Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 51 - с. 57
Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
рочного сердца! Но жена и неопытныи дѣвчата пріймали все тое за добрую монету.
Къ вечеру попращали насъ вельможныи гости и просили, абы дѣвчата наши сѣли съ ними до повоза, и сопровождали ихъ хотя черезъ село. Дѣвчата не были отъ того; но я произнесъ за нихъ нѣсколько извиненій, которы и они самы узнали маловажными; то розсердило мене, и я по просту отказалъ просьбѣ вельможныхъ, за що сего же вечера и на другій день сносити долженъ былъ неудовольство и однословныи отвѣты.
(Продолженіе слѣдуетъ)
Афорисмы о народной словесности
(соч. Турянъ)
I. Народная мова.
Вола рогами, человѣка словами . . .
А человѣка и человѣка бесѣдою . . .
Чимъ краснѣе будешъ говорити, тѣмъ тя будутъ просвѣщеннѣйшимъ человѣкомъ почитати.
И что скажется о одномъ лицу, то само будетъ говоритись и о всемъ коимъ либо народѣ.
А и мы Русины народъ, и о насъ можетъ нѣчто сказатись . . . не лучше будетъ, коли въ передъ сами о себѣ будемъ сказывати . . . въ передъ пріукрасимъ собственный дворокъ, чтобъ насъ входящій чужоземецъ не осудилъ . . .
Досыть насъ судили . . . досыть учили куда путь въ горохъ!.. а мы познали куда путь до словеснаго просвѣщенія.
И что намъ остало? . .
Нѣсколько книжокъ, на коихъ ломимъ голову, чтобъ разумѣти ихъ — днесь завтра было уже и мовы отрекати ся матерныя, — учитися ей мало, а образывати ю никто не хотѣлъ . . .
Но она однакожъ зостала.
И теперь приходитъ намъ пора, пойматися до ней, безъ которой всегда только останемъ amphibium, кое днесь червакъ, завтра бабка, позавтру приберется иными барвами и будетъ мотыль, а на четвертій день останетъ progenies nos vitiosior . . .
Тая по крайней мѣрѣ судьба наша, ежели до народной мовы не поймемся и движеніями ея движеніе словесности, и побѣду просвѣщенности не произведемъ.
Но гдежъ найдемъ поприще, на коемъ бы можно выступити и боротись съ чужедушнымъ провинціялизмомъ словеснымъ?
Где найдемъ великій словарь для словесности, который намъ не слова еще, но и предѣлы употребленія ихъ появитъ?
Где найдемъ источникъ, съ коего неоскудѣваемо почерпивати будемъ вещество нѣкое — якбы оливу — на непреривное блистаніе просвѣщенія словеснаго?
И поприще — и словарь — оливу знайдемъ въ литературѣ.
II. Литература.
Что есть то за чудо?
Есть ли то орелъ, который летитъ прямо до солнца, и летитъ до высоты человѣку не дозримой? . .
Нѣтъ. Литература не двигается выше людей, и блескъ свой вмѣсто блистательныхъ солнечныхъ лучей зъ темныхъ комнатъ, спорошеныхъ музей, и отъ одныя малоцѣнныя свѣщи получаетъ . . .
Естьли то ачей золото, кое богато, и цѣнно, — и можно ли нимъ даже цѣлаго человѣка покупити?
Нѣтъ. — Литература не есть только про богатого, якъ золото, — и нею не бу-
Русский перевод
рочного сердца! Но жена и неопытные девушки принимали всё это за чистую монету.
К вечеру вельможные гости простились с нами и просили, чтобы наши девушки сели с ними в карету и проводили их хотя бы через село. Девушки были не прочь; но я привёл за них несколько отговорок, которые и сами они сочли маловажными; это меня рассердило, и я попросту отказал вельможным в их просьбе, за что в тот же вечер и на другой день должен был сносить недовольство и односложные ответы.
(Продолжение следует)
Афоризмы о народной словесности
(соч. Турьяна)
I. Народный язык.
Вола — по рогам, человека — по словам . . .
А человека и человека — по беседе . . .
Чем красивее будешь говорить, тем более просвещённым человеком тебя будут почитать.
И что скажут об одном лице, то же самое будут говорить и о всём каком-либо народе.
И мы, русины, — народ, и о нас может быть что-нибудь сказано . . . не лучше ли будет, если мы сначала сами о себе скажем . . . сначала приукрасим собственный дворик, чтобы входящий к нам чужеземец нас не осудил . . .
Довольно нас судили . . . довольно учили, где дорога в горох!.. а мы узнали, где дорога к словесному просвещению.
И что нам осталось? . .
Несколько книжек, над которыми ломаем голову, чтобы их понять; сегодня-завтра уже готовы были отречься и от материнского языка, — учиться ему мало, а образовывать его никто не хотел . . .
Но он всё же остался.
И теперь настаёт нам пора взяться за него, без которого мы навсегда останемся лишь amphibium (земноводным), что сегодня червяк, завтра стрекоза, послезавтра приоденется в иные краски и станет мотыльком, а на четвёртый день останется progenies nos vitiosior (потомство ещё более порочное, чем мы) . . .
Такова, по крайней мере, наша судьба, если мы не возьмёмся за народный язык и его движениями не произведём движения словесности и победы просвещённости.
Но где же найдём мы поприще, на котором можно было бы выступить и бороться с чуждым по духу словесным провинциализмом?
Где найдём великий словарь для словесности, который покажет нам не только слова, но и пределы их употребления?
Где найдём источник, из которого будем неоскудно черпать некое вещество — словно масло — для непрерывного сияния словесного просвещения?
И поприще, и словарь, и масло мы найдём в литературе.
II. Литература.
Что это за чудо?
Орёл ли это, что летит прямо к солнцу и взлетает на высоту, недоступную человеческому взору? . .
Нет. Литература не поднимается выше людей, и свой блеск вместо сияющих солнечных лучей получает из тёмных комнат, запылённых музеев и от одной лишь малоценной свечи . . .
Или это, может быть, золото, которое богато и ценно, — и можно ли им купить даже целого человека?
Нет. — Литература существует не только для богатого, как золото, — и ею не бу-