Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 49 - с. 55

Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Зоря Галицкая, 1853: лист 49 из 135

Оригинал

водствѣ, котора подала менѣ думку сдѣлати въ пасѣцѣ моей значительныи перемѣны такъ во пользу пчелъ самыхъ якъ и мою и моихъ веселыхъ гостей.“

Молодый Подолянинъ, услышавши споминку про Пана Раевича, сожалѣлъ надъ тымъ, що онъ вчера такъ скоро опустилъ наше общество. „Я познакомился съ нимъ во Львовѣ,“ продолжалъ молодецъ съ Подоля, „и хотя мое съ нимъ сообщеніе не тревало долго, но оно принадлежитъ къ сладчайшимъ воспоминаніямъ въ моей жизни.“

„Кажется,“ замѣтилъ я при томъ, „вы такожь преданный любовникъ руской словесности, и для того сообщеніе ваше съ нимъ, яко рускимъ поетомъ, было само пріятнѣйшое.“

„Признаюсь,“ отрекъ молодецъ, „я стался любовникомъ руской словесности, стался Русиномъ съ тыхъ поръ, якъ позналъ Раевича.“

Я зачудовался надъ тымъ его страннымъ вызнаніемъ; не моглъ бо поняти, для чего нужно было ему ажь статися Русиномъ, когда онъ, яко сынъ руского священника, былъ Русиномъ уже отъ роду.

Молодый Подолянинъ усмѣхнулся и объяснилъ свое вызнанье слѣдующимъ образомъ: „Вы преподобный Отче, — поживая въ сельскомъ уединеніи между самымъ рускимъ народомъ, къ тому переживши юность въ Закарпатской Руси, — и поняти не можете, абы рускіи молодцы живущіи въ большихъ городахъ Галичины, могли быти чимъ инымъ якъ только Русинами. Русинами надлежитъ имъ быти, но къ сожалѣнію, Русинами не всегда они бываютъ. И не диво; въ городахъ не помнятъ люди про Русиновъ; тамъ все идетъ на польскій ладъ. Въ старинномъ руского Льва городѣ нынѣ польское жительство, польская бесѣда, польскіи обычаи. И якъ же дѣтинѣ руской, привезенной туда родителями на воспитаніе, сообщающейся безъустанно съ горожанами, не приняти нѣкоторыи ихъ нравы, обычаи, особливо же ихъ бесѣду, котора, яко вѣтвь словенского языка, съ нашою столь много имѣетъ подобія? Не дивно, що вліяніе тое и на насъ подѣйствовало. И мы забывали уже языкъ отцевъ нашихъ. Къ счастію, сошелся я передъ двома лѣты съ Раевичемъ; розговоры, съ нимъ веденныи, отворили менѣ очи: я прозрѣлъ, взглянулъ близше въ рускіи книги, понялъ ихъ при его помочи — и возродился тымъ, чимъ сотворилъ мене Богъ, возродился Русиномъ. Жаль только, що таковое возрожденіе рѣдко случается.“

Признаюсь, що зналъ я о спольщеніи рускихъ городовъ, но думалъ однакожь, дабы оно могло такъ сильно вліяти на рускихъ юношей, именно приготовляющихся къ Богословскому стану. Я уважалъ по всѣхъ моихъ старыхъ сосѣдахъ, що за ихъ временъ такъ не бывало!

Послѣ тыхъ розговоровъ бавились еще молодцы съ дѣвчатами на пространномъ подворьи въ обруча, и по добрымъ подвечерку отъѣхали съ нашимъ сосѣдомъ до Верховинки. Передъ отъѣздомъ вручилъ молодый Подолянинъ Наталіи вторую часть „Вѣнка,“ изданого во Вѣдни ч. Иваномъ Головацкимъ. Такъ и было снова чимъ забавлятись нынѣшного вечера.

Про молодцевъ не говорилъ я съ дѣвчатами ничего, былъ бо увѣренъ, що въ такъ короткомъ времени не могли еще молодыи люди добре познакомитися. Я только самъ въ собѣ утѣшался мыслю, що хоть разъ появились у насъ такіи молодцы, якихъ отъ сердца желалъ видѣти въ нашой хатѣ, которыи чей возмогутъ отвлечи Наталію и даже Амалію отъ пустыхъ мечтаній; — и тая мысль наповала мене солодкою надеждою. Съ тыхъ поръ пребывалъ въ

Русский перевод

водстве, которая навела меня на мысль произвести на моей пасеке значительные перемены — как на пользу самим пчёлам, так и мне, и моим весёлым гостям».

Молодой подолянин, услышав упоминание о пане Раевиче, пожалел о том, что тот вчера так скоро покинул наше общество. «Я познакомился с ним во Львове, — продолжал молодой человек с Подолья, — и хотя наше общение длилось недолго, оно принадлежит к сладчайшим воспоминаниям моей жизни».

«Кажется, — заметил я при этом, — вы тоже преданный любитель русской словесности, и потому общение с ним, как с русским поэтом, было для вас особенно приятно».

«Признаюсь, — ответил молодой человек, — я стал любителем русской словесности, стал русином с тех пор, как узнал Раевича».

Я удивился этому его странному признанию: я не мог понять, зачем ему нужно было ещё становиться русином, когда он, как сын русского священника, был русином уже от рождения.

Молодой подолянин улыбнулся и объяснил своё признание так: «Вы, преподобный отче, живя в сельском уединении среди самого русского народа, да к тому же проведя юность в Закарпатской Руси, и понять не можете, чтобы русские молодые люди, живущие в больших городах Галиции, могли быть кем-то иным, кроме русинов. Русинами им следует быть, но, к сожалению, русинами они бывают не всегда. И не диво: в городах люди не помнят о русинах; там всё идёт на польский лад. В старинном городе русского князя Льва ныне польское население, польская речь, польские обычаи. Как же русскому ребёнку, привезённому туда родителями на воспитание и постоянно общающемуся с горожанами, не перенять некоторые их нравы, обычаи, а особенно их речь, которая, как ветвь славянского языка, имеет так много сходства с нашей? Не удивительно, что это влияние подействовало и на нас. И мы уже забывали язык наших отцов. К счастью, два года назад я сошёлся с Раевичем; беседы с ним открыли мне глаза: я прозрел, ближе заглянул в русские книги, понял их с его помощью — и возродился тем, кем сотворил меня Бог, возродился русином. Жаль только, что такое возрождение случается редко».

Признаюсь, я знал о ополячивании русских городов, но не думал, чтобы оно могло так сильно влиять на русских юношей, а именно на тех, кто готовится к духовному званию. По всем моим старым соседям я видел, что в их времена такого не бывало!

После этих разговоров молодые люди ещё поиграли с девушками в обруч на просторном дворе и после хорошего полдника уехали с нашим соседом в Верховинку. Перед отъездом молодой подолянин вручил Наталии вторую часть «Венка», изданного в Вене почтенным Иваном Головацким. Так что и в нынешний вечер было чем развлечься.

О молодых людях я с девушками ничего не говорил, ибо был уверен, что за столь короткое время молодые люди ещё не могли как следует познакомиться. Я лишь втайне утешался мыслью, что наконец-то у нас появились такие молодые люди, каких я от всего сердца желал видеть в нашем доме и которые, может быть, сумеют отвлечь Наталию и даже Амалию от пустых мечтаний; — и эта мысль наполняла меня сладкой надеждой. С тех пор я пребывал в