Живописная Россия, т. III. Лист 480, с. 451
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 451
Оригинал
При этомъ для покупокъ Бѣлоруссы по базару ходятъ всегда втроемъ или вчетверомъ, гуськомъ, и такъ, что передній оказывается самымъ опытнымъ и посмѣлѣе другихъ, а потому и водитъ за собою товарищей, въ качествѣ эксперта.
Въ деревушкѣ, которую надо считать большою, потому что въ ней 12 дворовъ, мы увидимъ очень подержанныя избы, которыя, нешутя, почти всѣ точно по указу покосились на бокъ и плаксиво глядятъ на насъ подслѣповатыми окошечками, точно щелками. Мы разохотились было искать на гумнѣ сараевъ, но нашли только закоптѣлый маленькій курятникъ. Это — ёвня, похожая на овинъ лишь лексически, на самомъ же дѣлѣ, имѣющая съ нимъ общее только въ назначеніи сушить сжатый хлѣбъ. Къ великому удивленію мы не нашли во всей деревнѣ того, чѣмъ красно всякое великорусское селеніе, даже одинокое, безъ чего оно дня не живетъ съ самыхъ древнѣйшихъ временъ,—мы не нашли бани. Впослѣдствіи отыскивали ихъ въ другихъ деревняхъ, но какъ рѣдкость: одну, двѣ на всѣхъ жителей. Точно также и съ трубами: въ одной деревнѣ Гродненской губерніи, состоящей изъ 43 дворовъ, мы насчитали только три трубы, выведенныя на крышу и конечно деревянныя.
Идемъ въ избу, или собственно, по-тамошнему, въ хату, потому что хотя въ Бѣлой Руси и сохранилось въ словѣ «истопка» прямое указаніе на корень слова «изба» и его толкованіе, но здѣсь «изобка, истопка», а кое-гдѣ даже и просто «стебка» означаетъ холодную, нетопленую горенку, служащую кладовою, въ нѣкоторыхъ случаяхъ пристроенную къ самой хатѣ. Осмотримся здѣсь. Замѣчательно, что въ одной—все то же и тамъ же, какъ и во всѣхъ другихъ: подобнаго настойчиваго стремленія не отличаться отъ другихъ рѣдко можно гдѣ-нибудь встрѣтить. Вотъ кубелъ — большой ушатъ (а не сундукъ), въ которомъ хранится вся одежда, вотъ и колыска (колыбель), въ которой пищитъ маленькій ребенокъ, «божница» въ красномъ углу, гдѣ хранятся не только иконы, но и денежная казна семейства, рядомъ съ желтенькой грошовой восковой свѣчкой, поминальникомъ и записками должника. Подъ божницей столъ на козюляхъ, т. е. на двухъ крестахъ. Вотъ и благодѣтельница печь,— конечно безъ трубы по всему «дзекающему» краю, но при этомъ, прямо противъ чела печи прорублена дыра, которая называется окномъ волоковымъ (выволакивающимъ изъ курной избы дымъ). Кромѣ этой дыры, задвигаемой доской наглухо, бываетъ еще окно «красное», также обязательное для всякой хаты: безъ него нельзя. Кто хочетъ щегольнуть, пускаетъ его въ вышину четверти на три. Отъ печки до противоположной стѣны настланы доски, что служитъ спальнею и называется во всей Россіи полатями, а здѣсь «поломъ». Собственно же «полъ» (обыкновенно изъ осиновыхъ досокъ, всегда нестерпимо-грязный), величаютъ «мостомъ», если въ самомъ дѣлѣ намощенъ. Обыкновенно же настилки вовсе нѣтъ, а замѣняется она землею, крѣпко утрамбованною и поверху покрытою глиной. Эта глина перемѣшана съ конскимъ каломъ, для того, чтобы не отставала пластинами или чешуей, или не трескалась. Зимою этотъ полъ очень холоденъ и въ такомъ случаѣ требуетъ снаружи устройства заваленки, набитой кострой, а сверху накрытой землей. Отъ этого въ избѣ тепло и не сквозитъ, но полъ всегда холоденъ, и всегда на немъ валяются или ползаютъ полунагія ребятишки, покрытыя толстымъ слоемъ грязи, въ неизбѣжномъ сосѣдствѣ съ теленкомъ и поросятами, съ пѣтухомъ и курами. Мы не иначе вспоминаемъ теперь эту избу, какъ либо ребенокъ свернулся калачикомъ на холодномъ полу подлѣ теленка и спитъ, обогрѣваемый этимъ сосѣдомъ, либо курица долбонула его въ голову, при чемъ отняла у него кусокъ хлѣба, и вызвала неистовый плачъ, который кончается, послѣ истощенія силъ, глубокимъ и крѣпкимъ сномъ. Домашнихъ нѣтъ ни души: никто не можетъ, да и не любитъ сидѣть дома, оттого и ребята всѣ на полу, потому что съ полатей они могутъ свалиться и изуродоваться.
Хаты строятся просто. Вотъ построенная на славу и стоившая хозяину 40 рублей. Въ землю вкопаны 12 стульевъ, и всѣ эти бревна для прочности на одномъ концѣ обуглены и этимъ концомъ врыты въ землю. Въ каждый уголъ заложено по большому камню, и на нихъ
Современная орфография
При этом для покупок Белорусы по базару ходят всегда втроем или вчетвером, гуськом, и так, что передний оказывается самым опытным и посмелее других, а потому и водит за собою товарищей, в качестве эксперта.
В деревушке, которую надо считать большою, потому что в ней 12 дворов, мы увидим очень подержанные избы, которые, нешутя, почти все точно по указу покосились на бок и плаксиво глядят на нас подслеповатыми окошечками, точно щелками. Мы разохотились было искать на гумне сараев, но нашли только закоптелый маленький курятник. Это — ёвня, похожая на овин лишь лексически, на самом же деле, имеющая с ним общее только в назначении сушить сжатый хлеб. К великому удивлению мы не нашли во всей деревне того, чем красно всякое великорусское селение, даже одинокое, без чего оно дня не живет с самых древнейших времен,—мы не нашли бани. Впоследствии отыскивали их в других деревнях, но как редкость: одну, две на всех жителей. Точно также и с трубами: в одной деревне Гродненской губернии, состоящей из 43 дворов, мы насчитали только три трубы, выведенные на крышу и конечно деревянные.
Идем в избу, или собственно, по-тамошнему, в хату, потому что хотя в Белой Руси и сохранилось в слове «истопка» прямое указание на корень слова «изба» и его толкование, но здесь «изобка, истопка», а кое-где даже и просто «стебка» означает холодную, нетопленую горенку, служащую кладовою, в некоторых случаях пристроенную к самой хате. Осмотримся здесь. Замечательно, что в одной—все то же и там же, как и во всех других: подобного настойчивого стремления не отличаться от других редко можно где-нибудь встретить. Вот кубел — большой ушат (а не сундук), в котором хранится вся одежда, вот и колыска (колыбель), в которой пищит маленький ребенок, «божница» в красном углу, где хранятся не только иконы, но и денежная казна семейства, рядом с желтенькой грошовой восковой свечкой, поминальником и записками должника. Под божницей стол на козюлях, т. е. на двух крестах. Вот и благодетельница печь,— конечно без трубы по всему «дзекающему» краю, но при этом, прямо против чела печи прорублена дыра, которая называется окном волоковым (выволакивающим из курной избы дым). Кроме этой дыры, задвигаемой доской наглухо, бывает еще окно «красное», также обязательное для всякой хаты: без него нельзя. Кто хочет щегольнуть, пускает его в вышину четверти на три. От печки до противоположной стены настланы доски, что служит спальнею и называется во всей России полатями, а здесь «полом». Собственно же «пол» (обыкновенно из осиновых досок, всегда нестерпимо-грязный), величают «мостом», если в самом деле намощен. Обыкновенно же настилки вовсе нет, а заменяется она землею, крепко утрамбованною и поверху покрытою глиной. Эта глина перемешана с конским калом, для того, чтобы не отставала пластинами или чешуей, или не трескалась. Зимою этот пол очень холоден и в таком случае требует снаружи устройства заваленки, набитой кострой, а сверху накрытой землей. От этого в избе тепло и не сквозит, но пол всегда холоден, и всегда на нем валяются или ползают полунагия ребятишки, покрытые толстым слоем грязи, в неизбежном соседстве с теленком и поросятами, с петухом и курами. Мы не иначе вспоминаем теперь эту избу, как либо ребенок свернулся калачиком на холодном полу подле теленка и спит, обогреваемый этим соседом, либо курица долбонула его в голову, при чем отняла у него кусок хлеба, и вызвала неистовый плач, который кончается, после истощения сил, глубоким и крепким сном. Домашних нет ни души: никто не может, да и не любит сидеть дома, оттого и ребята все на полу, потому что с полатей они могут свалиться и изуродоваться.
Хаты строятся просто. Вот построенная на славу и стоившая хозяину 40 рублей. В землю вкопаны 12 стульев, и все эти бревна для прочности на одном конце обуглены и этим концом врыты в землю. В каждый угол заложено по большому камню, и на них