Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 75 - с. 337
Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
вались пиры, званныи тризнами и стынами[?].
Понеже древныи Словене вѣрили въ безсмертіе души, то сготовляли таковыи тризны во честь покойниковъ ежегодно; тризны тіи были извѣстны у Поляковъ подъ бесѣдою дѣдовъ или праздникомъ стариковъ. Словене вѣрили даже, что души мертвыхъ присутствуютъ и участвуютъ въ такихъ тризнахъ, для того запрашали ихъ торжественно на гостину, а при концѣ изганяно тѣми словы: „Вы душечки наѣлись, напились, бывайте здоровы, оставите благословеніе живымъ, а сему дому миръ и тишину.“
Посмертное состояніе душъ воображали себѣ древныи Словене надто смыслово; вѣрили бо въ соединеніе души съ тѣломъ, и для того давали мертвецамъ до гробу оружіе, яствія, гроши и пр. Литовцы, пребывавшіи долше въ поганствѣ, представляли себѣ посмертное состояніе совсѣмъ такимъ, якимъ было предсмертное на земли, а только украшали оно себѣ совершеннѣйшими радостями и роскошами и думали, что тамъ будутъ: веселое общество, хорошіи жены, вкусныи яствія, солодкіи напитки, въ лѣтѣ бѣлое свѣжое одѣнье, въ зимѣ теплыи шубы, пріятный отпочинокъ на великихъ мягонькихъ ложахъ, неизмѣнное здоровье, веселья, игры и всякіи радости. Жилище покойныхъ именовалось Нева или можетъ нива, съ чемъ вѣроятно стоитъ въ отношеніи и богиня мертвыхъ Нія. Судицы судили мертвыхъ и опредѣляли имъ нагороды. Когда еще замѣтимъ сіе обстоятельство, что во всѣхъ словенскихъ нарѣчіяхъ находится множественное число слова небо, яко: небеса и неба, то легко можно домыслитися, что Словене вѣрили въ большее число небесъ, въ которыхъ мертвыи по розличнымъ степенямъ своего совершенства помѣщались.
Духъ и душа, въ словенскомъ языцѣ имѣетъ тое же само происхожденіе, что дуновеніе или отдыханіе. Предки наши воображали себѣ оживляющее существо человѣка въ дуновеніи, будьто существо съ воздухомъ сходственно, и такимъ дѣломъ найтоншее, найнѣжнѣйшее. И яко воздухъ всякому созданію къ жизни конечно нуженъ: такъ имѣла въ немъ человѣческая душа найлучшее изъображеніе. Кромѣ того представляно себѣ душу въ подобіи птицы, котора опустивши тѣло мертвого, дотолѣ не имѣла сопокою, пока тоеже не сожжено или не похоронено. Воображано ю найчастше въ видѣ голубки, чего доказательствомъ есть именно надпись на гробѣ польского короля Болеслава Храброго: Hic jacet in tumba princeps, gloriosa columba (здѣсь лежитъ во гробѣ князь, славная голубка).
Дружба, гостепріимство и почитаніе старшихъ были всегда найкрасшими свойствами Словенъ. Другъ уважанъ былъ ровно яко родственникъ, и оттуду то до сихъ поръ сохранилось межь Сербами, такъ зовимое побратимство, якого примѣра не встрѣчаемъ больше у жадного съ народовъ. Побратимство состоитъ въ томъ: двѣ особы познакомившись и полюбившись, даютъ себѣ торжественное приреченіе взаимной любви и помощи, и съ того времени стаются найвѣрнѣйшими, нерозлучными друзьями во всѣхъ случаяхъ жизни. Такій другъ именуется „Побратимомъ въ Бозѣ.“ Такимъ дѣломъ побратимство уважается у Сербовъ за сродство по душѣ а не по крови, яко родня отъ Бога а не отъ человѣка, которая съ той причины должна быти неповрежденною, неоскверненною. Якъ мужчины, такъ и женщины завязываютъ межь собою подобную дружбу, и такіи подружки зовутся „посестримы.“ О томъ обычаѣ поминаетъ Тальви съ почестію и говоритъ
Русский перевод
лялись пиры, называемые тризнами и стынами[?].
Поскольку древние славяне верили в бессмертие души, они ежегодно устраивали такие тризны в честь покойников; у поляков эти тризны были известны под названием «беседы дедов», или праздника стариков. Славяне верили даже, что души умерших присутствуют на таких тризнах и участвуют в них, поэтому торжественно приглашали их в гости, а в конце выпроваживали такими словами: «Вы, душеньки, наелись, напились, будьте здоровы, оставьте благословение живым, а этому дому — мир и тишину».
Посмертное состояние душ древние славяне представляли себе весьма чувственно: они верили в соединение души с телом и потому клали мертвецам в могилу оружие, яства, деньги и проч. Литовцы, дольше остававшиеся в язычестве, представляли себе посмертное состояние совершенно таким же, каким было земное, только украшали его совершеннейшими радостями и роскошью и думали, что там будут весёлое общество, красивые жёны, вкусные яства, сладкие напитки, летом — белая свежая одежда, зимой — тёплые шубы, приятный отдых на больших мягких ложах, неизменное здоровье, веселье, игры и всякие радости. Жилище умерших называлось Нева, или, может быть, нива, с чем, вероятно, связана и богиня мёртвых Ния. Судицы судили мёртвых и определяли им награды. Если ещё заметить то обстоятельство, что во всех славянских наречиях у слова «небо» есть множественное число — «небеса» и «неба», то легко догадаться, что славяне верили во множество небес, на которых мёртвые размещались по различным степеням своего совершенства.
«Дух» и «душа» в славянском языке имеют то же происхождение, что «дуновение», или «дыхание». Наши предки представляли себе оживляющее начало человека в виде дуновения, будто бы существа, сходного с воздухом, и, следовательно, тончайшего, нежнейшего. И так как воздух необходим всякому созданию для жизни, то человеческая душа находила в нём наилучшее изображение. Кроме того, душу представляли себе в виде птицы, которая, покинув тело умершего, не имела покоя до тех пор, пока его не сожгут или не похоронят. Чаще всего её представляли в виде голубки, доказательством чего служит, в частности, надпись на гробнице польского короля Болеслава Храброго: Hic jacet in tumba princeps, gloriosa columba («здесь лежит во гробе князь, славная голубка»).
Дружба, гостеприимство и почитание старших всегда были прекраснейшими свойствами славян. Друга почитали наравне с родственником, и отсюда-то у сербов до сих пор сохранилось так называемое побратимство, примера которого больше не встретишь ни у одного народа. Побратимство состоит в том, что два человека, познакомившись и полюбив друг друга, дают торжественное обещание взаимной любви и помощи и с того времени становятся вернейшими, неразлучными друзьями во всех случаях жизни. Такой друг называется «побратимом в Боге». Таким образом, побратимство считается у сербов родством по душе, а не по крови, родством от Бога, а не от человека, которое поэтому должно оставаться неповреждённым и неосквернённым. Как мужчины, так и женщины заключают между собой подобную дружбу, и такие подруги называются «посестримами». Об этом обычае с уважением упоминает Тальви и говорит,