Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 496, с. 466

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 496 из 527

С. 466

Оригинал

нія на племенное сходство и народныя связи и симпатіи, отдѣлила этотъ городъ отъ Смоленской земли и присоединила его къ Могилевской губерніи. Искусственный пріемъ сдѣлалъ однако кое-что свое: мстиславскій Бѣлоруссъ называетъ своего ближняго сосѣда изъ Красненскаго уѣзда «полячкомъ съ русскаго боку» (бокъ — сторона), точно также какъ красненскій называетъ Мстиславца «полячкомъ съ польскаго боку». На этомъ собственно и оканчивается все различіе: оба сосѣда съ ногъ до головы похожи другъ на друга, потому что оба — родные братья, сыновья одной матери.

Мстиславль.

Самое основаніе Мстиславля принадлежитъ смоленскому князю Роману Ростиславичу, назвавшему это новое укрѣпленіе, ближайшее къ Кіеву, именемъ сына, которому вся ближняя волость въ 1180 г. и отдана была въ удѣлъ. Но самостоятельнымъ княжествомъ эта мѣстность оставалась недолго: до 1359 года городъ пребывалъ подъ властію Смоленска. Когда въ этомъ году взялъ его Ольгердъ, смоленскій князь опять пытался отнять свой пригородъ, хотя — какъ извѣстно — и неудачно. Оставаясь подъ властью Литвы, а потомъ Польши, Мстиславль малопо-малу утрачивалъ свою самобытность и то сходство, которое онъ имѣлъ съ древнимъ Смоленскомъ. Осталось лишь разительное подобіе въ мѣстоположеніи. Городъ стоитъ на такой же крутой горѣ, надъ узкою долиною, прорѣзанною такою же извилистою рѣкою, Вёхрою. Одна изъ высотъ (повидимому, искусственная) въ этой долинѣ у самой городской горы носить также смоленское имя «Дѣвичьей», хотя съ ней и соединено преданіе такого рода, что будтобы натаскана сюда земля въ фартукахъ дѣвицами-богатырями на могилу любимаго ими добраго молодца. Также, какъ и въ Смоленскѣ, здѣсь не досчитываются пяти церквей, упоминаемыхъ въ актахъ, и между прочимъ самыхъ древнѣйшихъ изъ нихъ, Троицкой и Ильинской, но на этотъ разъ съ тѣмъ различіемъ, что не дорылись и до фундаментовъ ихъ. При Троицкой церкви съ 1537 года существовалъ даже монастырь, называвшійся «нагорнымъ» и выстроенный вдовою мстиславскаго князя Михаила Ивановича. Жители и сами князья были православнаго исповѣданія, а потому, когда политическій интересъ католической Литвы требо

Современная орфография

ния на племенное сходство и народные связи и симпатии, отделила этот город от Смоленской земли и присоединила его к Могилевской губернии. Искусственный прием сделал однако кое-что свое: мстиславский Белорус называет своего ближнего соседа из Красненского уезда «полячком с русского боку» (бок — сторона), точно также как красненский называет Мстиславца «полячком с польского боку». На этом собственно и оканчивается все различие: оба соседа с ног до головы похожи друг на друга, потому что оба — родные братья, сыновья одной матери.

Мстиславль.

Самое основание Мстиславля принадлежит смоленскому князю Роману Ростиславичу, назвавшему это новое укрепление, ближайшее к Киеву, именем сына, которому вся ближняя волость в 1180 г. и отдана была в удел. Но самостоятельным княжеством эта местность оставалась недолго: до 1359 года город пребывал под властию Смоленска. Когда в этом году взял его Ольгерд, смоленский князь опять пытался отнять свой пригород, хотя — как известно — и неудачно. Оставаясь под властью Литвы, а потом Польши, Мстиславль малопо-малу утрачивал свою самобытность и то сходство, которое он имел с древним Смоленском. Осталось лишь разительное подобие в местоположении. Город стоит на такой же крутой горе, над узкою долиною, прорезанною такою же извилистою рекою, Вёхрою. Одна из высот (повидимому, искусственная) в этой долине у самой городской горы носить также смоленское имя «Девичьей», хотя с ней и соединено предание такого рода, что будтобы натаскана сюда земля в фартуках девицами-богатырями на могилу любимого ими доброго молодца. Также, как и в Смоленске, здесь не досчитываются пяти церквей, упоминаемых в актах, и между прочим самых древнейших из них, Троицкой и Ильинской, но на этот раз с тем различием, что не дорылись и до фундаментов их. При Троицкой церкви с 1537 года существовал даже монастырь, называвшийся «нагорным» и выстроенный вдовою мстиславского князя Михаила Ивановича. Жители и сами князья были православного исповедания, а потому, когда политический интерес католической Литвы требо