Живописная Россия, т. III. Лист 478, с. 449
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 449
Оригинал
IV. СМОЛЕНСКІЕ БѢЛОРУССЫ
Чего, чорце, у балотѣ сядзишъ? — Бо привыкъ.
Накволо вода,— въ серединѣ бѣда.
БѢЛОРУССКІЯ ПОГОВОРКИ.
Ой, ня всхожіе маи сямена,
Ня взрощоная тая мацъ-земля.
ИЗЪ НАРОДНОЙ ПѢСНИ.
Въ области Десны, сухощавому, довольно высокому, надѣленному крѣпкимъ тѣлосложеніемъ, черноволосому степняку, Малороссу природа противопоставляетъ бѣлокураго Бѣлорусса, небольшаго роста (рѣдко выше 2 арш. 3 вер.), слабаго тѣлосложеніемъ, съ вялымъ взоромъ, при свѣтлыхъ глазахъ и бѣлой одеждѣ. Степнякъ сбрилъ бороду, опустилъ книзу усы и на своихъ длинныхъ ногахъ ходитъ тою медленною походкою, которая столько въ немъ характерна и отличительна и показываетъ собою полную безпечность характера съ увѣренностію въ томъ, что вовсе некуда спѣшить и незачѣмъ бѣгать. Бѣлоруссъ съ рѣденькой бородой клиномъ, на томъ же базарѣ отличается проворствомъ и легкостью въ движеніяхъ, стремленіемъ хитрить и недовѣрчивостью при торговыхъ сдѣлкахъ. Но и въ немъ сквозитъ нѣкоторая распущенность съ придаткомъ вялости, столь характернымъ во всякомъ лѣнивомъ человѣкѣ. Впрочемъ это только на первый взглядъ: въ сущности — самодовольная, сановитая лѣнь степняка ничто иное, какъ естественное спокойствіе сытаго человѣка, получившаго сполна все то, чего желалъ, и въ то же время лишеннаго всякой возможности надѣяться получить неизвѣстное большее. Земля съ избыткомъ вознаграждаетъ его трудъ,— отсюда извѣстнаго рода беззаботность и порывы къ веселью, потому что есть на что выпить и притомъ некуда дѣться этому исконному домосѣду. Бѣлорусская безпечность тоже кажущаяся: въ сущности это — самый трудолюбивый человѣкъ, котораго скудная почва и природа-мачиха выучила безпримѣрному терпѣнію, безграничной готовности ко всякой работѣ; но у него отнялись руки. Онъ перепробовалъ многое и нигдѣ не нашелъ удачи; чрезмѣрные труды надорвали силы, постоянныя бѣды довели до состоянія отчаянія. Онъ сталъ казаться апатичнымъ только въ силу того, что природа надѣлила его слишкомъ мягкимъ и нѣжнымъ характеромъ, и оказался лишеннымъ всякой энергіи но силѣ предвходящихъ историческихъ причинъ. Бѣлоруссъ пьетъ водку и напивается до безчувствія уже не потому, что дешева у него горилка и «мае гроши», а уже прямо съ неключимаго и неисходнаго горя.
— Рандаръ, рандаръ! атчини вароты: дай гарилки! Ахъ-ци якая мяцелица: саусимъ перезябли, и кони чуць цягнуць, и ночь цёмная, ничаго ня видна, и дорогу такъ замяло, што и найци ня можно. Рандаръ, рандаръ, атчини вароты, наливай гарилки!
Въ шинкахъ и корчмахъ покупаютъ водку не на деньги, которыхъ въ особенности мало, а на все, что въ домѣ попадется подъ руку, и больше на то, изъ чего гонится и самая эта водка. Она есть одинъ изъ тѣхъ рычаговъ, на которомъ крѣпко сидитъ и вертится вся печальная и скучная жизнь здѣшняго деревенскаго жителя.
Насколько здѣшній крестьянинъ любитъ горилку, настолько онъ охотникъ до «файки» или «люльки», т.-е. любитъ покурить нѣжинскіе корешки, кстати сказать — большими обозами проходящіе по пяти трактамъ Бѣлоруссіи въ Москву и Петербургъ.
Бѣлоруссъ также домосѣдъ, неспознавшій выхода изъ тяжелаго положенія и успѣвшій въ одной изъ своихъ тоскливыхъ пѣсенъ высказаться такъ:
Чужая сторона Тугою орана, Слезками поливана.
Современная орфография
IV. СМОЛЕНСКИЕ БЕЛОРУСЫ
Чего, чорце, у балоте сядзиш? — Бо привык.
Накволо вода,— в середине беда.
БЕЛОРУССКИЕ ПОГОВОРКИ.
Ой, ня всхожие маи сямена,
Ня взрощоная тая мац-земля.
ИЗ НАРОДНОЙ ПЕСНИ.
В области Десны, сухощавому, довольно высокому, наделенному крепким телосложением, черноволосому степняку, Малороссу природа противопоставляет белокурого Белоруса, небольшого роста (редко выше 2 арш. 3 вер.), слабого телосложением, с вялым взором, при светлых глазах и белой одежде. Степняк сбрил бороду, опустил книзу усы и на своих длинных ногах ходит тою медленною походкою, которая столько в нем характерна и отличительна и показывает собою полную беспечность характера с уверенностию в том, что вовсе некуда спешить и незачем бегать. Белорус с реденькой бородой клином, на том же базаре отличается проворством и легкостью в движениях, стремлением хитрить и недоверчивостью при торговых сделках. Но и в нем сквозит некоторая распущенность с придатком вялости, столь характерным во всяком ленивом человеке. Впрочем это только на первый взгляд: в сущности — самодовольная, сановитая лень степняка ничто иное, как естественное спокойствие сытого человека, получившого сполна все то, чего желал, и в то же время лишенного всякой возможности надеяться получить неизвестное большее. Земля с избытком вознаграждает его труд,— отсюда известного рода беззаботность и порывы к веселью, потому что есть на что выпить и притом некуда деться этому исконному домоседу. Белорусская беспечность тоже кажущаяся: в сущности это — самый трудолюбивый человек, которого скудная почва и природа-мачиха выучила беспримерному терпению, безграничной готовности ко всякой работе; но у него отнялись руки. Он перепробовал многое и нигде не нашел удачи; чрезмерные труды надорвали силы, постоянные беды довели до состояния отчаяния. Он стал казаться апатичным только в силу того, что природа наделила его слишком мягким и нежным характером, и оказался лишенным всякой энергии но силе предвходящих исторических причин. Белорус пьет водку и напивается до бесчувствия уже не потому, что дешева у него горилка и «мае гроши», а уже прямо с неключимого и неисходного горя.
— Рандар, рандар! атчини вароты: дай гарилки! Ах-ци якая мяцелица: саусим перезябли, и кони чуць цягнуць, и ночь цёмная, ничого ня видна, и дорогу так замяло, што и найци ня можно. Рандар, рандар, атчини вароты, наливай гарилки!
В шинках и корчмах покупают водку не на деньги, которых в особенности мало, а на все, что в доме попадется под руку, и больше на то, из чего гонится и самая эта водка. Она есть один из тех рычагов, на котором крепко сидит и вертится вся печальная и скучная жизнь здешнего деревенского жителя.
Насколько здешний крестьянин любит горилку, настолько он охотник до «файки» или «люльки», т.-е. любит покурить нежинские корешки, кстати сказать — большими обозами проходящие по пяти трактам Белоруссии в Москву и Петербург.
Белорус также домосед, неспознавший выхода из тяжелого положения и успевший в одной из своих тоскливых песен высказаться так:
Чужая сторона Тугою орана, Слезками поливана.