Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 48 - с. 54
Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
сити у насъ ночлегу хотьбы где ни будь въ стодолѣ.
Я изъявилъ свою радость надъ ихъ прибытіемъ и просилъ въ комнату где они вскорѣ розгостились. Тутъ представилъ я молодымъ Богословамъ мою родину и Пана Раевича, которого Подолянинъ поздоровилъ яко своего знакомого изъ Львова.
Оба молодыи гости были якъ обыкновенно наши юныи Богословы несмѣлы и маломовны; но за то говорилъ много жартобливый сосѣдъ изъ Верховинки; иногда заговорилъ онъ и про мой дорогоцѣнный товаръ, съ которымъ я будьто нигде не показуюсь, а только якъ скупецъ золото крыю его въ своей хатѣ. Дѣвчата мои румянились при тыхъ словахъ дуже, но мимо того старались показати и миною и словы, будьто они вовсе ихъ не понимаютъ.
Тіи и тымъ подобныи жарты моего сосѣда возбудили радость въ цѣломъ нашомъ обществѣ; а только Панъ Раевичъ казался быти не совсѣмъ веселого росположенія и часто поглядалъ то на Амалію, то на молодыхъ гостей.
Потомъ, видя общую радость и якъ бы не хотячи ей печалю своею мѣшати, попращался съ нами, и мимо моихъ усильныхъ сопротивленій, поѣхалъ уже въ поздный вечеръ домовъ. Я былъ бы дуже радъ нынѣ его у себе переночевати; новыи гости имѣли великую охоту до розговоровъ и забавы; къ тому можно было потомъ еще розвеселитися пѣніемъ, особливо, когда найшлося больше мужчинъ, а до того Русиновъ. Все тое представлялъ я Раевичу, но онъ упорно стоялъ при своемъ и опустилъ веселый нашъ кругъ. О несчастливый друже мой, сколь люблю тебе, — и сколь сожалѣю, що не могу ничѣмъ помогчи тобѣ!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Не обманулась моя Тетьяна, сказывая менѣ вчера вечеръ по тихоньку, що молодыи гости пріѣхали нарочно ради дѣвчатъ нашихъ. Еще бо вчера намекалъ честный сосѣдъ изъ Верховинки жартобливо о моихъ дорогоцѣнныхъ товарахъ, съ которыми я будьто крыюсь; другого дня далъ онъ срозумѣти менѣ, що если я самъ полѣнуюсь возити мебли свои по сосѣдамъ, то добрыи люди тіи могутъ отомстити менѣ за оно преступленіе въ такій способъ, що самы привезутъ знатоковъ и любовниковъ на вышереченныи мебли, которы, по его мнѣнію, чимъ долше стоятъ въ нашой хатѣ, тымъ больше упадаютъ на своей цѣнѣ.
Тіи слова открыли менѣ надто ясно цѣль, для якой привезъ онъ до насъ молодыхъ Богослововъ. Хотя конь его поздоровѣлъ на другій день значительно, однакожь онъ самъ а еще больше молодцы не оказывали найменьшой охоты поспѣшати до Верховинки, тожь и мы радовались гостиною ихъ чрезвычайно и задержали у себе до вечера.
Былъ то день для мене дуже пріятный. До полудня забавлялся я съ моимъ милымъ сосѣдомъ, когда межь тѣмъ молодыи гости розсмѣлились мало помалу до моихъ дѣвчатъ и завели съ ними веселыи розговоры. По обѣдѣ пойшли мы въ нашу пасѣку, где приготовано было выгодное мѣстце для гостей. Они подивляли порядокъ и все устройство моей пасѣки, и хвалили мене за то яко опытного пчеловодителя.
„Порядокъ той въ моей пасѣцѣ,“ сказалъ я, „приноситъ славу не только менѣ, но и Пану Раевичу, который передъ нѣсколько днями прилѣжно помагалъ менѣ въ уставленіи уліевъ и цѣломъ внутренномъ ей устройствѣ. Къ тому сообщилъ онъ менѣ одну дуже замѣчательную книгу о пчело-
Русский перевод
сить у нас ночлега хоть где-нибудь в сарае.
Я выразил свою радость по поводу их приезда и пригласил в комнату, где они вскоре расположились. Здесь я представил молодым богословам свою семью и пана Раевича, с которым подолянин поздоровался как со своим знакомым по Львову.
Оба молодых гостя были, как обыкновенно наши юные богословы, робки и немногословны; зато много говорил шутливый сосед из Верховинки; порой заговаривал он и о моём драгоценном товаре, с которым я будто бы нигде не показываюсь, а лишь, как скупец золото, прячу его в своём доме. Мои девушки при этих словах сильно краснели, но тем не менее старались и выражением лица, и словами показать, будто вовсе их не понимают.
Эти и подобные им шутки моего соседа вызвали веселье во всём нашем обществе; только пан Раевич казался не совсем в весёлом расположении духа и часто поглядывал то на Амалию, то на молодых гостей.
Затем, видя общее веселье и словно не желая омрачать его своей печалью, он простился с нами и, несмотря на мои настойчивые возражения, уехал домой уже поздним вечером. Я был бы очень рад оставить его сегодня у себя на ночь: новые гости имели большую охоту к разговорам и развлечениям; к тому же можно было потом ещё повеселиться пением, особенно когда нашлось больше мужчин, да к тому же русинов. Всё это я представлял Раевичу, но он упорно стоял на своём и покинул наш весёлый кружок. О несчастный мой друг, как я люблю тебя — и как сожалею, что ничем не могу тебе помочь!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Не ошиблась моя Татьяна, шепнув мне вчера вечером, что молодые гости приехали нарочно ради наших девушек. Ещё вчера честный сосед из Верховинки шутливо намекал на мои драгоценные товары, которые я будто бы прячу; на другой день он дал мне понять, что если я сам ленюсь возить свою мебель по соседям, то добрые люди могут отомстить мне за такой проступок тем, что сами привезут знатоков и любителей на вышеупомянутую мебель, которая, по его мнению, чем дольше стоит в нашем доме, тем больше падает в цене.
Эти слова слишком ясно открыли мне цель, ради которой он привёз к нам молодых богословов. Хотя на другой день его конь заметно поправился, однако ни он сам, ни тем более молодые люди не выказывали ни малейшей охоты спешить в Верховинку, да и мы чрезвычайно радовались их посещению и задержали их у себя до вечера.
Это был для меня очень приятный день. До полудня я развлекался с моим милым соседом, а тем временем молодые гости мало-помалу осмелели перед моими девушками и завели с ними весёлые разговоры. После обеда мы пошли на нашу пасеку, где для гостей было приготовлено удобное место. Они дивились порядку и всему устройству моей пасеки и хвалили меня за это как опытного пчеловода.
«Порядок на моей пасеке, — сказал я, — делает честь не только мне, но и пану Раевичу, который несколько дней назад усердно помогал мне расставлять ульи и устраивать всю пасеку внутри. К тому же он дал мне одну очень замечательную книгу о пчело-