Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 32 - с. 38
Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
О, я отца убилъ моего
И скорбь сія лишь отъ того — О!
И якъ за грѣхъ покаешься твой,
Едвардъ, Едвардъ!
И якъ за грѣхъ покаешься твой,
Скажи, скажи мнѣ сыну мой — Охъ!
Оставлю домъ свой и отчину,
Мати, ахъ мати моя!
Оставлю домъ свой и отчину,
Пойду за море — въ чужину — О!
Тогда що будетъ съ теремомъ твоимъ,
Едвардъ, Едвардъ!
Тогда що будетъ съ теремомъ твоимъ
Великолѣпнымъ такимъ — Охъ!
Да онъ розсыплется во прахъ,
Мати, ахъ мати моя!
Да онъ розсыплется во прахъ,
Не жити мнѣ въ его стѣнахъ — О!
Съ дѣтьми-жь що будетъ и що съ женою,
Едвардъ, Едвардъ!
Съ дѣтьми-жь що будетъ и що съ женою
Когда розстанутся съ тобою? — Охъ!
Най за жебраньемъ пойдутъ онѣ
Мати, ахъ мати моя!
Най за жебраньемъ пойдутъ онѣ
Ихъ никогда не зрѣти мнѣ — О!
Що матери оставишь дорогой,
Едвардъ, Едвардъ!
Що матери оставишь дорогой,
Скажи, скажи мнѣ сыну мой — Охъ!
Проклятье оставлю и ужасъ могилъ,
Тобѣ, о мати моя!
Проклятье оставлю и ужасъ могилъ,
Съ твоей бо вины я отца убилъ — О!
Б. А. Д.
Посланіе о первомъ нашомъ письменномъ языцѣ
(Продолженіе и заключеніе.)
Якъ велика сила слова живого видимъ изъ того, що Кирилломъ и Меѳодіемъ оно засѣяно межь Славянскими племенами черезъ многіи дѣйствуетъ столѣтія, и вѣетъ снова на тыи народы, у которыхъ оно зачалося и такъ долго оставалось безжизненно.6 Но нигде оно такъ постоянно не дѣйствовало, такъ не срослося съ жизнею всею народа якъ у насъ. Исторія церковного языка нерозривно связанна съ Исторіею языка руского. Черезъ первый мы приняли въ себе многіи сокровища древныхъ нарѣчій намъ соплеменныхъ. Словено церковный языкъ былъ всегда и можетъ быти еще живымъ посередникомъ въ общенію словесномъ. Словенскій языкъ въ насъ покорялся также и вліянію устной народной рѣчи. Правописанье давнѣйше и теперѣшне до сихъ поръ носитъ въ основахъ своихъ слѣды письма Словено-церковного.
Такъ встрѣчаемъ особенное явленіе въ розвитію руского слова, которымъ мы совершенно отличаемся отъ западныхъ народовъ. Мы съ изъятіемъ формъ не можемъ потягнути границю межь чистымъ нашимъ и словенскимъ языкомъ, бо вторый множество и множество изъ нашого народного принималъ. — Языки Романскіи тамъ составились изъ двохъ стихій, враждебныхъ другъ другу: языка завоеванного и языка завоевателя. Первый даетъ словарь, вторый насильно налагаетъ Грамматику. Все литературное розвитіе языковъ народныхъ представляетъ борьбу съ языкомъ Латинскимъ, — и постепенное освобожденіе отъ него сказывается въ важнѣйшихъ произведеніяхъ словесности. Языкъ Италіянскій розвывается въ
Примечания
Ту пригадуемъ замѣчательныи слова Бандке: „Дай Боже, щобы Словено-церковное нарѣчіе якъ первый или по крайной мѣрѣ древнѣйшій намъ извѣстный источникъ Словенского языка, было изучаемо всѣми народами Словенскими, — хотя не ради высшого ученого образованія, но ради сохраненія Словенской народности, для того щобы намъ неотатаритися, неотуречитися, для того щобы неотпасти отъ общого источника народности, который не изсякъ не смотря на бури десятовѣковыи.“
К тексту
Русский перевод
О, я отца убил своего,
И скорбь моя лишь от того — О!
Как же покаешься ты за грех,
Эдвард, Эдвард!
Как же покаешься ты за грех,
Скажи, скажи мне, сын мой — Ох!
Оставлю дом свой и отчизну,
Мать, ах, мать моя!
Оставлю дом свой и отчизну,
Уйду за море — на чужбину — О!
Что же будет с теремом твоим,
Эдвард, Эдвард!
Что же будет с теремом твоим,
Таким великолепным — Ох!
Пусть он рассыплется во прах,
Мать, ах, мать моя!
Пусть он рассыплется во прах,
Не жить мне в его стенах — О!
А что же будет с детьми и с женой,
Эдвард, Эдвард!
А что же будет с детьми и с женой,
Когда расстанутся с тобой? — Ох!
Пусть пойдут они просить подаянья,
Мать, ах, мать моя!
Пусть пойдут они просить подаянья,
Их никогда не видеть мне — О!
Что матери оставишь дорогой,
Эдвард, Эдвард!
Что матери оставишь дорогой,
Скажи, скажи мне, сын мой — Ох!
Проклятье оставлю и ужас могил
Тебе, о мать моя!
Проклятье оставлю и ужас могил:
Ведь по твоей вине я отца убил — О!
Б. А. Д.
Послание о первом нашем письменном языке
(Продолжение и окончание.)
Как велика сила живого слова, видно из того, что, посеянное Кириллом и Мефодием среди славянских племён, оно действует уже многие столетия и вновь веет на те народы, у которых оно зародилось и так долго оставалось безжизненным.6 Но нигде оно не действовало так постоянно, нигде так не срослось со всей жизнью народа, как у нас. История церковного языка неразрывно связана с историей языка русского. Через первый мы приняли в себя многие сокровища древних родственных нам наречий. Церковнославянский язык всегда был и может ещё быть живым посредником в словесном общении. Славянский язык у нас подчинялся также и влиянию устной народной речи. Правописание прежнее и нынешнее до сих пор несёт в своих основах следы церковнославянской письменности.
Так мы встречаем особое явление в развитии русского слова, которым совершенно отличаемся от западных народов. Мы, за исключением форм, не можем провести границу между чистым нашим и славянским языком, ибо последний перенял из нашего народного множество и множество. — Романские языки сложились там из двух враждебных друг другу стихий: языка побеждённого и языка победителя. Первый даёт словарь, второй насильно навязывает грамматику. Всё литературное развитие народных языков представляет собой борьбу с латинским языком, — и постепенное освобождение от него сказывается в важнейших произведениях словесности. Итальянский язык развивается в
Примечания
Здесь напомним замечательные слова Бандтке: «Дай Бог, чтобы церковнославянское наречие, как первый или по крайней мере древнейший из известных нам источников славянского языка, изучалось всеми славянскими народами, — хотя бы не ради высшего учёного образования, но ради сохранения славянской народности, для того чтобы нам не отатариться, не отуречиться, для того чтобы не отпасть от общего источника народности, который не иссяк, несмотря на бури десяти веков».
К тексту