Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 21 - с. 27

Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Зоря Галицкая, 1853: лист 21 из 135

Оригинал

славу и хвалу Свою. — Однакоже повелѣваемъ, що бы во всѣхъ церквахъ земли вашой, ради большой важности, Евангеліе читали въ Латинскомъ, а послѣ для нерозумѣющихъ переводили на Словенскій языкъ.“

Въ году 886, по инымъ въ Римѣ, куда былъ призванъ, но вѣроятнѣйше въ Велеградѣ, скончался онъ, за три дни предсказавъ свою кончину и назначивши собѣ намѣстникомъ ученика своего Горазда. Такъ довершилъ онъ великое дѣло, начатое разомъ съ братомъ; — но не для того народа, середи которого дѣйствовалъ.

Межь прочими Словенами въ Болгаріи и Сербіи процвѣтало Словенское Богослуженіе трудами новыхъ подвижниковъ. Климентъ Епископъ Болгарскій, Григорій Іеромонахъ, и самъ Князь Симеонъ, сынъ крестившогося Бориса, переводили святыхъ Отцевъ: высокіи творенія Іоанна Златоуста, Аѳанасія Александрійского, Іоанна Дамаскина, становилися доступны для народа въ языцѣ словенскомъ. Тое продолжалося въ теченію многихъ столѣтій; но въ послѣдствію, у Болгаръ и у Сербовъ, распри ихъ съ Греками и вторженіе Турковъ, были причиною того, що книжны богатства не уцѣлѣли. Сохранити было предоставлено намъ, — и мы принимавшіи ихъ постоянно отъ нашихъ соплеменниковъ въ теченію всей древной жизни, благодарно и вѣрно заховали, якъ для насъ самыхъ, такъ и для нихъ, той словесный памятникъ.

Всѣ извѣстія о введенію Христіянства въ Русь можно приняти за извѣстія о росширенію у насъ Словенского письма, потому, що Вѣра Христова не иначе дѣйствовала, якъ словомъ устнымъ и письменнымъ, и повсюду къ народамъ необразованнымъ вносила съ собою письмо. Самъ отъ себе является вопросъ, якое было первоначальное нарѣчіе найбольше участвовавше въ переводѣ священныхъ книгъ? Несторъ говоритъ, що одно и тоже письмо у Руси и у Болгаръ Дунайскихъ. Шлецеръ съ якимъ то предчувствіемъ обернулъ вниманіе на тыи слова Нестора5. Добровскій назвалъ самое нарѣчіе Болгаро-Сербо-Македонскимъ, отдавши такимъ образомъ преимущество участія въ его образованію Болгарскимъ Словенамъ. Новыи изслѣдованія Шафарика окончательно утвердили тое мнѣніе и оправдали слова лѣтописца. Шафарикъ родиною Церковного языка полагаетъ Словенію, которая занимала собою сѣверную часть Македоніи и прежной Мизіи, а въ послѣдствію Болгаріи. Имя Болгаръ, народа — побѣдителя вытѣснило названіе Словеніи точно такъ якъ у насъ имя Русовъ пришелцевъ замѣнило Словенскіи именованія племенъ. Тое древное нарѣчіе должно быти совершенно отличенно отъ средняго и нового Болгарского.

Треба такожь на тое памятати, що многіи Словенскіи нарѣчія черезъ розличныхъ ученыхъ, обявляли право на перве участіе въ языцѣ церковномъ. Всѣ мнѣнія были ошибочными, но такожь имѣли свое основаніе. Треба допустити, що Словено-церковне нарѣчіе первоначально образовавшеся грамматически у Словенъ Болгарскихъ, по мѣрѣ того якъ проникало къ другимъ племенамъ, подвергалося вліянію ихъ нарѣчій и собирало въ себе отдѣльныи черты ихъ. Такъ было во времена самыи первоначальныи, коли было единство Вѣры и слова. Въ томъ смыслѣ не совсѣмъ несправедливо думали тыи, которыи почитали языкъ церковно Словенскій первоначальнымъ общимъ языкомъ,

Примечания

  1. Слова Шлецера: „Болгарія, которую Несторъ именно означаетъ, теперь дуже мало намъ извѣстна; мы незнаемъ навѣть Словено Болгарского нарѣчія. Можно надѣятися, що въ тамошныхъ монастыряхъ суть еще рукописи писанныи древнимъ Кирилловскимъ письмомъ.

    К тексту

Русский перевод

славу и хвалу Свою. — Однако повелеваем, чтобы во всех церквах вашей земли, ради большего благолепия, Евангелие читали по-латыни, а затем для не понимающих переводили на славянский язык».

В 886 году — по одним известиям, в Риме, куда он был вызван, но вероятнее в Велеграде — он скончался, за три дня предсказав свою кончину и назначив своим преемником ученика своего Горазда. Так довершил он великое дело, начатое вместе с братом, — но не для того народа, среди которого трудился.

Среди прочих славян, в Болгарии и Сербии, славянское богослужение процветало трудами новых подвижников. Климент, епископ Болгарский, иеромонах Григорий и сам князь Симеон, сын крестившегося Бориса, переводили святых отцов: высокие творения Иоанна Златоуста, Афанасия Александрийского, Иоанна Дамаскина становились доступны народу на славянском языке. Это продолжалось в течение многих столетий; но впоследствии у болгар и у сербов их распри с греками и вторжение турок стали причиной того, что книжные богатства не уцелели. Сохранить их было суждено нам, — и мы, постоянно получая их от наших соплеменников в течение всей древней нашей жизни, благодарно и верно сберегли этот словесный памятник как для самих себя, так и для них.

Все известия о введении христианства на Руси можно считать и известиями о распространении у нас славянской письменности, потому что вера Христова действовала не иначе как словом устным и письменным и повсюду приносила с собой письменность к непросвещённым народам. Сам собой возникает вопрос: какое наречие было первоначальным и более всего участвовало в переводе священных книг? Нестор говорит, что письменность у Руси и у дунайских болгар одна и та же. Шлёцер с каким-то предчувствием обратил внимание на эти слова Нестора5. Добровский назвал само наречие болгаро-сербо-македонским, отдав таким образом первенство в его образовании болгарским славянам. Новые исследования Шафарика окончательно утвердили это мнение и оправдали слова летописца. Родиной церковного языка Шафарик считает Славинию, которая занимала северную часть Македонии и прежней Мизии, а впоследствии Болгарии. Имя болгар, народа-победителя, вытеснило название Славинии точно так же, как у нас имя пришельцев-русов заменило славянские названия племён. Это древнее наречие следует строго отличать от средне- и новоболгарского.

Надо помнить также, что многие славянские наречия в лице различных учёных заявляли право на первенство в церковном языке. Все эти мнения были ошибочны, но имели и своё основание. Следует допустить, что церковнославянское наречие, первоначально грамматически сложившееся у болгарских славян, по мере того как проникало к другим племенам, подвергалось влиянию их наречий и вбирало в себя их отдельные черты. Так было в самые первоначальные времена, когда существовало единство веры и слова. В этом смысле не совсем несправедливо думали те, кто считал церковнославянский язык первоначальным общим языком,

Примечания

  1. Слова Шлёцера: «Болгария, которую именно обозначает Нестор, теперь очень мало нам известна; мы не знаем даже славяно-болгарского наречия. Можно надеяться, что в тамошних монастырях ещё есть рукописи, написанные древним кирилловским письмом».

    К тексту