Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 27 - с. 33
Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
нашли дочери приходника съ Улаевицъ, которы повыходили за дѣдичевъ?“
На тое сказалъ я ей, що и я не понимаю, и кажется таки не пойму николи, для чего сосѣдъ нашъ съ Улаевицъ выигралъ два раза по двѣстѣ червонцовъ на лотерію, межи тѣмъ, когда мы уже двѣстѣ разы проиграли.
„Оже, ты Игнатій,“ отрекла она, „всегда такій, если стану утѣшатись нѣкою для дѣтей моихъ надеждою: ты сейчасъ отбираешь ю менѣ и оставляешь всѣхъ насъ въ бездѣйствіи.“
„Скажи, Амаленько моя, що думаешь ты о Пану Долинскомъ? Не здавался ли онъ тобѣ человѣкомъ доброго сердца?“
— „Такъ, Мамо, менѣ здавался онъ добрый, къ тому такъ привѣтливый и розумный, що майже не видѣла я розумнѣйшого.“ —
„Онъ такъ,“ сказала Амалія съ нѣкимъ неудовольствіемъ, „похожій на мужчину; но менѣ таки непонравился; онъ такъ несносенъ съ своими пресмѣлыми розговорами, за которыми скрываетъ гордость своего сердца.“
Изреченія моихъ дочерей толковалъ я собѣ въ смыслѣ совсѣмъ противномъ; узналъ бо я изъ того, що сколько презирала его Амалія, столько почитала Наталія. Таково то всегда женское сердце!
„Якъ вы ни думаете собѣ о Пану Долинскомъ,“ сказалъ я потомъ къ моимъ дочерямъ, „я таки признаюсь вамъ, що онъ вовсе не припалъ менѣ до сердца. Пріязнь между людьми неровного сословія кончится найчастше хлопотами, и мимо всего приличія, якое оказалъ онъ намъ при первой встрѣчѣ, замѣтилъ я однакожь, що въ душѣ смѣялся надъ вашимъ простодушіемъ. Онъ смѣялся, що поповны такъ легко увѣрили лестнымъ словамъ вельможного Пана, и для того радъ розставлялъ свои сѣти. Отъ, скажу правду, намъ искати дружества съ людьми собѣ ровными. А и то скажу, що подлый у мене тотъ молодецъ, который искаючи жены, не старается познати ей особу, но пытаетъ за ей богатствомъ; такъ же нехорошо для дѣвицы, меньше уважати на молодца самого, чѣмъ на его имѣнье. И такъ, если бы намѣреніе его было доброе, (о чемъ я однакожь ниже думаю,) тогда оказали бы ся мы годными презрѣнія; если же нѣтъ! — ахъ, я дрожу на само вспоминанье!... Правда, що касательно моихъ дѣтей не боюсь ничего тому подобного; однакожь нравъ его, о которомъ довѣдался я отъ людей, наполняетъ мене страхомъ!“
Я хотѣлъ еще больше говорити, но рѣчь мою перервалъ дворакъ Пана Долинского, принесшій намъ отъ него съ поздоровленіемъ хорошій кусъ серны; къ тому извѣстилъ онъ намъ, що въ нѣсколько дней загоститъ до насъ Панъ Долинскій. Тое поздоровленіе, а еще больше тотъ даръ, принесенный въ самъ добрый часъ, проговорили такъ сильно въ его пользу, що все мое многорѣчіе не имѣло бы уже ніякой поваги. Для того постановилъ я молчати и удоволился въ крайной мѣрѣ тѣмъ, що указалъ опасность, которой дабы избѣгчи предъоставилъ я собственному ихъ благорозумію. Слава бо, котору безъустанно стеречи нужно, и недостойна стражи.
(Продолженіе слѣд.)
О способѣ воеванья Черногорцевъ
(Заключеніе)
Турки наведеныи тогдашною бенатскою републикою, вторгнули подъ трема везирами трема шляхами въ Черную гору, а между тѣмъ обсадили Бенатчане границу. Окруженныи со всѣхъ сторонъ врагами, Черногорцы взываютъ на помочь Всевышняго Бога, клянутся, що хотятъ лучше пасти за вѣру
Русский перевод
нашли дочери священника из Улаевиц, которые повыходили замуж за помещиков?»
На это я ответил ей, что и я не понимаю и, кажется, никогда не пойму, почему наш сосед из Улаевиц дважды выиграл в лотерею по двести червонцев, тогда как мы уже двести раз проиграли.
«Ох, Игнатий, — возразила она, — ты всегда такой: стоит мне утешиться какой-нибудь надеждой для моих детей, как ты тотчас её у меня отнимаешь и оставляешь всех нас в бездействии».
«Скажи, Амаленька моя, что ты думаешь о пане Долинском? Не показался ли он тебе человеком доброго сердца?»
— «Да, мама, мне он показался добрым, к тому же таким приветливым и умным, что я почти не видала человека умнее». —
«Он, — сказала Амалия с некоторым неудовольствием, — похож на мужчину; но мне он всё-таки не понравился: он так несносен со своими чересчур смелыми разговорами, за которыми скрывает гордость своего сердца».
Слова моих дочерей я истолковал себе в совершенно противоположном смысле: я понял из них, что насколько Амалия его презирала, настолько же Наталия его почитала. Таково-то всегда женское сердце!
«Что бы вы ни думали о пане Долинском, — сказал я затем дочерям, — а я признаюсь вам, что он мне вовсе не пришёлся по сердцу. Дружба между людьми неравного сословия чаще всего кончается неприятностями, и, несмотря на всю учтивость, которую он выказал нам при первой встрече, я всё же заметил, что в душе он смеялся над вашим простодушием. Он смеялся над тем, что поповны так легко поверили льстивым словам вельможного пана, и потому охотно расставлял свои сети. Вот, скажу правду: нам надо искать дружбы с людьми, равными себе. Скажу и то, что для меня низок тот молодой человек, который, ища жену, старается узнать не её саму, а её богатство; так же нехорошо и для девицы обращать меньше внимания на самого жениха, чем на его имение. Итак, если бы намерения его были честными (во что я, однако, вовсе не верю), то мы оказались бы достойными презрения; если же нет! — ах, я дрожу при одной мысли!... Правда, что касается моих детей, я ничего подобного не боюсь; однако его нрав, о котором я узнал от людей, наполняет меня страхом!»
Я хотел говорить ещё, но мою речь прервал слуга пана Долинского, принёсший нам от него с приветом хороший кусок серны; к тому же он известил нас, что через несколько дней к нам пожалует в гости сам пан Долинский. Этот привет, а ещё больше этот дар, принесённый в самую пору, так сильно говорили в его пользу, что всё моё многословие уже не имело бы никакого веса. Поэтому я решил молчать и удовольствовался, в крайнем случае, тем, что указал на опасность, предоставив избежать её их собственному благоразумию. Ведь честь, которую нужно неусыпно стеречь, не стоит и стражи.
(Продолжение следует.)
О способе ведения войны у черногорцев
(Окончание)
Турки, наведённые тогдашней Венецианской республикой, вторглись под началом трёх визирей тремя путями в Черногорию, а тем временем венецианцы заняли границу. Окружённые со всех сторон врагами, черногорцы призывают на помощь Всевышнего Бога и клянутся, что лучше погибнут за веру