Живописная Россия, т. III. Лист 470, с. 441
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 441
Оригинал
лежитъ въ области ея теченія съ правой стороны, бѣдной притоками (слѣва 23 притока, справа только 9, и всѣ почти внѣ предѣловъ этого водораздѣла). Этимъ обстоятельствомъ съ древнѣйшихъ временъ практически воспользовалась торговля. Она проложила здѣсь три пути, извѣстные подъ именемъ «свиныхъ шляховъ», т. е. тѣхъ дорогъ, по которымъ гоняли съ юга животныхъ, давшихъ имя дорогѣ и, какъ извѣстно, неспособныхъ къ переправамъ вплавь, требующихъ сухопутья и мелкихъ рѣкъ или такихъ, чрезъ которыя класть можно легкіе скороспѣлые мосты (нѣкоторые не безъ основанія производятъ отъ тѣхъ же причинъ и названіе Брянскаго монастыря, какъ сборнаго пункта и начальнаго мѣста шляховъ, встарину дѣйствительно называвшагося Свинскимъ). Собственно для насъ этотъ водораздѣлъ именно тѣмъ и замѣчателенъ, что представляетъ точную границу между двумя встрѣчными племенами. Здѣсь произошла встрѣча въ давнія, незапамятныя времена разселенія Славянскихъ племенъ по обширнымъ раснинамъ Русской Земли. Здѣсь совершилось то полюбовное размежеваніе и остановка поступательнаго движенія одновременно съ запада и востока или въ то время, когда запоздалые надвинулись на мѣста прибылыхъ. Естественное право, выродившееся изъ взаимнаго уваженія къ тяжкому труду, понесенному обѣими встрѣчными сторонами по расчисткѣ дремучихъ лѣсовъ, велѣло жить въ сосѣдствѣ и дружбѣ, и выговорило законъ, облеченный въ формулу: «владѣть землею только по то мѣсто, куда топоръ и соха ходили». Въ сущности естественныхъ преградъ, въ смыслѣ указанія на прямыя границы, тутъ не было: ни высокихъ горъ, ни обширныхъ болотъ и озеръ, ни тѣхъ непролазныхъ лѣсовъ, которые владѣютъ, между прочимъ, замѣчательнымъ свойствомъ дѣлаться естественными племенными границами. Здѣсь возвышенія уровня почвы столь незначительны, что, безъ инструментальнаго измѣренія высотъ, они не могутъ быть отличены отъ равнинъ. Раздѣляющаго простѣнка нѣтъ; горба мы обыкновенно вовсе не замѣчаемъ, а напротивъ, видимъ, что самая ничтожная возвышенность въ состояніи раздѣлить области такихъ большихъ рѣкъ, какъ Волга и Днѣпръ, какъ Двина и Нева, какъ верховья Десны, Сожа и Днѣпра. Что же касается болотъ, то они въ данномъ случаѣ, какъ и во всѣхъ другихъ, послужили движенію и сближенію племенъ тѣмъ, что дали пищу и возможность прорезаться естественнымъ и легчайшимъ путямъ народныхъ переселеній, каковы во всѣхъ мѣстахъ и во всѣ времена — рѣки. Если даже въ нѣкоторыхъ случаяхъ болотныя рѣки не сдѣлались мѣстами осѣдлости, то вездѣ сослужили службу тѣмъ, что остались большими дорогами, передаточными пунктами, хотя бы и на тѣ водораздѣлы, которые носятъ простое народное имя «волоковъ». Въ нѣкоторыхъ случаяхъ берега этихъ рѣкъ, какъ на большихъ моряхъ, или какъ высокія горы — сдѣлались племенными гранями. Такъ, между прочимъ, на западной бѣлорусской границѣ, въ Гродненской губ. около Бреста-Литовскаго, течетъ рѣчка Пелеса. Вся она заплыла грязью, покрыта тиной, едва движется. Крестьяне, живущіе на лѣвомъ ея берегу, вовсе не знаютъ по-литовски, жители праваго берега — настоящіе Литовцы по языку и обычаямъ. Точно также въ Полоцкомъ уѣздѣ (Витебской губ.) на правомъ берегу рѣчки Пещаны — притока Западной Двины живутъ Латыши, на лѣвомъ — Бѣлоруссы; рѣчка Орловка въ древнѣйшемъ псковскомъ пригородѣ Изборскѣ, раздѣляетъ Ливовъ отъ Великороссовъ, и т. д.
Волока — опять-таки на столько ничтожныя возвышенія, что черезъ нихъ безъ большаго труда можно переносить челноки изъ одной рѣки въ другую, а въ самыхъ рѣкахъ, при многократно извивающихся линіяхъ, нельзя опредѣлить, какое направленіе слѣдуетъ принять за главное. На этихъ волокахъ, впослѣдствіи, образовались естественные пункты встрѣчъ и сближеній, потомъ торговые центры, наконецъ мѣста племенной ассимиляціи, гдѣ сильное и живое племя имѣетъ возможность взять перевѣсъ и дать ходъ и дальнѣйшее развитіе своей національности. Чѣмъ значительнѣе рѣки, сближающія свои верховья, тѣмъ скорѣе накопляется сила въ объединяющихъ пунктахъ и могущественнее дѣйствуетъ вліяніе ихъ дальше предѣловъ волока,— на все прирѣчное населеніе всѣхъ тѣхъ рѣкъ, которыя между собою сблизились истоками или устьями. Отсюда понятно народное и правительственное значеніе такихъ сильныхъ властителей,
Современная орфография
лежит в области её течения с правой стороны, бедной притоками (слева 23 притока, справа только 9, и все почти вне пределов этого водораздела). Этим обстоятельством с древнейших времен практически воспользовалась торговля. Она проложила здесь три пути, известные под именем «свиных шляхов», т. е. тех дорог, по которым гоняли с юга животных, давших имя дороге и, как известно, неспособных к переправам вплавь, требующих сухопутья и мелких рек или таких, через которые класть можно легкие скороспелые мосты (некоторые не без основания производят от тех же причин и название Брянского монастыря, как сборного пункта и начального места шляхов, встарину действительно называвшагося Свинским). Собственно для нас этот водораздел именно тем и замечателен, что представляет точную границу между двумя встречными племенами. Здесь произошла встреча в давние, незапамятные времена расселения Славянских племен по обширным раснинам Русской Земли. Здесь совершилось то полюбовное размежевание и остановка поступательного движения одновременно с запада и востока или в то время, когда запоздалые надвинулись на места прибылых. Естественное право, выродившееся из взаимного уважения к тяжкому труду, понесенному обеими встречными сторонами по расчистке дремучих лесов, велело жить в соседстве и дружбе, и выговорило закон, облеченный в формулу: «владеть землею только по то место, куда топор и соха ходили». В сущности естественных преград, в смысле указания на прямые границы, тут не было: ни высоких гор, ни обширных болот и озер, ни тех непролазных лесов, которые владеют, между прочим, замечательным свойством делаться естественными племенными границами. Здесь возвышения уровня почвы столь незначительны, что, без инструментального измерения высот, они не могут быть отличены от равнин. Разделяющого простенка нет; горба мы обыкновенно вовсе не замечаем, а напротив, видим, что самая ничтожная возвышенность в состоянии разделить области таких больших рек, как Волга и Днепр, как Двина и Нева, как верховья Десны, Сожа и Днепра. Что же касается болот, то они в данном случае, как и во всех других, послужили движению и сближению племен тем, что дали пищу и возможность прорезаться естественным и легчайшим путям народных переселений, каковы во всех местах и во все времена — реки. Если даже в некоторых случаях болотные реки не сделались местами оседлости, то везде сослужили службу тем, что остались большими дорогами, передаточными пунктами, хотя бы и на те водоразделы, которые носят простое народное имя «волоков». В некоторых случаях берега этих рек, как на больших морях, или как высокие горы — сделались племенными гранями. Так, между прочим, на западной белорусской границе, в Гродненской губ. около Бреста-Литовского, течет речка Пелеса. Вся она заплыла грязью, покрыта тиной, едва движется. Крестьяне, живущие на левом её берегу, вовсе не знают по-литовски, жители правого берега — настоящие Литовцы по языку и обычаям. Точно также в Полоцком уезде (Витебской губ.) на правом берегу речки Пещаны — притока Западной Двины живут Латыши, на левом — Белорусы; речка Орловка в древнейшем псковском пригороде Изборске, разделяет Ливов от Великороссов, и т. д.
Волока — опять-таки на столько ничтожные возвышения, что через них без большого труда можно переносить челноки из одной реки в другую, а в самых реках, при многократно извивающихся линиях, нельзя определить, какое направление следует принять за главное. На этих волоках, впоследствии, образовались естественные пункты встреч и сближений, потом торговые центры, наконец места племенной ассимиляции, где сильное и живое племя имеет возможность взять перевес и дать ход и дальнейшее развитие своей национальности. Чем значительнее реки, сближающие свои верховья, тем скорее накопляется сила в объединяющих пунктах и могущественнее действует влияние их дальше пределов волока,— на все приречное население всех тех рек, которые между собою сблизились истоками или устьями. Отсюда понятно народное и правительственное значение таких сильных властителей,