Живописная Россия, т. III. Лист 467, с. 438
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 438
Оригинал
III. ТРИ СОСѢДА
Хиба лихо озме Литвина, щобъ винъ не дзекнувъ — говорятъ малороссы.
Кали Маскаль каже суха, то поднимайся до вуха: бо ёнъ бреше.
Адъ чорта адхрисьцисься, а адъ Маскаля не адмалисься: адъ Маскаля полы урѣжь, да уцѣкай — толкуютъ БѢЛОРУССЫ.
Литва — безпятая лапотница; мезговники, мякинники; бѣлошапошники; магерки.
Волынка да гудокъ, собери нашъ домокъ; соха да борона разорила наши дома — отвѣтно насмѢхаются великоруссы.
Уже въ городѣ Брянскѣ, на базарѣ, подлѣ нижняго собора, преобладаетъ бѣлая магерка —классическій бѣлорусскій колпакъ или низенькая шляпа безъ полей, и та коротенькая и узенькая свита, которая отличаетъ Бѣлорусса отъ Малоросса. Тѣ же колпаки, и непремѣнно бѣлые, продаются и въ лавкахъ, и во всемъ этомъ Орловскомъ полѣсьѣ издавна—бѣлая овечья шерсть въ оптовой покупкѣ всегда стоитъ дороже черной. Замѣчается впрочемъ здѣсь нѣкоторое стремленіе приблизить форму головнаго убора къ формѣ великорусской шляпы (тулья не такъ узка кверху, пониже и пошире, какъ и указано на нашемъ рисункѣ) и выдѣлиться отъ коренныхъ Бѣлоруссовъ черными и коричневыми (некрашеными) свитами, Впрочемъ, въ послѣднемъ отношеніи большая смѣсь: либо при бѣломъ колпакѣ сѣрая свита, либо тотъ и другая сѣрые, какъ признакъ того, что брянскій базаръ стоитъ на рубежѣ и тутъ еще не оконченъ спорь изъ-за наряда (въ особенности головнаго), составляющаго во всякомъ случаѣ одинъ изъ существенныхъ этнографическихъ признаковъ. Несомнѣнно однако, что въ 90 верстахъ отъ Брянска, на западъ, но еще въ уѣздѣ этого города, является на жителяхъ (напр. Окулецкой волости) подлинный и безпримѣсный бѣлорусскій нарядъ у мужчинъ и женщинъ: тамъ бѣлый цвѣтъ исключителенъ; подъ Брянскомъ бѣлая магерка сдружилась съ сѣрой свитой, а подъ Карачевымъ онѣ обѣ сѣрыя. Отсюда понятно прозваніе орловскихъ Полѣховъ «бѣлоголовыми», усвоенное имъ жителями западной половины губерніи. Та же встрѣча объуженнаго кверху колпака съ великорусской шляпой гречневикомъ и съ торчащими, въ защиту отъ солнца, полями происходитъ на всѣхъ базарахъ Калужскаго полѣсья и даже на ярмаркѣ въ Дорогобужѣ, какъ характерно выразилъ настоящій, снятый съ натуры, рисунокъ. На еженедѣльныхъ торжкахъ въ городѣ Смоленскѣ, бѣлыя магерка и свита уже очень примѣтны. Точно также круглая шляпа съ широкими полями или типическій малороссійскій «бриль» вступаетъ въ споръ съ узенькой магеркой по всему Черниговскому полѣсью, преобладая однако надъ послѣдней подъ Новгородомъ-Сѣверскимъ, Сѣвскомъ и Трубчевскомъ. Такое же различіе замѣчается и въ говорѣ, въ произношеніи самыхъ обыденныхъ словъ, напр. въ полѣсьѣ говорятъ: конь, волъ, ножъ —по-бѣлорусски; въ Глуховѣ и Нѣжинѣ— кунь, вулъ, нужъ, а за Лубнами — кинь, вилъ, нижъ, уже по-украински. Самъ Бѣлоруссъ, прозванный «Литвиномъ», задисненскихъ жителей началъ звать «Хохликами», а на базарахъ носитъ общее бранное прозвище «хомутъ». Однимъ словомъ—на этихъ окраинахъ естественнымъ образомъ обликъ Бѣлорусскаго племени не могъ окончательно и цѣликомъ выказаться, и сосѣди, такъ сказать, сами еще не разобрались между собою. Скажемъ больше: они еще и сами себя не спознали въ смыслѣ самостоятельной племенной группы. Эта путаница тонко выражена въ присловьѣ, обращаемомъ въ насмѣшку именно этимъ «нито, ни сё»:
— Якой губерніи? — Смоленьской.— Якого уѣзда? — Города Дорогобужска. — Якой воло
Современная орфография
III. ТРИ СОСЕДА
Хиба лихо озме Литвина, щоб вин не дзекнув — говорят малороссы.
Кали Маскаль каже суха, то поднимайся до вуха: бо ён бреше.
Ад чорта адхрисьцисься, а ад Маскаля не адмалисься: ад Маскаля полы урежь, да уцекай — толкуют БЕЛОРУСЫ.
Литва — безпятая лапотница; мезговники, мякинники; белошапошники; магерки.
Волынка да гудок, собери наш домок; соха да борона разорила наши дома — ответно насмехаются великоруссы.
Уже в городе Брянске, на базаре, подле нижнего собора, преобладает белая магерка —классический белорусский колпак или низенькая шляпа без полей, и та коротенькая и узенькая свита, которая отличает Белоруса от Малоросса. Те же колпаки, и непременно белые, продаются и в лавках, и во всем этом Орловском полесье издавна—белая овечья шерсть в оптовой покупке всегда стоит дороже черной. Замечается впрочем здесь некоторое стремление приблизить форму головного убора к форме великорусской шляпы (тулья не так узка кверху, пониже и пошире, как и указано на нашем рисунке) и выделиться от коренных Белорусов черными и коричневыми (некрашеными) свитами, Впрочем, в последнем отношении большая смесь: либо при белом колпаке серая свита, либо тот и другая серые, как признак того, что брянский базар стоит на рубеже и тут еще не окончен спорь из-за наряда (в особенности головного), составляющого во всяком случае один из существенных этнографических признаков. Несомненно однако, что в 90 верстах от Брянска, на запад, но еще в уезде этого города, является на жителях (напр. Окулецкой волости) подлинный и беспримесный белорусский наряд у мужчин и женщин: там белый цвет исключителен; под Брянском белая магерка сдружилась с серой свитой, а под Карачевым они обе серые. Отсюда понятно прозвание орловских Полехов «белоголовыми», усвоенное им жителями западной половины губернии. Та же встреча объуженного кверху колпака с великорусской шляпой гречневиком и с торчащими, в защиту от солнца, полями происходит на всех базарах Калужского полесья и даже на ярмарке в Дорогобуже, как характерно выразил настоящий, снятый с натуры, рисунок. На еженедельных торжках в городе Смоленске, белые магерка и свита уже очень приметны. Точно также круглая шляпа с широкими полями или типический малороссийский «бриль» вступает в спор с узенькой магеркой по всему Черниговскому полесью, преобладая однако над последней под Новгородом-Северским, Севском и Трубчевском. Такое же различие замечается и в говоре, в произношении самых обыденных слов, напр. в полесье говорят: конь, вол, нож —по-белорусски; в Глухове и Нежине— кунь, вул, нуж, а за Лубнами — кинь, вил, ниж, уже по-украински. Сам Белорус, прозванный «Литвином», задисненских жителей начал звать «Хохликами», а на базарах носит общее бранное прозвище «хомут». Одним словом—на этих окраинах естественным образом облик Белорусского племени не мог окончательно и целиком выказаться, и соседи, так сказать, сами еще не разобрались между собою. Скажем больше: они еще и сами себя не спознали в смысле самостоятельной племенной группы. Эта путаница тонко выражена в присловье, обращаемом в насмешку именно этим «нито, ни сё»:
— Якой губернии? — Смоленьской.— Якого уезда? — Города Дорогобужска. — Якой воло