чемъ увѣренный такожь и Господинъ . . . . . ъ, который безсомнительно не уважаетъ направду малозначительныи отмѣны въ слогѣ или еще меньшіи въ правописи или нѣсколькихъ грамматическихъ видахъ, инымъ языкомъ или инымъ нарѣчіемъ: то однакожь дѣлаемъ тутъ сіе замѣчаніе, что такъ якъ предлагаются въ „Зорѣ“ статьи по розличнымъ предметамъ, будь поезіи, повѣсти и всякіи короткіи донесенія, будь чисто-науковыи розсужденія и поважныи бесѣды церковныи: такъ кождый изъ тѣхъ предметовъ вымагаетъ своего особенного способу выраженія, т. е. особенной, соотвѣтной себѣ формы. Тое замѣтити можно въ книгахъ и временописяхъ, писанныхъ для розличныхъ цѣлей въ которомъ нибудь существующемъ книжномъ языцѣ. А что иногда оставляемъ нашимъ почт. дописывателямъ нѣкоторыи ихъ свойственности по слогу или по правописи, то думаемъ, вовсе не есть зло, и скорше доказываетъ о нашей, въ нынѣшнемъ времени розвиванія книжного русского языка достохвальной, толеранціи. — Тотъ же дописыватель посуждаетъ насъ въ реченномъ ч. „Вѣстника“ о зарозумѣлость, однакожь не привелъ на то ніякихъ доказательствъ; такъже говоритъ онъ (чей такожь жартомъ) и о „незапереченыхъ въ прочемъ здатностяхъ Редакторства „Зори Галицкой,““ но тоже безъ доказательствъ. Мы скажемъ на то коротко: что съ незаперечеными въ прочемъ здатностями не всегда получена „зарозумѣлость.“ — На другіи меньше важныи и почти ничтожныи упреки, данныи намъ тѣми же ч. дописывателями, отвѣтимъ при иномъ случаѣ.
Отъ Редакціи.
(Слѣдуетъ Число 37. „Поученій Церковныхъ.“)
Иждивеніемъ и типомъ Института Ставропигіянского.
Отвѣчательный Редакторъ Богданъ А. Дѣдицкій.
Русский перевод
этом замечаем, что, говоря словами г. И. Лозинского, «наш язык с российским, как ближайшие соседи, наиболее друг на друга похожи», и сходство это заключается не в произношении слов, а в общем для этих двух языков славянском правописании и в том весьма важном обстоятельстве, что книжный русский язык уже более ста лет развивается по тем же самым правилам, какие ныне приняты всеми просвещёнными малорусами, то есть недостаточное простонародное наречие россиян пополнялось и непрестанно пополняется словами нашего старорусского языка. И как книжный старорусский язык отличался от чистого старославянского произношением, отчасти правописанием и многими словами, перенятыми из простонародных русских наречий (об этом различии мы намерены со временем поговорить подробнее), так отличается и всегда будет отличаться наш книжный малорусский язык от книжного великорусского языка и, думаем, никогда не станет «московским» наречием.
Во-вторых, из вышесказанного следует, что мы пишем для просвещённой части русского народа, то есть для тех почтенных русинов, которые владеют нашим народным и старорусским, или церковным, языком. К такому способу письма нас побуждает не только поставленная нами научная цель нашего издания, но ещё больше то обстоятельство, что все наши почтенные подписчики принадлежат к сословию людей просвещённых — учителей и духовных пастырей нашего любезного народа.
Откровенно сказав, на каком языке мы пишем и для кого пишем, добавим ещё, что высказали это мнение от своего имени, то есть от имени редакции «Зори Галицкой»; что нашего правописания, нашего способа письма и нашего периодического издания мы никому не навязываем, а всякие замечания и указания касательно нашей деятельности, сделанные нам с добрым намерением, принимаем от каждого просвещённого русина с благодарностью.
Наконец, мы обязаны ещё ответить несколькими словами на некоторые упрёки, сделанные нам почтенными корреспондентами «Вестника». Итак, в 64-м номере «Вестника» г. Иосиф Лозинский, с негодованием выступая против какой-то нынешней «московско-болгарской эпохи» в нашей литературе, замечает, что «придёт время, когда, может быть, и „Зоря“ начнёт светить иначе». Если г. Л. под словом «иначе» подразумевал слово «лучше» (в чём нет сомнения), то и мы с ним согласны и желаем нашей «Зоре» улучшения во всех отношениях. И мы можем уверить почтенных читателей, что посвящаем все наши труды исключительно занятиям на поприще русской словесности, преимущественно же подъёму и улучшению нашего издания; и по мере того как с Божьей помощью мы будем делать всё большие успехи в науках и в знании русского языка, станет светить лучше и наша «Зоря». — Другой корреспондент, господин ...ъ, упрекает в 71-м номере «Вестника» нашу «Зорю» за то, что она «представляет три языка: один в повестях, другой в историческом обзоре, а третий в церковных поучениях». Хотя это, очевидно, сказано лишь в шутку, в чём уверен и господин ...ъ, который, без сомнения, не считает в самом деле незначительные отличия в слоге, а тем более ещё меньшие отличия в правописании или в нескольких грамматических формах иным языком или иным наречием, мы всё же сделаем здесь такое замечание: поскольку в «Зоре» помещаются статьи на самые разные темы — то поэзия, повести и всякие краткие известия, то чисто научные рассуждения и важные церковные беседы, — каждый из этих предметов требует своего особого способа выражения, то есть особой, соответствующей ему формы. Это можно заметить в книгах и периодических изданиях, написанных для различных целей на каком угодно существующем книжном языке. А то, что мы иногда оставляем нашим почтенным корреспондентам некоторые их особенности в слоге или в правописании, — это, думаем, вовсе не зло и скорее свидетельствует о нашей похвальной в нынешнее время развития книжного русского языка терпимости. — Тот же корреспондент в названном номере «Вестника» обвиняет нас в самонадеянности, однако не приводит на это никаких доказательств; так же он говорит (видимо, тоже в шутку) и о «впрочем, бесспорных способностях редакции „Зори Галицкой“», но тоже без доказательств. На это мы скажем коротко: с бесспорными, впрочем, способностями не всегда соединена «самонадеянность». — На другие, менее важные и почти ничтожные упрёки, сделанные нам теми же почтенными корреспондентами, ответим при другом случае.
От редакции.
(Далее следует номер 37 «Церковных поучений».)
Иждивением и в типографии Ставропигийского института.
Ответственный редактор Богдан А. Дедицкий.