Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Зоря Галицкая. Год VI. 1853. Лист 14 - с. 20

Скан издания 1853 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Зоря Галицкая, 1853: лист 14 из 135

Оригинал

силу ихъ прелестей. Межи тѣмъ, вбѣгла до насъ корчмарка и розсказала мужу, будьто молодый Панъ, который отъ вчера у нихъ обытаетъ, хочетъ отъѣзжати не заплативши за постой, понеже, кажетъ онъ, не имѣю при себѣ ани слоканного гроша. „Якъ то не имѣетъ гроша!“ воскликнулъ корчмарь, „якъ то не имѣетъ гроша! я самъ видѣлъ вчера, якъ подалъ онъ убогому цѣлого сороковца, и приказалъ ему за то купити новую шапку.“ Когда однакожъ корчмарка повторила вызнанье молодого Пана, а озлобленный корчмарь спѣшилъ уже къ дверямъ, тогда заступилъ я ему дорогу и попросилъ его, щобы зазнакомилъ мене съ тѣмъ молодымъ Паномъ, который по сказанію самого корчмаря казался быти добродѣтельнымъ человѣкомъ. Сему не противился онъ и вскорѣ потомъ привелъ въ нашу комнатку человѣка, не больше двадцяти пяти лѣтъ числящого, одѣтого въ черное платье, которое хотя сношено, показывало, що молодецъ сей принадлежалъ къ высшому сословію. Онъ былъ хорошъ собою, и лице его являло мыслящого человѣка. Розговоръ его былъ рѣзкій; въ обхожденіи не заховывалъ онъ свѣтскихъ церемоній, будь съ несвѣдомости, будь съ презрѣнія оныхъ.

Когда корчмарь вышелъ изъ комнаты, не могъ я воздержатись отъ того, щобы не изъявити молодцу свое сожалѣніе надъ его неутѣшнымъ положеніемъ; къ тому объявилъ ему, що грошми моими радъ подѣлюся съ нимъ. „Съ охотою принимаю я ваше предложеніе,“ сказалъ онъ, „и дуже радуюсь, що моя легкомысленность, съ якую позбывался моихъ грошей, подала менѣ случай удостовѣритись, що суть еще въ свѣтѣ благородныи люди, въ которыхъ числѣ и Вы, честный Отче. Межъ тѣмъ хотѣлъ бы я узнати имя и мѣсто пребыванія моего добродѣтеля, егоже должникомъ я сталея отъ той поры.“ Я удовлетворилъ его желанію, извѣщая ему не только имя и приключившееся менѣ нещастье, но и мѣстце моего пребыванія. „Ахъ, тожъ лучше ведется менѣ, нежели якъ самъ того надѣялся,“ воскликнулъ онъ, „я бо тоюже ѣду дорогою. Возбранная рѣка не дозваляла менѣ черезъ два дни путь продолжати; нынѣ однакожь, якъ довѣдался я, упала она о столько, що можемъ завтра ѣхати разомъ дальше.“ Я увѣрилъ его, що милымъ менѣ будетъ его товарищество, и просилъ умильно, дабы ѣлъ съ нами вечеру. Онъ согласился на тое только тогда, коли сіеже запрошеніе повторили жена и мои дѣвчата. Розговоръ его ставался такъ пріятнымъ, що слухалъ бы я былъ его до поздной ночи, кобы не помнилъ на тое, що нынѣшнимъ сномъ надобно покрѣпити силы къ завтрашнимъ трудамъ.

Съ утра пустились мы разомъ въ дорогу. Моя родина ѣхала трема брычками, однакожь такъ, що въ третьей найбольше отягощенной сидѣла только Амалія съ маленькимъ извощикомъ. Я же и господинъ Раевичъ, пріятель нашъ отъ вчера, ѣхали за ними верхомъ. Хотя зналъ я, що така ѣзда моя не совсѣмъ отвѣчаетъ рускому обычаю; но бывши уже съ юности самымъ пристрастнымъ охотникомъ до такой ѣзды, къ тому уважая на молодого друга, которого скучно менѣ было оставити самого и которого бесѣда менѣ такъ понравилась, рѣшился я сопутьствовати ему на моемъ ворономъ. Съ радостію узналъ я на пути, що Раевичъ занимается прилѣжно и рускою словесностью; мы говорили о всѣхъ ея корифеяхъ, начавъ отъ Нестора и слѣдуя даже до Котляревского, которого то послѣдного онъ умно защищалъ противъ моимъ нападеніямъ. Менѣ то дуже понравилось, що

Русский перевод

силу их прелестей. Тем временем к нам вбежала корчмарка и рассказала мужу, что молодой пан, который со вчерашнего дня у них живёт, хочет уехать, не заплатив за постой, потому что, по его словам, не имеет при себе ни ломаного гроша. «Как это не имеет гроша! — воскликнул корчмарь. — Как это не имеет гроша! Я сам видел вчера, как он подал бедняку целый сороковик и велел ему купить на эти деньги новую шапку». Когда же корчмарка повторила признание молодого пана, а рассерженный корчмарь уже спешил к дверям, я заступил ему дорогу и попросил познакомить меня с этим молодым паном, который, по словам самого корчмаря, казался человеком добродетельным. Тот не противился и вскоре привёл в нашу комнатку человека лет двадцати пяти, не больше, одетого в чёрное платье, которое, хотя и поношенное, показывало, что этот молодец принадлежал к высшему сословию. Он был хорош собой, и лицо его выдавало мыслящего человека. Речь его была резкой; в обращении он не соблюдал светских церемоний — то ли по незнанию, то ли из презрения к ним.

Когда корчмарь вышел из комнаты, я не мог удержаться, чтобы не выразить молодому человеку своего сочувствия по поводу его безотрадного положения; к тому же я объявил ему, что охотно поделюсь с ним своими деньгами. «С удовольствием принимаю ваше предложение, — сказал он, — и очень рад, что моё легкомыслие, с которым я лишился своих денег, дало мне случай убедиться, что есть ещё на свете благородные люди, в числе которых и вы, честный отче. Между тем я хотел бы узнать имя и местожительство моего благодетеля, должником которого я с этой поры стал». Я исполнил его желание, сообщив ему не только своё имя и постигшее меня несчастье, но и место моего пребывания. «Ах, так мне везёт даже больше, чем я сам надеялся! — воскликнул он. — Ведь я еду той же дорогой. Разлившаяся река два дня не давала мне продолжать путь; ныне же, как я узнал, она спала настолько, что завтра мы можем ехать дальше вместе». Я заверил его, что его общество будет мне приятно, и ласково просил отужинать с нами. Он согласился на это лишь тогда, когда то же приглашение повторили жена и мои дочери. Беседа его была так приятна, что я слушал бы его до поздней ночи, если бы не помнил, что нынешним сном надобно подкрепить силы для завтрашних трудов.

С утра мы вместе пустились в дорогу. Моя семья ехала на трёх бричках, причём так, что в третьей, самой нагруженной, сидела только Амалия с маленьким возницей. Я же и господин Раевич, наш со вчерашнего дня приятель, ехали за ними верхом. Хотя я и знал, что такая езда не совсем согласна с русским обычаем, но, будучи с юности самым страстным любителем верховой езды и к тому же принимая во внимание молодого друга, которого мне не хотелось оставлять одного и беседа которого мне так понравилась, я решился сопровождать его на своём вороном. С радостью узнал я в пути, что Раевич прилежно занимается и русской словесностью; мы говорили обо всех её корифеях, начиная от Нестора и вплоть до Котляревского, которого он умно защищал от моих нападок. Мне очень понравилось, что