Живописная Россия, т. III. Лист 483, с. 454
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 454
Оригинал
одеждъ). Для этого имѣются особые мастера, которые здѣсь называются противъ нашего наоборотъ: «кравецъ», сшивающій овчины на полушубки, а «шевецъ» или «швецъ» здѣсь означаетъ сапожника. Мѣстечко Могилевской губерніи Дребенъ прославилось тѣмъ, что отсюда выходятъ «шаповалы» и выкатывающіе изъ войлочнаго лоскута тѣ классическіе колпаки, которые называются магерками и которые Бѣлоруссъ снимаетъ только передъ Богомъ, да передъ паномъ, да когда ложится спать. Спать ложится прямо на полъ, не раздѣваясь, и въ томъ, въ чемъ ходилъ цѣлый день (свита — одежда и одѣяло), выставивъ ноги въ лаптяхъ тоже домашняго приготовленія. Это собственно лапти, т. е. легкіе, сдѣланные на скору-руку, не совсѣмъ прочные, но изъ лыка, либо густо-сплетенные на русскій манеръ, крѣпкіе, на которые идетъ лыка втрое больше и которые называются «похлопни», либо «наконецъ щегольскіе и аристократическіе «каверзни», самые крѣпкіе и прочные, потому что подплетаются пенькой.
Послѣ одежды и жилища (и не выходя изъ послѣдняго) слѣдуетъ говорить о пищѣ, перечислить то, что ѣдятъ. Вотъ тутъ задача не малая и трудная; отвѣтъ подобрать нелегко. А все-таки надо попробовать.
Пришла старшая сноха въ праздникъ отъ обѣдни, вмѣстѣ съ ребятами: въ чистой и бѣлой на головѣ наметкѣ изъ куска холста въ 4 аршина длины, навитаго на голову такъ, что концы на поларшина висятъ на плечахъ: что-то въ родѣ чалмы — не красиво, но типично, потому что наметки носятъ только однѣ бѣлорусскія женщины, и въ этомъ для насъ также этнографическій признакъ племени. Дѣвушку въ этой наметкѣ можно распознать только по волосамъ, виднымъ изъ-подъ повязки, тогда какъ замужнія—волосы совершенно прячутъ. Младшая сноха тѣмъ временемъ все приготовила: у ней на столѣ цѣлый столбъ свѣжихъ, но простывшихъ овсяныхъ блиновъ, сложенныхъ на деревянной тарелкѣ. Въ печи верещатъ щи и лежитъ, подлѣ деревянной солонки и деревянной (тоже домашняго досужества) кружки съ квасомъ въ видѣ ведра, большой «боханъ» (каравай) хлѣба, того самаго, который извѣстенъ подъ именемъ «пушнаго» и за который всѣхъ Бѣлоруссовъ прозвали «мякинниками», отъ котораго у малыхъ ребятъ большіе вздутые животы, у большихъ—частыя колики и постоянное худосочіе. «Пушномъ» здѣсь называется мякина, и въ надломленномъ кускѣ эти не отвѣянные ржаные усы, вмѣстѣ съ стеблями, дѣлаютъ изъ куска хлѣба рѣшительное подобіе комка грязи, взятой прямо съ улицы и высушенной: гдѣ соломинка, а гдѣ и цѣлый кусокъ щепки; некрасиво и грязно и непривычными зубами не гложется. Впрочемъ для прихотливыхъ и у богатыхъ имѣется въ подспорье «сковородникъ»—лепешка, испеченная на сковородѣ, и въ придачу эти блины, замѣняющіе пироги, которыхъ Бѣлоруссы не знаютъ вовсе; пожалуй, и клецки, т. е. галушки, и «колтуны» или пельмени, и «грибокъ», дрочона, и «латки»—оладьи, «налѣсники», прѣсные блинчики. Вмѣсто щей,— «панцакъ» или «груца» — супъ изъ толченыхъ ячныхъ крупъ или «крупникъ», похлебка съ крупой. У кого есть корова, у того и «сколотины»— пахтанье, и «сырники» — вареники съ творогомъ, и «постоялка» — прѣсное молоко. Впрочемъ, все больше овощи: «снытка», ботвинье изъ свекольнаго листа, «ражинка»—брюква, «губы» или грибы, но все квашеное и ничего соленаго (приготовленнаго въ крѣпкій прокъ)—квашеное за дороговизною и крайнимъ недостаткомъ соли. Зато у всѣхъ и у каждаго «шмалецъ»— соленое свиное сало, безъ котораго Бѣлоруссу и не жить на бѣломъ свѣтѣ. Сало это и въ договорахъ на работу на первомъ мѣстѣ, и въ большіе праздники дома на розговѣнье, и въ дорогѣ за пазухой, какъ о томъ давно сказано: «кто свиню мае, той и недзѣлю (праздникъ воскресенья) знае». Свиньи, исправляя роль городскихъ санитаровъ, до того овладѣли правомъ гражданства, что даже въ губернскихъ городахъ остаются свободными и независимыми, рядомъ съ еврейской козой, пропитывающейся также на общественный счетъ и на коштъ зазѣвавшагося на базарѣ мужика. Здѣшнія черныя свиньи носятъ большіе, торчащіе клыки, какъ бы въ доказательство
Современная орфография
одежд). Для этого имеются особые мастера, которые здесь называются против нашего наоборот: «кравец», сшивающий овчины на полушубки, а «шевец» или «швец» здесь означает сапожника. Местечко Могилевской губернии Дребен прославилось тем, что отсюда выходят «шаповалы» и выкатывающие из войлочного лоскута те классические колпаки, которые называются магерками и которые Белорус снимает только перед Богом, да перед паном, да когда ложится спать. Спать ложится прямо на пол, не раздеваясь, и в том, в чем ходил целый день (свита — одежда и одеяло), выставив ноги в лаптях тоже домашнего приготовления. Это собственно лапти, т. е. легкие, сделанные на скору-руку, не совсем прочные, но из лыка, либо густо-сплетенные на русский манер, крепкие, на которые идет лыка втрое больше и которые называются «похлопни», либо «наконец щегольские и аристократические «каверзни», самые крепкие и прочные, потому что подплетаются пенькой.
После одежды и жилища (и не выходя из последнего) следует говорить о пище, перечислить то, что едят. Вот тут задача не малая и трудная; ответ подобрать нелегко. А все-таки надо попробовать.
Пришла старшая сноха в праздник от обедни, вместе с ребятами: в чистой и белой на голове наметке из куска холста в 4 аршина длины, навитого на голову так, что концы на поларшина висят на плечах: что-то в роде чалмы — не красиво, но типично, потому что наметки носят только одни белорусские женщины, и в этом для нас также этнографический признак племени. Девушку в этой наметке можно распознать только по волосам, видным из-под повязки, тогда как замужние—волосы совершенно прячут. Младшая сноха тем временем все приготовила: у ней на столе целый столб свежих, но простывших овсяных блинов, сложенных на деревянной тарелке. В печи верещат щи и лежит, подле деревянной солонки и деревянной (тоже домашнего досужества) кружки с квасом в виде ведра, большой «бохан» (каравай) хлеба, того самого, который известен под именем «пушного» и за который всех Белорусов прозвали «мякинниками», от которого у малых ребят большие вздутые животы, у больших—частые колики и постоянное худосочие. «Пушном» здесь называется мякина, и в надломленном куске эти не отвеянные ржаные усы, вместе с стеблями, делают из куска хлеба решительное подобие комка грязи, взятой прямо с улицы и высушенной: где соломинка, а где и целый кусок щепки; некрасиво и грязно и непривычными зубами не гложется. Впрочем для прихотливых и у богатых имеется в подспорье «сковородник»—лепешка, испеченная на сковороде, и в придачу эти блины, заменяющие пироги, которых Белорусы не знают вовсе; пожалуй, и клецки, т. е. галушки, и «колтуны» или пельмени, и «грибок», дрочона, и «латки»—оладьи, «налесники», пресные блинчики. Вместо щей,— «панцак» или «груца» — суп из толченых ячных круп или «крупник», похлебка с крупой. У кого есть корова, у того и «сколотины»— пахтанье, и «сырники» — вареники с творогом, и «постоялка» — пресное молоко. Впрочем, все больше овощи: «снытка», ботвинье из свекольного листа, «ражинка»—брюква, «губы» или грибы, но все квашеное и ничего соленого (приготовленного в крепкий прок)—квашеное за дороговизною и крайним недостатком соли. Зато у всех и у каждого «шмалец»— соленое свиное сало, без которого Белорусу и не жить на белом свете. Сало это и в договорах на работу на первом месте, и в большие праздники дома на розговенье, и в дороге за пазухой, как о том давно сказано: «кто свиню мае, той и недзелю (праздник воскресенья) знае». Свиньи, исправляя роль городских санитаров, до того овладели правом гражданства, что даже в губернских городах остаются свободными и независимыми, рядом с еврейской козой, пропитывающейся также на общественный счет и на кошт зазевавшагося на базаре мужика. Здешние черные свиньи носят большие, торчащие клыки, как бы в доказательство