Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 51 - с. 57

Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Зоря Галицкая, 1853: лист 51 из 135

Оригинал

рочного сердца! Но жена и неопытныи дѣвчата пріймали все тое за добрую монету.

Къ вечеру попращали насъ вельможныи гости и просили, абы дѣвчата наши сѣли съ ними до повоза, и сопровождали ихъ хотя черезъ село. Дѣвчата не были отъ того; но я произнесъ за нихъ нѣсколько извиненій, которы и они самы узнали маловажными; то розсердило мене, и я по просту отказалъ просьбѣ вельможныхъ, за що сего же вечера и на другій день сносити долженъ былъ неудовольство и однословныи отвѣты.

(Продолженіе слѣдуетъ)

Афорисмы о народной словесности

(соч. Турянъ)

I. Народная мова.

Вола рогами, человѣка словами . . .

А человѣка и человѣка бесѣдою . . .

Чимъ краснѣе будешъ говорити, тѣмъ тя будутъ просвѣщеннѣйшимъ человѣкомъ почитати.

И что скажется о одномъ лицу, то само будетъ говоритись и о всемъ коимъ либо народѣ.

А и мы Русины народъ, и о насъ можетъ нѣчто сказатись . . . не лучше будетъ, коли въ передъ сами о себѣ будемъ сказывати . . . въ передъ пріукрасимъ собственный дворокъ, чтобъ насъ входящій чужоземецъ не осудилъ . . .

Досыть насъ судили . . . досыть учили куда путь въ горохъ!.. а мы познали куда путь до словеснаго просвѣщенія.

И что намъ остало? . .

Нѣсколько книжокъ, на коихъ ломимъ голову, чтобъ разумѣти ихъ — днесь завтра было уже и мовы отрекати ся матерныя, — учитися ей мало, а образывати ю никто не хотѣлъ . . .

Но она однакожъ зостала.

И теперь приходитъ намъ пора, пойматися до ней, безъ которой всегда только останемъ amphibium, кое днесь червакъ, завтра бабка, позавтру приберется иными барвами и будетъ мотыль, а на четвертій день останетъ progenies nos vitiosior . . .

Тая по крайней мѣрѣ судьба наша, ежели до народной мовы не поймемся и движеніями ея движеніе словесности, и побѣду просвѣщенности не произведемъ.

Но гдежъ найдемъ поприще, на коемъ бы можно выступити и боротись съ чужедушнымъ провинціялизмомъ словеснымъ?

Где найдемъ великій словарь для словесности, который намъ не слова еще, но и предѣлы употребленія ихъ появитъ?

Где найдемъ источникъ, съ коего неоскудѣваемо почерпивати будемъ вещество нѣкое — якбы оливу — на непреривное блистаніе просвѣщенія словеснаго?

И поприще — и словарь — оливу знайдемъ въ литературѣ.

II. Литература.

Что есть то за чудо?

Есть ли то орелъ, который летитъ прямо до солнца, и летитъ до высоты человѣку не дозримой? . .

Нѣтъ. Литература не двигается выше людей, и блескъ свой вмѣсто блистательныхъ солнечныхъ лучей зъ темныхъ комнатъ, спорошеныхъ музей, и отъ одныя малоцѣнныя свѣщи получаетъ . . .

Естьли то ачей золото, кое богато, и цѣнно, — и можно ли нимъ даже цѣлаго человѣка покупити?

Нѣтъ. — Литература не есть только про богатого, якъ золото, — и нею не бу-

Русский перевод

рочного сердца! Но жена и неопытные девушки принимали всё это за чистую монету.

К вечеру вельможные гости простились с нами и просили, чтобы наши девушки сели с ними в карету и проводили их хотя бы через село. Девушки были не прочь; но я привёл за них несколько отговорок, которые и сами они сочли маловажными; это меня рассердило, и я попросту отказал вельможным в их просьбе, за что в тот же вечер и на другой день должен был сносить недовольство и односложные ответы.

(Продолжение следует)

Афоризмы о народной словесности

(соч. Турьяна)

I. Народный язык.

Вола — по рогам, человека — по словам . . .

А человека и человека — по беседе . . .

Чем красивее будешь говорить, тем более просвещённым человеком тебя будут почитать.

И что скажут об одном лице, то же самое будут говорить и о всём каком-либо народе.

И мы, русины, — народ, и о нас может быть что-нибудь сказано . . . не лучше ли будет, если мы сначала сами о себе скажем . . . сначала приукрасим собственный дворик, чтобы входящий к нам чужеземец нас не осудил . . .

Довольно нас судили . . . довольно учили, где дорога в горох!.. а мы узнали, где дорога к словесному просвещению.

И что нам осталось? . .

Несколько книжек, над которыми ломаем голову, чтобы их понять; сегодня-завтра уже готовы были отречься и от материнского языка, — учиться ему мало, а образовывать его никто не хотел . . .

Но он всё же остался.

И теперь настаёт нам пора взяться за него, без которого мы навсегда останемся лишь amphibium (земноводным), что сегодня червяк, завтра стрекоза, послезавтра приоденется в иные краски и станет мотыльком, а на четвёртый день останется progenies nos vitiosior (потомство ещё более порочное, чем мы) . . .

Такова, по крайней мере, наша судьба, если мы не возьмёмся за народный язык и его движениями не произведём движения словесности и победы просвещённости.

Но где же найдём мы поприще, на котором можно было бы выступить и бороться с чуждым по духу словесным провинциализмом?

Где найдём великий словарь для словесности, который покажет нам не только слова, но и пределы их употребления?

Где найдём источник, из которого будем неоскудно черпать некое вещество — словно масло — для непрерывного сияния словесного просвещения?

И поприще, и словарь, и масло мы найдём в литературе.

II. Литература.

Что это за чудо?

Орёл ли это, что летит прямо к солнцу и взлетает на высоту, недоступную человеческому взору? . .

Нет. Литература не поднимается выше людей, и свой блеск вместо сияющих солнечных лучей получает из тёмных комнат, запылённых музеев и от одной лишь малоценной свечи . . .

Или это, может быть, золото, которое богато и ценно, — и можно ли им купить даже целого человека?

Нет. — Литература существует не только для богатого, как золото, — и ею не бу-