Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 15 - с. 21

Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Зоря Галицкая, 1853: лист 15 из 135

Оригинал

онъ, хотя мой должникъ, не отрекался предо мною своего имѣнія.

Иногда розсказывалъ менѣ снова про окрестныи селенія, мимо которыи или близъ которыхъ мы переѣзжали. „Вотъ дворецъ,“ говорилъ онъ, вказывая на хорошій дворъ, „принадлежащій теперь Пану Долинскому, властелину вашего прихода Соломянки.“ Желая где що больше довѣдатись о будущемъ властелинѣ, сталъ я выпытыватись г. Раевича про его нравы, житье-бытье и про его обхожденіе съ народомъ; хотя бо говорилъ менѣ много о немъ непотѣшного корчмарь на послѣдномъ ночлягу, но все таки не довѣрялъ я вызнаніямъ честного еврея. По нѣякомъ розмышленіи сталъ говорити мой сопутникъ: „Панъ Долинскій богатый властелинъ, кажется однакожь, що нимъ не на долго уже будетъ; о добра бо его ведется больше дванадцятъ лѣтъ великая тяжба, которая три разы рѣшаема была во пользу его противника; но онъ подалъ еще до найвысшей инстанціи, для того власть его можетъ продолжатись еще найдалѣй два года. Онъ самъ знаетъ о томъ добре, и для того приходы свои росточаетъ на собственныи или тѣхъ людей увеселенія, которы льстятъ его самолюбію. Житье его не отличается благонравіемъ; въ общежитіи бываетъ онъ обыкновенно солодкій, но се имѣетъ свои причины; для простого же народа онъ безмилосердный.“ Такій образъ моего властелина опечалилъ мене надсвычайно. Имѣя однакожъ нѣкую надежду, що по увѣренію моего сопутника, власть его не потреваетъ долго, хотѣлъ я узнати еще гдещо про его наслѣдника. „Наслѣдникъ его или лучше правый властитель сихъ добръ скитался черезъ 12. лѣтъ по далекимъ краямъ. Во время скиталческой жизни познавалъ онъ свѣтъ и людей и удостовѣрился: що между ними не много добрыхъ, а еще менше счастливыхъ, що причиною жалкихъ отношеній въ ихъ жизни бываетъ иногда недостатокъ полнѣйшого просвѣщенія, найчастше же самолюбіе; що истинное счастіе состоитъ въ доброй совѣсти и въ удовольствіи при мѣрныхъ средствахъ. Набывши такого убѣжденія, опустилъ онъ чужіи стороны, вернулъ въ отечество и весь предался трудамъ во области исторіи и словесности словенской. Если же Господь Богъ подалъ бы ему большіи средства, которыи выдерты ему неправостію, онъ употреблялъ бы ихъ только къ добру отечества и того народа, которого любитъ всею душою и всѣмъ сердцемъ.“ Получивши столь прекрасное изъображеніе второго моего властелина, я такъ возрадовался, що въ забытіи едва не упалъ съ вороного.

Когда такимъ образомъ занимались мы симъ любопытнымъ розговоромъ, ударилъ насъ нежданно ужасный крикъ моей Амаліи, котору сполошенныи конѣ уносили съ горы по бездорожію и прямо гнали къ возбранной рѣцѣ. Едва могъ я опамятатись отъ нечаянного впечатлѣнія, уже Раевичъ стрѣлою пустился на своемъ буланомъ и въ одинъ мигъ догнавши полохихъ коней, обернулъ своимъ попередъ нихъ и ухвативши счастливымъ случаемъ за узды, принудилъ ихъ остановитись на мѣстцѣ. Я поспѣшилъ за нимъ на ворономъ, прочіи же члены моей родины, ѣхавшіи въ переднихъ брычкахъ, сбѣглись чѣмъ скорше на мѣстце спасенія любимой Амаліи, и видячи ю и неосторожного извозчика неповрежденными, благодарили Бога и молодого друга, который съ пренебреженіемъ собственной жизни спасъ двое людей отъ очевидной гибели. Що чувствовала тогда Амалія, тое недастся описати словами, она благодарила своего избавителя воззрѣніемъ, въ которомъ созерцались всѣ нѣжныи чувства благородного сердца, и когда Раевичъ приближился къ

Русский перевод

он, хотя и мой должник, не скрывал от меня своего имущества.

Время от времени он снова рассказывал мне об окрестных селениях, мимо которых или вблизи которых мы проезжали. «Вот усадьба, — говорил он, указывая на красивый господский двор, — принадлежащая теперь пану Долинскому, помещику вашего прихода Соломянки». Желая узнать побольше о будущем помещике, я стал расспрашивать г. Раевича о его нраве, житье-бытье и обращении с народом; хотя корчмарь на последнем ночлеге и наговорил мне о нём много неутешительного, я всё же не вполне доверял рассказам честного еврея. Немного подумав, мой спутник заговорил: «Пан Долинский — богатый помещик, однако, кажется, оставаться ему таковым уже недолго; ведь о его имениях более двенадцати лет ведётся большая тяжба, которая трижды решалась в пользу его противника; но он подал ещё в высшую инстанцию, поэтому власть его может продлиться самое большее ещё два года. Он и сам хорошо это знает и потому растрачивает доходы на собственные увеселения или на увеселения тех людей, которые льстят его самолюбию. Жизнь его не отличается благонравием; в обществе он обычно сладкоречив, но на то у него свои причины; к простому же народу он безжалостен». Такой образ моего помещика чрезвычайно меня опечалил. Имея, однако, некоторую надежду, что, по уверению моего спутника, власть его продлится недолго, я захотел узнать что-нибудь и о его наследнике. «Его наследник, или, вернее, законный владелец этих имений, двенадцать лет скитался по далёким краям. Во время скитальческой жизни он узнавал свет и людей и убедился, что среди них немного добрых, а ещё меньше счастливых; что причиной горьких обстоятельств их жизни бывает иногда недостаток более полного просвещения, чаще же всего себялюбие; что истинное счастье состоит в чистой совести и в довольстве умеренными средствами. Обретя такое убеждение, он покинул чужие края, вернулся на родину и всецело предался трудам в области славянской истории и словесности. Если бы Господь Бог даровал ему большие средства, которые у него отняты неправдой, он употреблял бы их только на благо отечества и того народа, который любит всей душой и всем сердцем». Услышав столь прекрасное описание второго моего помещика, я так обрадовался, что в забытьи едва не упал с вороного.

Когда мы таким образом были заняты этим любопытным разговором, нас внезапно поразил ужасный крик моей Амалии, которую испуганные кони понесли с горы по бездорожью прямо к разлившейся реке. Едва я успел опомниться от неожиданного потрясения, как Раевич стрелой пустился на своём буланом, в один миг догнал перепуганных коней, повернул своего коня наперерез им и, по счастью ухватив их за узду, заставил остановиться на месте. Я поспешил за ним на вороном, а прочие члены моей семьи, ехавшие в передних бричках, со всех ног сбежались к месту спасения любимой Амалии и, видя её и неосторожного возницу невредимыми, благодарили Бога и молодого друга, который, пренебрегая собственной жизнью, спас двух человек от явной гибели. Что чувствовала тогда Амалия, не передать словами; она благодарила своего избавителя взглядом, в котором отражались все нежные чувства благородного сердца, и когда Раевич приблизился к