Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 497, с. 467

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 497 из 527

С. 467

Оригинал

валъ наибольшаго закрѣпленія этой мѣстности, здѣсь явились въ 1616 году іезуиты, основавшіе коллегіумъ и костелъ св. Николая (обращенный теперь въ православный монастырь). За іезуитами прибыли кармелиты, построившіе величественный костелъ, сохранившійся до настоящаго времени. За кармелитами прибыли доминикане и наконецъ бернардины: всѣ со своими церквами. Въ противодѣйствіе имъ, православные основали въ верстѣ отъ города деревянный монастырь Туничевскій (одновременно съ Кутеинскимъ въ городѣ Оршѣ) въ 1641 г., съ назначеніемъ быть преимущественно миссіонерскимъ. Но политическое значеніе всего этого мѣста настолько было важно въ глазахъ Польши, что въ 5 верстахъ отъ города устроенъ былъ монастырь «Пустынскій» базиліанами, а въ 16 верстахъ уніатскій монастырь съ архиепископскою каѳедрою въ селеніи Онуфріевѣ. Въ тѣхъ же видахъ, съ давнихъ временъ поселена была въ этихъ мѣстахъ околицами и застѣнками шляхта, до сихъ поръ сохраняющая племенныя черты народнаго характера.

Шляхтичъ брѣетъ бороду, отпускаетъ усы. Вмѣсто свиты, надѣваетъ камзолъ, родъ однобортнаго длиннаго сюртука при широкихъ шароварахъ и картузѣ съ козырькомъ. Всѣ сосѣди согласны въ томъ, что обыкновенно шляхтичъ разгуленъ, беззаботенъ, немного сварливъ, но откровененъ, словоохотливъ, привѣтливъ. Онъ большой хлѣбосолъ и, при грязной избѣ, въ которой у него также живутъ свиньи и птица, старается пристроить горенку. Онъ задоренъ и хвастливъ: громко говоритъ, не прочь и подраться, а въ корчмѣ—въ этомъ клубѣ для отдыха, въ этомъ залѣ для совѣщаній, брани, плясокъ и драки, и въ то же время, торговой биржѣ и денежномъ банкѣ,— въ корчмѣ или шинкѣ шляхтичъ требуетъ почета. Не получая таковаго, всегда готовъ онъ навострить кулаки, передъ которыми Бѣлоруссъ отступаетъ; но старовѣръ споритъ, берется зубъ-за-зубъ. Въ корчму, играющую громадную роль въ бѣлорусскомъ быту, тамошній крестьянинъ ходитъ посидѣть и «погомонить» (потолковать), послушать новостей и свидѣться съ нужнымъ человѣкомъ. Этотъ кафэ — къ нашему общему удивленію — играетъ даже роль столичныхъ кухмистерскихъ: въ нихъ справляются свадьбы, сопровождаемыя столь обильнымъ количествомъ обрядовъ, что все торжество кажется цѣльнымъ языческимъ священнодѣйствіемъ, въ православную старину носившимъ имя требища. Вообще здѣшній крестьянинъ всегда найдетъ предлогъ зайти въ насиженное имъ и милое сердцу заведеніе, которое и строится очень просторнымъ, даже почти всегда на двѣ половины. Шляхтичъ однако не брезгаетъ заходить похвастаться и въ черную половину.

Шляхтичъ передъ высшими почтителенъ, льстивъ, предупредителенъ и угодливъ. Въ домашнемъ хозяйствѣ живетъ спустя-рукава. Окна украшаетъ бальзаминами, гортензіей, геранью; дочерямъ и женѣ покупаетъ перчатки; шляхтянки одѣваются въ бѣлыя, какъ снѣгъ, юпки, въ бѣлыя кофточки или рукава и въ праздничное время распускаютъ зонтики; но на дворѣ грязь не чистятъ, въ избѣ половъ не настилаютъ, ходятъ по земляному, битому. Околицы раскидываютъ самымъ безпутнымъ образомъ: все какъ-то наляпано, напутано. Тутъ началась повиди

Современная орфография

вал наибольшого закрепления этой местности, здесь явились в 1616 году иезуиты, основавшие коллегиум и костел св. Николая (обращенный теперь в православный монастырь). За иезуитами прибыли кармелиты, построившие величественный костел, сохранившийся до настоящого времени. За кармелитами прибыли доминикане и наконец бернардины: все со своими церквами. В противодействие им, православные основали в версте от города деревянный монастырь Туничевский (одновременно с Кутеинским в городе Орше) в 1641 г., с назначением быть преимущественно миссионерским. Но политическое значение всего этого места настолько было важно в глазах Польши, что в 5 верстах от города устроен был монастырь «Пустынский» базилианами, а в 16 верстах униатский монастырь с архиепископскою кафедрою в селении Онуфриеве. В тех же видах, с давних времен поселена была в этих местах околицами и застенками шляхта, до сих пор сохраняющая племенные черты народного характера.

Шляхтич бреет бороду, отпускает усы. Вместо свиты, надевает камзол, род однобортного длинного сюртука при широких шароварах и картузе с козырьком. Все соседи согласны в том, что обыкновенно шляхтич разгулен, беззаботен, немного сварлив, но откровенен, словоохотлив, приветлив. Он большой хлебосол и, при грязной избе, в которой у него также живут свиньи и птица, старается пристроить горенку. Он задорен и хвастлив: громко говорит, не прочь и подраться, а в корчме—в этом клубе для отдыха, в этом зале для совещаний, брани, плясок и драки, и в то же время, торговой бирже и денежном банке,— в корчме или шинке шляхтич требует почета. Не получая такового, всегда готов он навострить кулаки, перед которыми Белорус отступает; но старовер спорит, берется зуб-за-зуб. В корчму, играющую громадную роль в белорусском быту, тамошний крестьянин ходит посидеть и «погомонить» (потолковать), послушать новостей и свидеться с нужным человеком. Этот кафэ — к нашему общему удивлению — играет даже роль столичных кухмистерских: в них справляются свадьбы, сопровождаемые столь обильным количеством обрядов, что все торжество кажется цельным языческим священнодействием, в православную старину носившим имя требища. Вообще здешний крестьянин всегда найдет предлог зайти в насиженное им и милое сердцу заведение, которое и строится очень просторным, даже почти всегда на две половины. Шляхтич однако не брезгает заходить похвастаться и в черную половину.

Шляхтич перед высшими почтителен, льстив, предупредителен и угодлив. В домашнем хозяйстве живет спустя-рукава. Окна украшает бальзаминами, гортензией, геранью; дочерям и жене покупает перчатки; шляхтянки одеваются в белые, как снег, юпки, в белые кофточки или рукава и в праздничное время распускают зонтики; но на дворе грязь не чистят, в избе полов не настилают, ходят по земляному, битому. Околицы раскидывают самым беспутным образом: все как-то наляпано, напутано. Тут началась повиди