Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 58 - с. 64

Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Зоря Галицкая, 1853: лист 58 из 135

Оригинал

Скоро потомъ преставились Володарь и Василько Ростиславичи (1124), оставивъ потомству своему никѣмъ уже неоспориваемо право наслѣдія владѣемыхъ ими областей. Самый славнѣйшій изъ сыновей ихъ былъ старшій Володаревичъ — Владиміръ или Владимірко, по своему характеру, совершенно въ уровень своему затруднительному положенію. Окруженный со всѣхъ сторонъ сосѣдами, гораздо сильнѣйшими его, далеко отошедшій отъ господствующихъ линій на Руси, Владимірко только въ необыкновенной изворотливости, хитрости, неразбираніи средствъ, игрѣ договорами и клятвами видѣлъ свое спасеніе и силу. Со временъ Владимірка становится исторія нашего отечества уже яснѣе и опредѣлительнѣе, особенно, когда по смерти двоюроднаго брата своего, Іоанна князя Теребовельскаго (1141), мужественный Владимірко, соединилъ въ одно государственное тѣло всѣ три подчиненныя себѣ области т. е. Перемышельскую, Звенигородскую и Теребовельскую, избирая для онаго Галичъ на рѣцѣ Днѣстрѣ, столичнымъ городомъ. И такъ стался Владимірко первымъ настоящимъ Галицкимъ Государемъ, государствуя почти независимо, въ сравненіи съ прочими русскими князями, надъ довольно пространнымъ Государствомъ, т. е. отъ горъ Карпатскихъ и рѣки Дунайца ко верховьямъ обоихъ Буговъ, а на югъ даже до устья Серета и Прута. И такую обширную укрѣпленную державу оставилъ Владимірко сыну своему и единственному наслѣднику, знаменитому Ярославу Осмомыслу, о которомъ воспѣлъ пѣвецъ о полку Игоревѣ: что онъ, сидя на златокованномъ престолѣ, загородилъ путь (Венгерскому) королю, отворяетъ врата Кіеву, и кидая тяжести чрезъ облака, правитъ суды даже до Дуная!

На томъ окончиваю я мой краткій очеркъ основанія и возвращенія Галицкаго княжества дозволивъ себѣ какое отступленіе отъ предмета единственно для лучшаго его изъясненія.

(Продолженіе слѣдуетъ)

Отецъ Игнатій

рускій приходникъ изъ Соломянки.

Повѣсть, нимъ самымъ написанна.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Второе посѣщеніе Пана Долинского забило совсѣмъ голову моей Наталіи. Похвалы, якіи наслухалась она то отъ него самого, то отъ его сестрѣницъ льстили ей самолюбію, которое якъ ствержено опытомъ у дѣвчатъ бываетъ въ большей степени, чѣмъ у молодцевъ. Примется ли она за яку роботу, все то не идетъ во складъ; пойдетъ ли въ огородъ, то все задуманна, що и не слышитъ, когда ю кличутъ до стола. Таково безъумное состояніе ей погоршилось еще, когда однажды заблукалась къ намъ знахарка-Цыганка, котора выворожила ей, що не пройдетъ годъ а она выдастся за Дѣдича. Къ тому стало все село говорити про любовь Вельможного Пана къ моей Наталіи. И такъ она влюбилась; — а менѣ сердце рвалось; бо видѣлъ всю пропасть, яка ей загрожала, а не могъ ю, ни жену мою о томъ удостовѣрити. У нихъ былъ преобладающимъ несчастливый нравъ: руская легковѣрность! Признаюсь, довѣрчивъ былъ и я, но не въ такъ высокой степени, и долговременныи опыты научили мене яко тако познавати людей по словамъ ихъ или обхожденію. Одною потѣхою было для мене то, що отъ нѣякого времени сталъ частѣйше посѣщати насъ веселый сосѣдъ изъ Верховинки съ своею родиною и знакомыми молодцами. Хотя моя Наталія при-

Русский перевод

Вскоре затем скончались Володарь и Василько Ростиславичи (1124), оставив своему потомству уже никем не оспариваемое право наследования областей, которыми они владели. Самым славным из их сыновей был старший Володаревич — Владимир, или Владимирко, по своему характеру совершенно соответствовавший своему затруднительному положению. Окружённый со всех сторон гораздо более сильными соседями, далеко отстоящий от господствующих линий на Руси, Владимирко видел своё спасение и силу лишь в необыкновенной изворотливости, хитрости, неразборчивости в средствах, игре договорами и клятвами. Со времён Владимирка история нашего отечества становится уже яснее и определённее, особенно когда после смерти своего двоюродного брата Иоанна, князя теребовльского (1141), мужественный Владимирко соединил в одно государственное тело все три подвластные ему области, то есть Перемышльскую, Звенигородскую и Теребовльскую, избрав для этого столицей Галич (Галич) на реке Днестре. Так Владимирко стал первым настоящим галицким государем, правя почти независимо в сравнении с прочими русскими князьями довольно обширным государством — от Карпатских гор и реки Дунайца (Dunajec) до верховьев обоих Бугов, а на юг даже до устья Серета и Прута. И такую обширную укреплённую державу Владимирко оставил своему сыну и единственному наследнику, знаменитому Ярославу Осмомыслу, о котором воспел певец «Слова о полку Игореве»: что он, сидя на златокованом престоле, загородил путь (венгерскому) королю, отворяет врата Киеву и, метая бремена за облака, правит суды до самого Дуная!

На этом оканчиваю я свой краткий очерк основания и возвращения Галицкого княжества, позволив себе некоторое отступление от предмета единственно для лучшего его разъяснения.

(Продолжение следует)

Отец Игнатий

русский приходский священник из Соломянки.

Повесть, им самим написанная.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

Второе посещение пана Долинского совсем вскружило голову моей Наталии. Похвалы, которых она наслушалась то от него самого, то от его кузин, льстили её самолюбию, которое, как подтверждено опытом, у девушек бывает развито сильнее, чем у юношей. Возьмётся ли она за какую-нибудь работу — всё у неё не ладится; пойдёт ли в сад — всё задумчива, так что и не слышит, когда её зовут к столу. Это безрассудное её состояние ещё ухудшилось, когда однажды к нам забрела знахарка-цыганка, которая нагадала ей, что не пройдёт и года, как она выйдет замуж за помещика. К тому же всё село стало говорить о любви вельможного пана к моей Наталии. И вот она влюбилась; — а у меня сердце разрывалось: я видел всю пропасть, которая ей грозила, а не мог убедить в этом ни её, ни мою жену. У них преобладал несчастный нрав — русская легковерность! Признаюсь, доверчив был и я, но не в такой высокой степени, и долголетний опыт научил меня кое-как разбираться в людях по их словам или обхождению. Единственной отрадой для меня было то, что с некоторых пор нас стал чаще навещать весёлый сосед из Верховинки со своей семьёй и знакомыми молодыми людьми. Хотя моя Наталия при-