Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 22 - с. 28
Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
простераючи тое мнѣніе ажь до того, що видѣли въ немъ источникъ всѣхъ нарѣчій Словенского языка, попадающихся въ прочихъ нарѣчіяхъ только отдѣльно, по частямъ, словно обломки послѣ буря и наводненія, въ церковномъ всѣ находятся разомъ и въ цѣлости. Такимъ образомъ представляетъ намъ Словено-Церковный языкъ избранный цвѣтъ всѣхъ Словенскихъ нарѣчій, изъ которыхъ каждое, во времена первоначальныи, внесло въ него хотя одну черту свою.
Про тое желательнымъ есть сровнательну Грамматику и такій Словарь Словенскихъ нарѣчій составити. Изслѣдованья начались у декотрыхъ Словенъ. Но у племенъ Словенскихъ движеніе въ наукѣ неможетъ остатися отвлеченнымъ. Оно находитъ прекрасныи отголоски и въ жизни.
Словакъ середи Мадяровъ, спѣваетъ теперь грустно-торжественную пѣсню соединяючи съ нею воспоминанія о святомъ первоучителю Слова Божого Меѳодію. По инымъ тая пѣснь древная; по другимъ сочиненна пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ, коли возобновлена была наукою память великой минувшости. Она роздается и у Моравовъ, и у Чеховъ и у другихъ народовъ Словенскихъ. Отъ слѣдуетъ:
Нитра мила, Нитра, ты высока Нитра!
Кдѣже су те часы, въ кторыхъ си ты квитла?
Нитра мила, Нитра ты Словенска мати!
Цо позремъ на тебя, мусимъ заплакати.
Ты си была нѣкды вшицкимъ краимъ глава,
Въ кторыхъ тече Дунай, Висла и Морава;
Ты си была сидло краля Сватоплука,
Кедь ту пановала его мощна рука:
Ты си была свате мѣсто Методово,
Кедь ту натимъ отцомъ казавъ Божье слово.
Вчилекъ твоя слава въ тони скрыта лежи:
Такъ са часы меня, такъ тенъ то свѣтъ бежи.
(Продолженіе слѣдуетъ)
Отецъ Игнатій
рускій приходникъ изъ Соломянки.
Повѣсть, нимъ самымъ написанна.
(Продолженіе)
Послѣ того заѣхали мы до поблизкой корчмы, где отпочивши и съѣдши скромный обѣдъ попращалися честненько съ г. Раевичемъ, который обѣщавшися посѣтити насъ за недолгое время, отъ тойже корчмы въ иную пустился дорогу. Потомъ выѣхали и мы; въ третьей брычцѣ ѣхалъ теперь я съ женою и найменьшимъ сынкомъ. На дорозѣ открыла менѣ жена, що Панъ Раевичъ дуже ей понравился, и що, кобы былъ богатшій и достойного роду, она найсердечнѣйше желала бы наречи его своимъ зятьемъ. Слышачи ю тако говорящую не могъ я сдержатись отъ смѣха; а таки признаюсь, никогда не былъ я непріятелемъ таковыхъ безвредныхъ обольщеній, которы не мало причиняются до нашего счастія.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
Новое наше жилище стояло на концѣ села не далеко приходской церкви, котора построена на значительной возвышенности, придавала всей околицѣ нѣкую то печать благовѣнія. Село Соломянка порозкидано
Русский перевод
доводя это мнение до того, что видели в нём источник всех наречий славянского языка: то, что в прочих наречиях встречается лишь порознь, по частям, словно обломки после бури и наводнения, в церковном находится всё вместе и в целости. Таким образом, церковнославянский язык представляет нам избранный цвет всех славянских наречий, из которых каждое в первоначальные времена внесло в него хотя бы одну свою черту.
Поэтому желательно составить сравнительную грамматику и такой же словарь славянских наречий. Исследования начались у некоторых славян. Но у славянских племён движение в науке не может оставаться отвлечённым. Оно находит прекрасные отголоски и в жизни.
Словак среди мадьяр поёт теперь грустно-торжественную песню, соединяя с ней воспоминания о святом первоучителе Слова Божия Мефодии. По одним, эта песня древняя; по другим, она сочинена пятьдесят лет назад, когда наука возобновила память о великом прошлом. Она звучит и у моравов, и у чехов, и у других славянских народов. Вот она:
Нитра милая, Нитра, ты высокая Нитра!
Где же те времена, в которые ты цвела?
Нитра милая, Нитра, ты, славянская мать!
Как взгляну на тебя — должен заплакать.
Ты была некогда главой всем землям,
По которым текут Дунай, Висла и Морава;
Ты была престолом короля Святополка,
Когда здесь правила его мощная рука;
Ты была святым местом Мефодия,
Когда он здесь нашим отцам проповедовал Божье слово.
Ныне слава твоя скрыта лежит во тьме:
Так меняются времена, так бежит этот свет.
(Продолжение следует)
Отец Игнатий
русский приходский священник из Соломянки.
Повесть, им самим написанная.
(Продолжение)
После этого мы заехали в ближайшую корчму, где, отдохнув и съев скромный обед, сердечно простились с г. Раевичем, который, пообещав в недолгом времени нас навестить, от той же корчмы пустился в другую дорогу. Затем выехали и мы; в третьей бричке теперь ехал я с женой и младшим сынком. В дороге жена призналась мне, что пан Раевич ей очень понравился и что, будь он побогаче и достойного рода, она от всего сердца желала бы назвать его своим зятем. Слыша такие её речи, я не мог удержаться от смеха; а всё же, признаюсь, я никогда не был врагом таких безобидных мечтаний, которые немало способствуют нашему счастью.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.
Наше новое жилище стояло на краю села, недалеко от приходской церкви, которая, будучи построена на значительной возвышенности, придавала всей округе некую печать благоговения. Село Соломянка, раскинутое