Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 34 - с. 40
Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
зайшло одно невыгодное обстоятельство, о которомъ доселѣ никто и не помнилъ: ишло именно о тое, где нашому гостю постелити? Въ свѣтлицѣ спали я, жена и наши дѣвчата; въ комнатѣ оба хлопчики на одномъ ложѣ. Такъ и не стало мѣстца для гостя, которого на сѣно до стодолы не радъ я былъ выслати. Наймолодшій сынъ нашъ Данилко избавилъ насъ скоро отъ того замѣшательства, предлагая, що онъ и съ братчикомъ спати будетъ сей ночи въ комнатѣ на соломѣ, котору можно бы для нихъ принести, а ихъ ложе, которое впрочемъ никому бы не отступили, да займетъ любимецъ ихъ, Панъ Раевичъ. Тое предложеніе менѣ дуже понравилось. „Хорошо мои дѣтоньки!“ сказалъ я къ нимъ ласкаво, „гостепріимство есть одною изъ первыхъ объязанностей Христіянина; оно всегда было найкрасшимъ свойствомъ Русиновъ. Дикій звѣрь знаетъ свою пещеру, а птица летитъ въ свое гнѣздечко; только безпомощный человѣкъ принужденъ убѣжища искати у своего ближняго. Найбѣднѣйшій чужинецъ въ свѣтѣ семъ былъ Тотъ, который низошелъ спасенія нашого ради. Никогда не имѣлъ Онъ собственной хаты, яко бы желая узнати, сколько гостепріимства остало еще между нами. Тетьяно! рекъ я къ моей женѣ, дай хлопчикамъ нашимъ по два кусни сухару, а Данилку дай и третій за то, що первый подалъ сію прекрасную думку.“
На другій день рано, роздавши каждому паробку свою роботу, позвалъ я Ѳедора, щобы ишелъ со мною розгортати сѣно на поблизкой, позавчера скошенной сѣножати. При такой роботѣ люблю я самъ содѣйствовати а иногда идутъ со мною даже мои дѣвчата. Тѣмъ разомъ уперлись они конечно идти на сѣножать; было бо и утро прехорошое, и побуждалъ ихъ къ тому Панъ Раевичъ.
Съ такими сотрудниками робота ишла намъ скоренько; только Амалія не всегда успѣвала съ нами сровнатись, оставая часто изъ заду. Но Панъ Раевичъ выбавлялъ ю тутъ отъ общого посмѣха своею помочію; и при томъ случаѣ замѣчалъ я не разъ, що моя Амалія благодарила своего помочника такимъ воззрѣніемъ, якимъ благодарила тогда, коли съ егоже помочію спаслась была отъ смертной гибели. Скончивши роботу въ полудне, мы возвращались домовъ; на пути осмѣлился я розпрашивати Пана Раевича про его родъ и отечество: доселѣ бо не зналъ ничего большое, якъ только имя его и благородное сердце. И ажь теперь довѣдался я отъ него, що онъ произходитъ отъ шляхоцкой родины; що бывши высланъ на воспитаніе въ чужіи краи, ничего тамъ не учился, а только росточалъ имѣніе своихъ родителей; що найкрасшіи лѣта юности потерялъ въ распутствіи съ лихими друзьями и въ совершенномъ бездѣйствіи; що теперь вправдѣ опамятался, но опамятался надто поздно.
„И я вамъ откровенно скажу, честный Отче,“ продолжалъ онъ свою рѣчь съ нѣкимъ то видомъ горести: „нѣтъ у мене теперь ни якихъ либо средствъ, ни даже надежды, пріобрести ихъ моими силами. Я не знаю ни якового ремесла, ни якого полезного занятія, которымъ возмогъ бы найти пропитаніе и самостоятельство въ свѣтѣ. Къ счастію нашелъ я доброго друга въ сей окрестности, который не имѣя родины охотно роздѣляетъ со мною мѣрныи свои приходы. Къ счастію остались при мнѣ еще иныи дружки-сопутницы странного моего житія, остались книжки въ большой части поетического содержанія, въ которыхъ я отъ давна любовался. Чувствуючи въ собѣ великую наклонность къ поезіи, я составилъ нѣсколько большихъ твореній въ рускомъ
Русский перевод
обнаружилось одно затруднительное обстоятельство, о котором до сих пор никто и не подумал: где постелить нашему гостю? В светлице спали я, жена и наши девушки, в комнате — оба мальчика на одной постели. Так что места для гостя не оказалось, а отправлять его спать на сено в сарай мне не хотелось. Младший наш сын Данилко скоро избавил нас от этого затруднения, предложив, что он с братишкой проспит эту ночь в комнате на соломе, которую можно для них принести, а их постель, которую они, впрочем, никому другому не уступили бы, пусть займёт их любимец пан Раевич. Это предложение мне очень понравилось. «Хорошо, мои детки! — ласково сказал я им. — Гостеприимство — одна из первых обязанностей христианина; оно всегда было прекраснейшим свойством русинов. Дикий зверь знает свою пещеру, а птица летит в своё гнёздышко; только беспомощный человек вынужден искать убежища у своего ближнего. Беднейшим странником на этом свете был Тот, Кто сошёл ради нашего спасения. Никогда не имел Он собственного дома, словно желая узнать, сколько гостеприимства ещё осталось между нами. Татьяна! — сказал я жене. — Дай нашим мальчикам по два кусочка сухаря, а Данилке дай и третий за то, что он первым подал эту прекрасную мысль».
На другой день рано утром, раздав каждому работнику его работу, я позвал Фёдора, чтобы он шёл со мной ворошить сено на ближнем, позавчера скошенном сенокосе. В такой работе я и сам люблю помогать, а иногда со мной идут даже мои девушки. На этот раз они непременно захотели идти на сенокос: и утро было прекрасное, и пан Раевич побуждал их к тому.
С такими помощниками работа у нас шла быстро; только Амалия не всегда успевала поспевать за нами и часто отставала. Но пан Раевич выручал её своей помощью от общих насмешек, и при этом я не раз замечал, что моя Амалия благодарила своего помощника таким же взглядом, каким благодарила тогда, когда с его же помощью спаслась от смертельной гибели. Окончив работу в полдень, мы возвращались домой; по дороге я осмелился расспросить пана Раевича о его роде и отечестве: до сих пор я не знал о нём ничего, кроме его имени и благородного сердца. И только теперь я узнал от него, что он происходит из шляхетской семьи; что, будучи послан для воспитания в чужие края, он ничему там не учился, а лишь растрачивал имение своих родителей; что лучшие годы юности он потерял в распутстве с дурными друзьями и в совершенном бездействии; что теперь он, правда, опомнился, но опомнился слишком поздно.
«И я вам откровенно скажу, честный отче, — продолжал он свою речь с каким-то горестным видом, — у меня нет теперь ни каких бы то ни было средств, ни даже надежды приобрести их собственными силами. Я не знаю ни ремесла, ни какого-либо полезного занятия, с помощью которого мог бы найти пропитание и независимость в свете. К счастью, я нашёл в этой окрестности доброго друга, который, не имея семьи, охотно делит со мной свои скромные доходы. К счастью, остались при мне ещё и другие подруги-спутницы моей странной жизни — книги, большей частью поэтического содержания, которыми я издавна любовался. Чувствуя в себе сильную склонность к поэзии, я сочинил несколько больших произведений на русском